Владычество хана Бастрадо

Будущее тревожит нас, а прошлое нас держит. Вот почему настоящее ускользает от нас. Гюстав Флобер.

Очнулся Тайшелл от резкого запаха, ударившего в ноздри. В голове сразу прояснилось, дымчатый туман полузабытья моментально рассеялся, и юноша слегка приоткрыл глаза. Над ним был высокий потолок, расписанный затейливым серебряным узором, хрустальная люстра бросала в стороны блики яркого солнечного света, бившего в распахнутое окно. - Очнулся, - послышался чей-то сиплый старческий голос, звякнули склянки. Над Тайшеллом склонилось лицо, и он внезапно понял, что лежит на полу, а голову его бережно поддерживают чьи-то руки. Лицо, показавшееся перед ним, было широким, загорелым, с высоким открытым лбом и прилично отросшей темной щетиной. Аккуратно подстриженная растительность вызвала в мальчике жгучий интерес – в Цветнике бороду носил только один из наставников, седой-преседой старик, а в щетине этого еще молодого мужчины белели всего несколько волосков. Не слишком соображая, что делает, Тайшелл в порыве неконтролируемого юношеского любопытства протянул руку и коснулся чужого подбородка. Тот оказался колючим и совсем не приятным на ощупь. - Он в полном порядке, - пророкотал знакомый уже голос. Щетина под пальцами двинулась, царапая кожу. Осознав, кому именно принадлежало бородатое лицо, Тайшелл в ужасе отдернул руку и детским жестом прижал ее к груди. Хан Бастрадо. Он только что без разрешения прикоснулся к своему хозяину!.. И разлегся тут… Юноша слабо дернулся, пытаясь подняться, но оказался слишком слаб, чтобы сразу принять вертикальное положение, и попытки его походили скорее на неуклюжее трепыхание. - Куда? – коротко усмехнулся хан. Глубокий, низкий голос с хрипотцой… Тайшелл и не знал, что такие вообще бывают. Недаром хан Бастрадо занимал высокий правительственный пост: с таким голосом только страной и управлять, отдавать другим короткие и лаконичные приказы, которых невозможно ослушаться. Красивый, завораживающий, мужественный. Тайшелл, изображая послушного и хорошо воспитанного наложника, смотрел вниз, на свою грудь, в то время как хан с холодным любопытством рассматривал его обнаженное лицо. Юноше очень хотелось верить, что то, что хан видит, ему нравится. И, возможно, ему простят его глупую оплошность – в первый и последний раз! Вдруг мужчина рывком поднялся на ноги, легко, как когда-то в детстве Тайшелл любимую куклу, подхватывая наложника на руки. - Ох! – Тайшелл только и успел, что судорожно охнуть, когда внезапно потерял твердую опору и оказался в воздухе, и с испугу со всей дури вцепился костлявыми пальцами в могучие плечи. Правильно подумал, когда увидел хана в первый раз – обеими руками не обхватить… стальные мышцы вздулись на спине, покрытые расшитой золотом одеждой, бугрились под впившимися в них пальцами, от тела хана волнами шел жар и могучая, уверенная, первобытная сила. Плотно прижатый к мускулистой груди хозяина, Тайшелл зашелся в бессознательном волнении и возбуждении от близости столь мощного и зрелого мужского тела, пахнущего дорогим мылом и почему-то солью. Его член дернулся под тканями, и мальчик сжался, как мог, от страха. Примерному наложнику и этого делать не следовало, кажется, быть ему сегодня битым, как ни крути… в первый же день. А что дальше будет? Первое впечатление Тайшелл создает не самое выгодное, увы. Сначала смотрит без разрешения, потом грохается в обморок от переизбытка чувств, трогает хозяина без спросу, заводится, когда не следует… ой-ой-ой… Мальчик зажмурился бессильно, а хан опустил его на пол, аккуратно ставя на ноги. Сейчас еще и стукнет, наверное… Тайшелл весь сжался в ожидании, но ни оплеухи, ни пощечины все не было. Хан отступил от него на шаг, застыл, выпрямившись, рассматривая. - Правду говорили… - в урчащем голосе слышалась довольная улыбка. – Что воспитанники Цветника горячо отзываются на малейшую ласку. Тайшелл осторожно приоткрыл один глаз, посмотрел вниз – ткань