So show me

Морти иногда по-тихому вторгается в рабочее пространство Рика, пока хозяина этого самого пространства нет поблизости. С интересом перекапывает горы железяк, часто беспорядочно, как попало, сваленных в кучи по углам гаража. На самом-то деле, Морти ничего не надо. Виновато любопытство, иногда - банальная скука. В захламлённом гараже гениального деда всегда можно было найти парочку интересных штук. Единственная проблема - не так давно Рик и сам перестал запрещать ему проявлять практический интерес к собственным изобретениям, вероятно, предварительно спрятав всё самое интересное. Так что шкала серьёзности проблем от найденного изобретения заметно упала, что расстраивало, но Морти всё равно не отчаивался. Например, по пьяни Рик вполне способен забыть, что оставил и где. Сегодня Морти решается заглянуть в железный шкаф у стола, подставляет под ноги стул и перекладывает обыкновенные картонные коробки с самой верхней, практически у потолка, полки на нижнюю. Встаёт на носочки и проводит руками по сильно запыленной железной поверхности, не сумев заглянуть на неё из-за высокого расположения. Под руку практически сразу же попадается целлофановый свёрток, и Морти стягивает его, озадаченно рассматривая и осторожно ступая на бетонный пол. В прозрачной гладкой плёнке оказалось то, чего у Рика, по мнению Морти, вообще не должно быть: тонкий, небольшой альбом с фотографиями. Старый, в потрёпанной, выцветшей зеленовато-жёлтой обложке, он совершенно не вписывался в представления Морти о Рике, в его похуистическую философию, манеру выстраивать свою жизнь и способность плевать, казалось бы, вообще на всё, без исключения. Конечно, временами он ощущает себя виноватым, однако ностальгией не мучается. По крайней мере - вслух. Вместе с альбомом в том же замызганном куске целлофана обнаружилась небольшая деревянная рамка. Сравнительно новая, потому что на вставленной в неё семейной фотографии кроме загадочно улыбающейся Бет уже находились и взрослая Саммер, и Джерри, и даже закатывающий глаза Рик за спиной счастливо смеющегося Морти. Было тяжело поверить в то, что собственные глаза его не обманывают - это точно его дед? Тот самый исключительно рикнутый Рик с измерения С-137? Кажется, Морти даже помнит, как они фотографировались около года назад, как трудно было втянуть его в кадр и уговорить не выкидывать что-нибудь неуместное. Мама отчитывала Саммер за бесконечные разговоры по телефону, Джерри торопился на какую-то программу по телевизору, а Рик и смылся бы, да только Морти крепко вцепился в рукав лабораторного халата, почему-то твёрдо намереваясь сделать это дурацкое семейное фото. Почему-то в тот момент это казалось важным. Он откладывает рамку на полку пониже и с нарастающим интересом заглядывает в альбом. Местами заляпанные грязные страницы содержали немалое количество воистину удивительных фотографий. Именно в отношении Рика удивительных: совсем ещё маленькая Бет с шариками в руках, одетая в пышное голубоватое платьице и белые гольфы; свадебное фото молодожёнов Смит у самого алтаря, чуть смазанное и выцветшее; хмуро взирающая прямо в камеру бабушка Диана с кухонным полотенцем на плече - видимо, позировать на камеру в тот момент ей не очень-то хотелось, скорее, она была чем-то опечалена или даже зла. Морти отыскал и самого себя, в девятилетнем возрасте, с веснушками на носу и рюкзаком за спиной. В общей сложности, фотографий оказалось примерно с полтора десятка. Чувства по поводу действительно странной находки были неопределёнными. Неожиданно. Как-то даже сентиментально. Легче поверить в то, что альбом принадлежит кому-то другому, и Рику его просто спихнули за ненадобностью, подкинули в кучу хлама. Семейная фотография вообще по сравнению с остальными выглядит практически новой, так же, как и чистая, явно бережно хранимая, аккуратно сложенная в целлофан рамка. Неужели Рик иногда заглядывает в альбом? А если и да, то насколько часто? Раз в неделю, год? Или... Морти не успевает толком определить, что думает по этому поводу и какие выводы можно сделать - послышался шум приближающихся шагов, и его передёргивает, заставляя порывисто спрятать за спину неожиданно подвернувшееся под руку свидетельство противоречивости характера гениального деда. В гараже появляется мама, и становится как-то неловко. Беспричинно, само по себе. Морти чувствует, как подрагивают руки, а в голове внезапно вчерашняя утренняя Саммер понимающе ухмыляется и снова поднимает руки раскрытыми