Владычество хана Бастрадо

Судьба – это путь от неведомого к неведомому. (Платон).

Следующим вечером всех товарищей Тайшелла облачили в красивые прозрачные наряды и увели. Юноша проводил их, воодушевленных и нервничающих, грустным взглядом и отказался от ужина, сославшись на плохое самочувствие. В общей спальне он остался один. Перед сном они обычно разговаривали, недолго, пока Воспитатели не прикрикнут, а сейчас Тайшелла окружали одиночество и тишина. Стесняться тут было некого, и юноша снова расплакался. «Почему судьба так жестока со мной?» - вопрошал он мысленно. Сейчас все его собратья лишались невинности, испытывали оргазмы, может, даже по нескольку раз – если клиент был благосклонен. А может, их ласкали сразу несколько мужчин… Тайшеллу тоже хотелось быть там, получить свою порцию заслуженной ласки. Ведь он ничем не хуже других! «Несправедливо, несправедливо… когда теперь следующие Смотрины? И выберут ли меня?» Он хотел дождаться своих товарищей и сразу расспросить обо всем. Как это было? Был ли клиент нежен или груб? Но, размечтавшись, заплаканный юноша сам не заметил, как заснул. Он проснулся не от звука горна, кто-то осторожно толкал его в плечо. - Что случилось? – Тайшелл взволнованно подскочил, опираясь на согнутую в локте руку. В общей спальне было светло, солнечные лучи проникали через легкие шторы, а все его товарищи спокойно спали на своих кроватях. - Вставай тихонько и иди займись каким-нибудь делом. Их не буди. Склонившийся над ним Воспитатель приложил палец к губам. Тайшелл понимающе кивнул. Наверное, его собратья вернулись очень поздно и теперь должны были как следует отдохнуть. Проходя мимо рядов кроватей, юноша не мог удержаться и с любопытством вглядывался в спящие лица. Они были совершенно обычными, разве что чуточку более уставшими. После завтрака он не находил себе места, слонялся по Цветнику без дела, регулярно заглядывая в спальни – не проснулся ли уже кто? В конце концов, Воспитателям надоело натыкаться на него во всех уголках здания, и Тайшелла выгнали во двор, поручив заняться цветами. Юноша с тоской обирал сухие листья, складывал в тряпичный мешок, и думал, на что же это было похоже… никто из старших мальчишек никогда не делился с младшими своим опытом. Это не было запрещено, просто старшие, чувствуя свое превосходство, дружно считали, что эти знания девственникам не обязательны. Товарищи его проснулись только к обеду. Тайшелл первым делом отыскал Кирхена, своего самого близкого приятеля. Тот обнаружился в спальне, где складывал аккуратно вещи. - Ну, расскажи мне! – набросился на него Тайшелл, вырвал из рук подушку, и плюхнулся на застеленную кровать. Кирхен покраснел до корней волос, стушевался, но сел рядом, оставив между ними достаточно пространства, чтобы никто не смог даже предположить возможного физического контакта. - Как это было?! – Тайшелл в нетерпении тискал в руках подушку и улыбался. Его друг боязливо оглянулся по сторонам. - Тише ты, не кричи, - попросил он шепотом и чуть склонился вперед. – Я все тебе расскажу. Тайшелл тоже наклонился к нему, затаив дыхание. И друг рассказал. Как их привели на празднество, как они танцевали под громкую музыку под похотливыми взглядами мужчин. Как он украдкой поглядывал на того, рядом с которым его усадили – мужчина был огромным и имел невероятно темную кожу, сухую и сморщенную. Именно из-за нее Кирхен предположил, что мужчина был уже не молод. После его поили вином и кормили фруктами с рук, и все время гладили. Везде, без остановки, и он захлебывался в новых ощущениях, терся о руку временного хозяина, и тот вскоре увел его в отдельную комнату. Там Кирхен сидел перед ним на коленях, на каком-то странном крошечном стуле, в котором было небольшое углубление для яичек, и торчал небольшой загнутый рожок. Рожок этот сам проскользнул в заднее отверстие и приятно щекотал проход, а Кирхен, очумелый и пьяный, с радостью лизал огромный и толстый черный член. Тяжелые грубые яйца мужчины были волосатыми, а возле головки, на дряблой крайней плоти, росли крупные бородавки, из которых тоже торчали волоски. Мужчина с силой бил Кирхена по лицу своим тяжелым уродливым членом, шлепал по щекам, запихивал в маленький рот, Кирхен давился им и ненасытно трогал себя руками – теперь ему было можно. Член мужчины вонял кислятиной и был соленый на вкус, но это казалось мальчику совсем неважным. Все его чувства были сосредоточены там, внизу, где он беспрепятственно мял дрожащий и ноющий от возбуждения орган. - И… ты почувствовал… «это»? – благоговейным шепотом спросил Тайшелл. Кирхен покраснел еще сильнее и кивнул. - Целых два раза… - И как это? Опиши! - Это невозможно описать... – мальчик покачал головой и заерзал на месте. – Это прекрасно! И невозможно… ради этого стоит жить. Знаешь? Действительно, стоит! Я хочу, чтобы мне поскорее дали другого клиента… Тайшелл измученно застонал и завалился на спину. - Когда теперь будет следующий Смотр?.. – печально спросил в потолок. - Не расстраивайся, - по голосу Кирхена чувствовалось, что он улыбается. – Тебя обязательно выберут в следующий раз. И у тебя будет много клиентов! - Хотелось бы… Они поболтали бы еще, но прозвучал сигнал к обеду. Опаздывать к столу было нельзя. Весь день Тайшелл только