одежд домиком торчала на бедрах, натянутая на вставший орган. - Простите, - покаянно прошептал юноша и снова закрыл глаза. Но, вопреки его невеселым ожиданиям, хан не стал ругать и бить его за то, что вел себя неподобающе. Тяжелая ладонь легла на плечо, легонько сжала – Тайшеллу показалось, что такая лапища запросто выломает ему сустав, - и скользнула вниз по предплечью, поглаживая. - Зовут тебя как? – послышался вопрос. Такой же неожиданный, как и прикосновение. Готовый к строгому выговору мальчик забыл, как дышать: вместо наказания новый хозяин решил приласкать его. Или ласка была лишь обманом, чтобы горче показался наказ? - Тайшелл... – вымолвил он непослушными губами. Не спит ли еще, может, все это ему мерещится. Ведь снятся порою странные и правдоподобные сны! - А годков тебе сколько? – продолжал спрашивать хан. В голосе его не звучало угрозы, а рука мягко огладила худенькую напряженную спину, принялась поглаживать бок и бедро. Ласково, совсем невинно. Тайшелл весь одеревенел, чувствуя, как намокает на кончике члена светлая ткань. Не могло быть такого, чтобы хан не знал о нем все: не только имя и возраст, но и какими талантами отличался, к чему был склонен его характер и к каким ласкам юноша был приучен. Когда клиент выбирает наложника на одну ночь, может этим и не поинтересоваться, просто ткнет пальцем в картинку, наугад – ведь внешне они все были, как на подбор. Но если наложника выкупаешь… такое приобретение не делается наобум. Посему поведение хана было особенно странным. Он будто… успокаивал наложника своими расспросами? Усыплял невесомыми прикосновениями, завораживал своим глубоким раскатистым голосом. Отвлекшись на эти размышления, мальчик почти что забыл, о чем его спрашивали. Только когда хан легонько щелкнул пальцем по носу и молвил «Ну?», Тайшелл опомнился и ответил старательно: - Мне этого никак не известно, благородный хан. Причину последовавшего за этим тяжелого вздоха юноша так и не смог вообразить. - Славное дитя, - молвил хан, и тут же приказал: - Раздевайся. Тайшелл неуверенно покосился на лекаря, что притаился в углу комнаты с видом отсутствующим и крайне незаинтересованным в происходящем. Лекарь смотрел в пол, как был приучен и юноша, и вряд ли стал бы подглядывать. С тихим нервным вздохом юноша ухватился за ткани наряда, пытаясь их размотать, дергал брошки и невидимые крючочки, но от волнения пальцы его были слабыми, дрожали и не слушались. С каждым мгновением Тайшелл волновался все больше – невыполнение приказа хозяина могло плохо обернуться для него, - справиться со сложным нарядом это совсем не помогало. Хан в конце концов не выдержал и дернул тряпицы сам, крутанул растерянного мальчика на месте, срывая дорогие наряды. Слой за слоем стягивал хан летящую ткань, постепенно обнажая белую кожу юноши, а тот крутился, поднимая, когда требовалось, руки и стараясь не мешать. Вот последняя полоска опустилась на пол, и Тайшелл выпрямился, замирая под изучающим взглядом. В Цветнике наставники всегда хвалили его за хрупкость и тонкость кости, за мягкость молочной кожи, никогда не знавшей загара, и Тайшелл привык гордиться своим телом. Однако сейчас он чувствовал себя ужасно неуверенно. Поднять глаза и посмотреть в лицо хана, чтобы понять, что он думает о нем, мальчик не мог. А молчание все тянулось, как казалось Тайшеллу, напряженное, окрашенное недовольством и раздражением господина. - Рёбра торчат, - констатировал хан Бастрадо. Лекарь в углу зашевелился, зашуршал и подал голос: - Очевидно, мальчик плохо питался. - Что же, они совсем тебя не кормили? Тайшелл молчал, не зная, что сказать. Разговорам с хозяином в Цветнике не учили, разве что велели быть учтивым и слушаться во всем. - Отвечай. - Кормили, досточтимый хан. Я никогда не испытывал голода. - Потому, что никогда досыта не ел, - переиначил его слова мужчина. Возразить юноша не решился, с замиранием сердца глядя себе под ноги и ожидая, что же будет с ним дальше. Хан