ладонями вперёд. Только говорит почему-то страшное "я же предупреждала" вместо обиженного "лучше скажите спасибо". А ещё - папа за воротами гаража, и наверное, у Морти потихоньку развивается паранойя. Он краснеет от стыда просто за то, что находится в гараже без Рика. Похоже, придётся завязывать с этим неправильным сексом при родственниках. Пусть и не буквально, но всё-таки. - Не видишь здесь мою кофеварку? - Бет озирается по сторонам, осматривая окрестности гаража, - Я приносила её сюда ещё утром, папа обещал к вечеру починить. - Я видел, как Рик относил её в дом, - Морти берёт себя в руки, пытается искренне улыбнуться. - Вот как. Ну, тогда хорошо. Я только вернулась, ещё не заходила, - несколько секунд она внимательно всматривается в чуть побледневшее лицо сжавшегося Морти, - Всё нормально? Вы сегодня что, не вместе? - Рик... - очень не хотелось говорить маме о том, что дед сегодня запланировано и обязательно вусмерть бухает со своими инопланетными дружками, - ...Он скоро вернётся. Минут через двадцать, - "Пьяный и обдолбанный", - мысленно договаривает Морти с некоторым сожалением. Ещё, судя по всему, уставший, а значит - сразу же вырубится, как только до кровати доползёт. И Морти сегодня совершенно точно ничего не обломится. Впрочем, не сегодня - так завтра. Невелика потеря. С пьяным до чёртиков Риком секс превращается в театр абсурда. Становится непредсказуемым и зачастую просто опасным, как для конспирации, так и для жизни. - Мам, а каким он раньше был? Ну, дедушка, то есть. - С чего такой интерес? - голова Бет с любопытством наклоняется чуть в бок. - Как бы, это же нормально, когда дети интересуются у родителей за других родственников. - Ну, да, наверное, ты прав. Что-то конкретное интересует? - Он всегда был таким, как сейчас? Бет заметно озадачилась. Постояла некоторое время и опустилась на стул за столом, вешая сумочку на угол спинки. Выглядела она уставшей, и Морти тут же становится стыдно. Мог же подождать, поинтересоваться вечером. - Нет. Конечно, нет. Когда-то он был другим. Более обыкновенным, что ли... Морти привычно устроился на крышке стола, невольно восстанавливая в памяти картинку вчерашнего вечера, и мучительно краснеет. Было хорошо. Даже очень. Если бы не приход папы - вообще бы не жаловался. Только вот ещё ничего, если место на потрахаться оказывается где-нибудь в их спальнях, или в тарелке, или на другой планете. Словом, там, куда редко суются другие обитатели дома. Но сейчас его мама сидит рядом с этим грёбаным столом, и Морти становится дико стрёмно. Почему-то. Возможно, во всём виноваты недвусмысленные намёки Саммер и не вовремя появившийся папа. - Каким "другим"? - в голове не укладывается, что Рик может быть каким-то не таким. Отличным от настоящего. - Как остальные учёные. Копался в своих железках, изобретал что-то, выезжал на встречи с профессорами и писал диссертации, - Бет вздохнула то ли грустно, то ли устало, - Ужинал со мной и мамой. Смотрел телевизор перед сном. Морти честно попытался представить его в шкуре среднестатистического американского профессора, семьянина и отца. Не получилось. - В основном, он изменился после исчезновения. Иногда я его вообще теперь не узнаю. Хотя кое в чём он не менялся никогда, это точно. - И в чём же? - Как бы громко папа ни говорил, что ему всё равно, он по-настоящему любит свою семью. По-своему. Да ты и сам должен был уже давно это почувствовать. Морти в целом соображает, что мама говорит об очевидных человеческих чувствах, но всё равно не может отделаться от ощущения потерянности. Рик, конечно же, любит свою семью, это понятно. И Морти он, соответственно, тоже любит, пусть и немного не так, как следовало бы. Во всём виноваты искренность и уверенность, отчётливо послышавшиеся в голосе Бет. Они смущали. Будоражили что-то глубоко внутри. Может быть, на самом-то деле, Морти по глупости упускает нечто важное. Нечто настолько большое и очевидное, что это эфемерное «что-то» просто теряется из виду, неправильно усложняется, хоть и лежит наверняка прямо под носом. - Остаёшься здесь? Морти вздрагивает: - А?.. Да, подожду Рика. - Как хочешь. Поужинать не забудьте. Надо бы тот альбом, который он максимально тихо и незаметно положил на полку в инструменты, упаковать, как было, и снова положить на самый верх. Всё-таки это довольно личная вещь, если уж Рик оставил её так далеко. Конечно, он мог бы спрятать фотографии и подальше, но, скорее всего, просто забыл. Там и вправду было очень много пыли.