и думал о том, что рассказал ему друг. Он пытался представить себе «черный» член, но получалось как-то не очень, потому что Тайшелл никогда раньше не видел темных людей. Все его товарищи довольно улыбались и делились впечатлениями друг с другом, и только юноше нечего было сказать в подобной беседе. В расстроенных чувствах он скрылся в крытой оранжерее и просидел там в одиночестве до самого заката, размышляя о том, почему-то накануне ему так не повезло. Вечером Тайшелла нашел Кирхен. Он влетел в оранжерею со всех тог, запыхавшийся, и остановился напротив флегматично общипывающего цветок друга. - Ты уже слышал? – хрипло, задыхаясь от бега, спросил Кирхен. – Это правда? - Что? - Что… что кто-то выкупил тебя! – с чувством вырвалось у юноши. Тайшелл не поверил своим ушам. - Как?.. - Вот так! По всему Цветнику ползут слухи… что кто-то выкупил тебя и хочет забрать. Насовсем. Новость поразила Тайшелла, как гром среди ясного неба. Как такое было возможно? Наложник из Цветника – невероятно роскошное удовольствие, доступное совсем немногим. Да и зачем выкупать то, что доступно по вполне приемлемой цене и только тогда, когда тебе это нужно? За всю жизнь юноша слышал о подобных случаях выкупа всего пару раз, и оба мальчика так никогда и не вернулись в Цветник. Что с ними стало? Кто знает? Сначала шокированный новостью, теперь Тайшелл отчетливо понимал, что боится и не хочет этого. Он так привык к этой медленной и понятной жизни в Цветнике, где никогда ничего не менялось, и где он прекрасно знал, чего ожидать от будущего. В этой жизни не было места сюрпризам и потрясениям. Но за пределами Цветника - мир, никем из них неизведанный, чужой, враждебный, непонятный. Там живут по другим законам. И Тайшелл больше не будет ощущать того уюта и безопасности, что дарил ему Цветник – здесь он был во всех смыслах неприкосновенен до тех пор, пока не нарушал простых и логичных правил. А что ожидает его там, за высокими бетонными стенами? Будет ли милостив его хозяин? Или замучает до смерти?.. Тайшелл в ужасе схватился за голову. - Это неправда, - прошептал он, шевеля непослушными губами. – Кто сказал тебе? Это наглая ложь, просто слух… - Много ли таких слухов ходит по Цветнику? – Кирхен словно решил его добить. – И я подслушал разговор Воспитателей, они точно упомянули твое имя и слово «выкуп». Тайшелл задрожал всем телом и вскочил со скамьи. - Ты еще ничего не знаешь, а уже болтаешь языком… это неправда! – выкрикнул он и побежал прочь, оставляя позади ошарашенного его вспышкой гнева друга. Территория Цветника была небольшой. Несколько жилых корпусов, хозяйственные пристройки, небольшой парк и оранжерея – вот и все богатство, спрятанное за высоченным бетонными стенами с колючей проволокой по всему периметру. Воспитанники Цветника имели выход только к одной стороне комплекса, что находилось на противоположной – гадать можно было до бесконечности. Скорее всего, там принимали почетных гостей и клиентов. Тайшелл заметался по жилым помещениям, шарахаясь от собратьев и Воспитателей, и в итоге осел на свою кровать, накрылся с головой одеялом и принялся стучать зубами. По-хорошему, стоило пойти и спросить у Наставников, насколько правдивы слова Кирхена, но Тайшелл попросту трусил. Боялся, что слух на самом деле окажется правдой. Перед сном Воспитатели сами вызвали его в кабинет. Загодя зная, что его ждет там, Тайшелл шел на встречу как на плаху. Его усадили в кресло и сунули в руку чашку горячего шоколада с молоком и карамелью. Такое лакомство доставалось воспитанникам крайне редко, исключительно за особые заслуги, и, глотнув, юноша не сдержал горьких слез. Должно быть, все совсем плохо, если Наставники пытаются шоколадом подкупить его. Вернее, пытаются смягчить то, как прозвучит приговор. - Тайшелл, нам всем будет очень тяжело расстаться с тобой, - начал старший из Воспитателей, седовласый уже старик. – Ведь ты вырос у нас на руках, мы слышали твое первое слово, учили тебя ходить и помогали познавать окружающий мир. Не выдержав боли в колотящемся сердце – как птица в клетке билось оно о ребра, - Тайшелл всхлипнул. - Ну-ну, отчего же ты плачешь? – сразу несколько рук погладили его по плечам и голове. – Это редкая возможность для воспитанника достойно покинуть стены Цветника. - Что со мной станет?.. - Человек, что выкупил тебя, занимает очень высокий пост в правительстве, - ответили юноше. Но Тайшелл отчаянно замотал головой. Что ему дело до поста своего нового хозяина? Ведь это не значит, что он будет хорошо обращаться со своим юным наложником! А вдруг у него тоже бородавки на члене, и вообще он мерзкий, старый и жестокий человек? - Я не хочу!.. – надорвано вскрикнул юноша. - Твоего мнения не спрашивают, дорогой, - старший Воспитатель укоризненно покачал головой. – Договор уже подписан, деньги выплачены. Через неделю ты покинешь родные стены, убедись, мой мальчик, что попрощался со своими друзьями и простился с домом. Тайшеллу даже не дали допить приторно сладкий горячий шоколад – по взмаху руки старшего его просто бесцеремонно выставили за дверь. В темном коридоре юноша бессильно опустился на пол, пребывая в такой растерянности и беспомощном страхе за свою судьбу, что его не хватило на то, чтобы продолжить всхлипывать.