коснулся его подбородка горячими пальцами, заставляя поднять голову. - Взгляни на меня. Ну же! Тайшелл взглянул, не в силах противиться приказному тону хозяина. Встретился взглядом с карими цепкими глазами и тут же уставился на узел шейного платка, подколотого золотой с драгоценными камнями брошью. Так было безопаснее, спокойнее, чем смотреть господину в глаза. - Запомни только одно правило: всегда смотри на меня, - вкрадчиво проговорил хан, чуть крепче сжимая острый подбородок. – Я не выношу этого ползающего по земле взгляда. Это понятно? - Да, господин. Несколько вздохов хан Бастрадо молчал, что-то выпытывая в неподвижном лице наложника или размышляя, затем отпустил и, отворачиваясь, небрежно взмахнул рукой: - Уведите. Испугаться Тайшелл не успел, поднял с пола одежды, кое-как завернулся и вслед за лекарем вышел в темный коридор. Только там, когда грозный хан оказался позади, за высокой резной дверью, всполошился – слишком странно прозвучало это «уведите», словно наложника выгнали за непригодностью и ненадобностью. Тайшелл брел вслед за слугами, не разбирая дороги. Не приглянулся он хану? Не понравился? Но как же, ведь хан сам его выбирал. Или наложника выбрал кто-то иной, в подарок, а подарок не пришелся великому хану по душе? И что теперь будет, вернут в Цветник или забудут про него? Ни то, ни другое юношу откровенно не радовало. Но ведь хан Бастрадо велел ему запомнить одно правило, а это значило, что Тайшелла собирались оставить жить в этом доме. По крайней мере, на какое-то время. - Ваши комнаты. За размышлениями Тайшелл и не заметил, как, бездумно следуя за слугой, пересек половину особняка и оказался перед распахнутыми дверьми в жилые покои. Слуга, немолодой уже мужчина, вежливо придерживал створку двери ожидая, пока он войдет, и Тайшелл поторопился шагнуть внутрь, с любопытством оглядываясь. Несколько смежных комнат, соединенных высокими золочеными арками, были богато обставлены: на тумбах благоухали свежие цветы, картины в искусных рамах украшали обитые красивой тканью стены, ковры и покрывала радовали глаз. В размерах все эти комнаты могли соперничать с двумя спальнями в Цветнике, вместе с прилагающейся к ним гостиной – но все это богатство теперь принадлежало одному Тайшеллу. Ни любимое кресло у камина, ни широкий подоконник у окна теперь не надо было ни с кем делить. Тайшелл прошелся по комнатам, зачарованным взглядом окидывая роскошное убранство. Больше всего его поразила огромная кровать под балдахином – на ней уместилось бы пятеро таких мальчишек, как он. Кровать тоже принадлежала только ему. Неслышно следовавший за ним слуга счел, по видимости, первое знакомство с новым жильем оконченным и тихо покашлял, привлекая внимание. - Хан Бастрадо дозволяет Вам гулять по особняку и прилежащим территориям, но настоятельно советует для прогулок по парку брать кого-нибудь из слуг. Ибо если Вы заблудитесь, будет немного хлопотно бросать всю челядь на Ваши поиски. Зардевшись, Тайшелл несмело кивнул, сцепляя вместе холодные и влажные от волнения пальцы рук. Ему было непривычно разговаривать с незнакомым человеком, еще непривычнее было то, что обычный слуга обращался к нему так почтительно. Будто он не наложник вовсе, а благородных кровей человек. Слуга тем временем поклонился и вышел из покоев, притворив за собой дверь. Оставшись в одиночестве, Тайшелл снова огляделся и подошел к распахнутому окну. Спальня его располагалась на втором этаже, прямо под окнами был разбит сад, цвели и благоухали чайные розы. В гостиной, над небольшим камином, висела довольно странная картина. Тайшелл долго стоял напротив нее, изучая, и все никак не мог понять, в чем ее толк. Простое черное полотно… очень странное на ощупь, в такой же черной раме, но не деревянной, а сделанной из пластика. Тайшелл несколько минут разглядывал ее со всех сторон, отходил подальше, но ему все равно казалось, что безобразная картина только портит уютный интерьер. В дверь