***

Весь следующий день дом относительно пустовал - не считая вернувшихся к шести часам вечера Рика и Морти. Саммер оставалась на ночёвку с подругами, отмечать чей-то день рождения. У Бет по неожиданным обстоятельствам в расписание вклинилась внеплановая операция, сложная и, судя по всему, длинная. Когда закончится - непонятно, и Бет предупредила, что точно останется ночевать на работе. Джерри отправился на встречу со старыми приятелями в кафе, которая по обыкновению переходит в пьянку дома одного из них, так что до самого утра его тоже не будет. Следовательно, весь дом оказался полностью в их с Риком распоряжении. И, поскольку такой шанс выпадал крайне редко, им просто необходимо было воспользоваться по полной программе. Вообще, Морти нечасто выпивает за компанию с дедом, опасаясь поддаться семейному врагу - алкоголизму, то есть - и скатиться вслед за родственниками по маминой линии. Рика он осуждать не может, ему это необходимо, потому что быть настолько умным тяжело, и выпивка - один из простейших способов разгрузить мозг. Ещё, вероятно, притупить всплывающие иногда воспоминания. А ему, глупому посредственному Морти, выпивать-то, по сути, и незачем. Только, разве что, в качестве поддержки и способа сказать, мол, даже в этом я с тобой, сижу тут и травлю свой неокрепший подростковый организм этой твоей инопланетной дрянью. Несомненно, было бы хорошо вылечить Рика от пагубного для тела и психики пристрастия. Заменить его на что-нибудь более правильное и полезное. Морти задумывается об этом и каждый раз натыкается на противоречие: неужели Рик не может и сам себя избавить от зависимости с помощью какой-нибудь новой вакцины или лекарства? Вероятно - может. Он и не на такое способен по необходимости. Так что вывод остаётся максимально прост: на самом-то деле, Рику собственное пристрастие нисколько не мешает. За окном темнота и редкие звуки проносящихся мимо машин. По телевизору, погружающему комнату в привычное голубоватое свечение, показывают всё тот же детективчик, но Морти не обращает на него внимания. Только плотнее жмётся к боку Рика, внутренне радуясь временной вседозволенности. Сегодня Морти весь день как-то не по себе после вчерашнего короткого разговора с мамой. Трахаться после возвращения домой почему-то совсем не хотелось. Хотелось действительно набухаться вдрызг на пару с дедом, у которого, кстати, сегодня тоже было не слишком благоприятное расположение духа. Даже не сговариваясь, они просто перетащили в гостиную несколько бутылок инопланетной выпивки, от которой вставляло практически так же, как от наркоты, только, разве что, ненадолго. Выключили свет и сели на диван перед телевизором. Дружно, молча, с каким-то внутренним пониманием и полной солидарностью прикончили три бутылки на двоих так, словно распивали безобидную газировку. Морти, переждав очередной приход длительностью не более пяти-шести минут, уже практически готов идти на боковую, однако в голову, всё ещё остаточно-затуманенную, внезапно проникает странная идея: полежать в горячей ванне. Желательно - вместе с Риком. Конечно, это совсем не вписывается в основу их отношений, завязанном по большей части лишь на сексе за ненадобностью розовых соплей и всякой лишней романтической херни. Однако сегодня выпадает редкая возможность представить себя единственными обитателями этого дома. А Морти всё ещё пьян и чувствует, что хочет банальных, приторных нежностей. Ему ведь ещё со вчера грустно, а значит, с этим нужно срочно что-то делать. - Эй, Рик, - он неловко толкает прикрывшего глаза деда локтем в бок, - Давай вместе примем ванну. Честно говоря, Морти готовится к отказу, приправленному жёстким стёбом, однако получает утвердительный кивок и тихое, почти покладистое согласие: - Без проблем, - Рик с готовностью перехватывает ополовиненную бутылку, - Конечно, это не сравнится с планетой горячих источников, но тоже неплохо. - А вот это ты оставишь здесь, - бутылку Морти всё-таки отбирает, оставляя рядом с остальными за подлокотником дивана, - Нам уже хватит, и так раскачивает во все стороны. Рик легкомысленно отмахивается: - Минут через десять отпустит. - Хватит, чтобы добраться до ванной и раздеться. - Иди нахуй, Морти, я надеялся сегодня на крепкий пьяный сон, - Рик утомлённо вздыхает, - Но... Ладно. В принципе, пойдём. Лови момент, детка, пока я добрый. Крепко вцепившись друг в друга, они на нетвёрдых ногах кое-как добираются до ванной комнаты, а потом уже там, пытаясь увидеть хоть что-нибудь помимо цветастых пятен перед глазами, Морти отпускает чужую руку и озадаченно смотрит перед собой, чувствуя себя, мягко говоря, очень глупо: - Я забыл, что ещё воду надо набирать. Придётся подождать какое-то время. - Да и хуй с ней, с этой ванной, Морти. - Знаешь, а ты прав. - Естественно, я прав. Я же, блядь, ебучий гений... - Так что просто залезем под душ. Так быстрее, и места побольше. Морти, пьяно покачиваясь, стягивает одежду и терпеливо дожидается, пока Рик сделает то же самое. Они запихивают скомканные вещи в короб с грязным бельём рядом со стиралкой и встают под тёплые струи воды, задвигая душевую занавеску. Опьянение потихоньку отпускало. На частично протрезвевшую голову Морти начинает медленно соображать, что именно вытворяет, с кем и, собственно, где. Это могло бы выглядеть привлекательно, если бы не иррациональное опасение спалиться перед родными, отложившееся уже, наверное, на уровне подсознания. - Знаешь, я тут подумал и решил, что хочу спать. Прямо сейчас. Это была не лучшая идея, - Морти откидывает промокшие волосы со лба, смотрит под ноги и чувствует себя крайне неловко. Рик был прав. Надо было брать с собой ту бутылку, и тогда, может быть, волнение бы притупилось. Или вообще пропало. Сегодня определённо никого не будет, но Морти совершенно идиотским образом, всё равно стыдно. Только Рику, видимо, казалось иначе. Он перехватывает его поперёк живота, уже готового отодвинуть занавеску и малодушно смыться, молча притягивает к себе, заламывая руки за спиной, и, вызывая мурашки, шепчет на ухо: - Я так не думаю, Морти. Хочешь знать, о чём я думаю на самом деле? – мокрую шею волнительно холодит чужое дыхание, и по коже проходится что-то тёплое, мягкое. Голова сама по себе запрокидывается на плечо Рика, и Морти послушно отдаётся его рукам и таким знакомым, привычным, но всегда приятным прикосновениям. Ноги начинает слабо потряхивать, и становится страшно – как бы не навернуться на скользкой поверхности вместе с дедом. Это была бы, наверное, самая глупая и неожиданная смерть – от удара головой об угол ванны. Учитывая, через что они проходят каждый день. - О ч-чём?.. - О том, что в ванной у меня сегодня будет впервые. - Да ладно, - Морти даже отстраняется и оборачивается, чтобы посмотреть в его