постучали, и вошел господин лекарь. За ним давешний слуга, в руках державший увесистый поднос. - Как Вы, молодой человек, устроились? – спросил лекарь, прогулочным шагом обходя просторную гостиную. Тайшелл кивнул, по привычке уже опуская глаза в пол. Если смотреть на слугу ему казалось дозволительным, то на господина лекаря – нет, ведь тот был человеком высшего ранга, чем его собственный. Тем более, этот невысокий, уже почти пожилой человек с сединой на висках не вызывал у мальчика никакого любопытства. - Ваш обед, - слуга поставил поднос на стол, снял серебряную крышку, и по комнате разлетелись крайне аппетитные запахи. Тайшелл не удержался и взглянул на поднос – там дымились горячим несколько тарелок. - Приступайте, юноша, - подбодрил лекарь, подмахивая кистью руки в сторону обеденного стола. – Полагаю, Вы сильно проголодались с дороги. Вот уже где господин лекарь точно не ошибся! Все еще смущенный вниманием окружающих, Тайшелл приблизился к столу и принялся за горячий суп с мягкими булочками, а следом – за куриную грудку. Но второе блюдо он не смог осилить даже наполовину. А на подносе еще дожидались своей очереди вазочка с фруктами и шоколадный десерт, чайничек с изогнутым носиком. Промучившись некоторое время, Тайшелл пригубил розоватой воды из стакана – та оказалось чуть кисло-сладкой, ягодной на вкус, - и, отложив столовые приборы, коротко извиняющееся взглянул на слугу. - Но вы же почти ничего не съели! – господин лекарь возник из-за спины, жестом останавливая готового унести посуду слугу. Тайшелл выразительно взглянул на пустую чашку из-под супа. - В ней не было и половника! – возмутился мужчина. – Это не основное блюдо, а закуска к началу трапезы… Закуска там или не закуска, но Тайшеллу вполне хватило ее, чтобы наесться до отвала. Ее и кусочка нежной куриной грудки с какими-то зелеными овощами. Лекарь с тяжелым вздохом велел слуге убрать со стола и покачал головой. - Давайте договоримся, юноша, на будущее, что Вы будете стараться съедать все, что Вам принесут. Таково желание великого хана Бастрадо. Так как я отвечаю за Ваше здоровье, то я настаиваю… Дальше Тайшелл не слушал, вспомнив внезапно, что хан был недоволен тем, что наложник оказался очень худым. «Ребра торчат», - сказал он, и было это вовсе не комплиментом. И вот, решил Тайшелла откормить? Смешанные чувства одолевали мальчика в этот момент: он отчаянно желал нравиться своему новому хозяину и выполнять любое его слово, но желание это противоречило всему, чему он всю жизнь учился в Цветнике. Там наставники восхваляли юношескую худобу, воспевали торчащие тазобедренные косточки, а хан… хану нравилось совсем другое. Тайшелл силился, но никак не мог понять, почему хозяин посчитал его некрасивым. Юный наложник так расстроился, что совсем позабыл о том, что кроме него в комнате есть еще люди. Господин лекарь, не добившись от мальчика никакого внятного ответа, ушел, а расторопный слуга вернулся в комнату с одетым в такие же одежды юношей. - Это Самия, он будет прислуживать Вам. Самия ответственен за Ваши одежды и купания. Он нем, но прекрасно слышит, поэтому не стесняйтесь обращаться к нему, как к любому нормальному человеку. Вы можете так же брать его с собой на прогулки. Закончив речь, слуга толкнул мальчишку-прислужника в спину и тот поклонился. Тайшелл, испытывая неловкость, зачем-то поклонился ему в ответ. Он и подумать не мог, что когда-нибудь кто-нибудь будет ему прислуживать… Как только дверь за слугой закрылась, Самия снова поклонился юноше и жестом пригласил пройти в комнатку, которую Тайшелл раньше и не приметил. Ею оказалась просторная купальня. В объемной ванной дымилась горячая вода, искрились в свете ламп стеклянные пузырьки с мыльными эликсирами. Самия подошел сзади и стал стягивать с Тайшелла одежды. «Верно», - подумал мальчик, позволяя прислужнику раздеть себя. День клонился к вечеру, а вечером хан наверняка позовет его к себе – опробовать новую невинную игрушку.