лицо и убедиться, что Рик не прикалывается, - Серьёзно? У тебя не было в?.. Пиздишь. - Как-то не сложилось, - Рик отпускает его и разводит руками, - Я поимел планету и переспал с коллективным разумом, но в ванной… Ни разу. Вообще. - Ага, - Морти растерянно пялится на деда, всерьёз размышляя над тем, принимать ли первый секс Рика Санчеза в ванной за своеобразную честь первооткрывателя, - Вот как, значит. Внезапно его крепко скручивают и прижимают грудью к прохладной стене, отчётливо, но тихо прошептав на ухо: - Тихо, - Морти испуганно замирает от нехорошего предчувствия, – Сюда идут. Видимо, жизнь решила поиздеваться над ними как следует: кроме большой разницы в возрасте, интеллектуальной пропасти и диаметрально противоположных взглядов на одни и те же вещи предоставила ещё и не вовремя возвращающихся домой родственничков. Ещё немного, и Морти закончится как атеист, повесив очередной облом на проявление божественного наказания. Например, за частое повторение одного и того же греха. Типа кармы или чего-то в этом духе. Сначала он искренне понадеялся, что у Рика на почве постоянного палева появился новый способ издеваться. И сейчас, на самом деле, никого дома нет, а Рик тихо ржёт за его спиной, максимально довольный произведённым эффектом. Но нет. Слышно, как резко распахивается дверь в ванную, и Морти готов сам себе голову оторвать за то, что настолько тупо, дико не во время стормозил и не запер её изнутри. По плитке громко шлёпают босые ноги, и он старается не дышать, потому что в голове непрерывно пульсирует тревожным красным «это папа». Сердце Рика, ощущаемое чуть ли не напрямую, стучало рвано и отрывисто. Очень быстро. Испуганно. Морти казалось, что это и его сердце. Их единственное сердце, усиленно работающее на двоих, потому что его собственное просто остановилось от ужаса. Потому что, если Джерри хоть немного озадачится ванной или душем – им конец. Или Джерри конец. Или его памяти. Рик управится быстро, но Морти не готов пережить и секунды стыда, который обязательно появится, если папа их увидит. Он уже сейчас умирает. Умирает и начинает верить, что для него в Аду готовят специальный отдельный котёл. Морти готовится к худшему, но Джерри довольно быстро уходит. Громко хлопает дверями родительской спальни, предположительно падает на кровать, судя по глухому звуку резко прогнувшегося под весом тела матраса, и погружается в крепкий пьяный сон. Именно такой сон, который мог бы быть у них с Риком уже сейчас, не приди ему в голову идиотская мысль принять ванну вдвоём. - Пиздец, детка, ещё бы немного… Морти отталкивает Рика, выбирается из-под душа и молча натягивает одежду прямо на мокрое тело. - Детка? С него хватит. Вот теперь – точно хватит. Сколько раз ещё придётся попадать в эти смущающие, опасные ситуации? Неужели при этом каждый раз будет появляться желание провалиться сквозь землю, просто исчезнуть с лица земли, лишь бы только не сгорать от стыда? Даже при том, что фактически их пока что не застукали, гарантий того, что этого не случится в будущем, нет совершенно. Вообще никаких. - Морти? А ведь это и его дом тоже. С самого рождения. Так почему же он должен чувствовать себя в нём настолько неуместным? - Погоди, Морти!.. Не глядя на поспешно и неуклюже выбравшегося из ванной Рика, Морти пулей вылетает в коридор. Ему необходимо успокоиться и подумать. Расставить приоритеты.

***

Морти выходит на балкон и обессилено падает на скамейку, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и успокоить бешено вбивающееся в рёбра сердце. Получалось плохо. Сколько ещё придётся бояться выглядеть слишком двусмысленно? Утешать себя тем, что Саммер на самом деле всего лишь безобидно стебётся? Представлять, что подумала бы мама, узнай она всю правду? Папа уж наверняка впадёт в бешенство, тут без вопросов. Не нужно иметь хорошую фантазию, чтобы вообразить, как он слетает с катушек лишь узнав о том, что его единственный сын не только по мальчикам, но ещё и спит с тем самым человеком, из-за которого у него не складываются отношения с женой. Со своим же дедом. Наверное, он пожалеет, что согласился завести второго ребёнка. Что вообще связался с Бет и её чокнутой семейкой. Приходится постоянно скрываться, и это становится всё труднее. Потому что у Морти не раздвоение личности, и дома он любит Рика ничуть не меньше, чем в открытом космосе или на другой планете. Ничуть не меньше хочется наброситься на него, или смотреть пристально и долго, разглядывать и ловить ответный взгляд, тяжёлый и колкий, но знакомый и многообещающий. Ведь Морти может и не замечать, что делает какую-нибудь странную двусмысленность. Машинально, забывшись, поддавшись мимолётному желанию. Родители не должны ничего узнать. Никогда и ни за что. - Не помню, чтобы нанимался гоняться за психованными подростками, - рядом на лавочку так же устало падает Рик и накидывает ему на голову полотенце, растирая мокрые волосы. Следом на плечи опускается плед и рука, крепко прижимающая ближе к тёплому боку. Морти, прекращая дрожать от холода и нервов, беспокойно ерзает и всё-таки устраивается поудобнее, поддаваясь этой ненавязчивой заботе. Он уже чувствует себя виноватым за то, что так неожиданно бросил Рика. На эмоциях, не специально, но всё же. - Так ведь не может продолжаться? – Морти поднимает голову, разглядывая белые крапинки звёзд, потому что на деда смотреть категорически не хотелось. Рик не спешит отвечать, и он утыкается взглядом в колени. – Я люблю свою семью, даже если не хочу временами возвращаться домой. И даже если мама больше любит Саммер, - Рик тихо усмехается, едва ощутимо погладив его по предплечью, - Раньше меня задевало, что родители не обращают на меня внимания, но теперь это не важно. Я всё равно не хотел бы оставаться один, без семьи. - Морти чувствует, что вот-вот разревётся, как девчонка, и отворачивается на всякий случай. – Я люблю тебя, но скрывать это становится всё тяжелее. Глаза неминуемо щиплет. Щёки обжигает дорожками покатившихся слёз. Рик неумело вытирает их, и Морти благодарно перехватывает его ладонь, осторожно, словно бы на пробу, переплетая пальцы. - Я знаю, что тебе не всё равно, Рик. Что тебе тоже надоело, и что ты любишь своё место в этом доме, дорожишь нами, как умеешь. - Ну, это очевидно, я же не кусок булыжника. - Мне казалось, ты будешь отрицать. - А зачем отрицать? Это ведь ты, сучёныш мелкий, добрался до альбома с фотками? - Надо было прятать получше, сам виноват. На самом деле, они уже не однажды пытались определиться с будущим, и каждый раз эти разговоры заходили в тупик. Тема выглядела расплывчатой, далёкой, Морти готов был откладывать её до бесконечности, если этого хотелось Рику, всегда намеревавшемуся продолжать всё то же, что происходит сейчас. Морти же неизменно не хотелось становиться заурядным и серым, учиться в институте или колледже без возможности путешествовать по галактикам, устраиваться на какую-нибудь обыкновенную земную работу, которая обязательно будет отбирать непозволительно много времени. Впрочем, никакой уверенности в собственном будущем после школы у Морти не было. Учился он так себе, ничего конкретного никогда не привлекало. Никаких планов. Никаких желаний. Всё очень печально, уныло и бесперспективно. - Как ты смотришь на то, чтобы мы просто нашли себе что-то типа… Другого дома? Морти застывает с широко распахнутыми глазами, не веря своим ушам: - В смысле – другого? - Не тупи, детка, я имел в виду переезд, в наш с тобой дом. Где будем только ты, я, и никакой родни. Морти окончательно потерялся. В голове распространялся хаос из беспорядочно перемешивающихся мыслей, хотелось расспрашивать о множестве вещей и молчать одновременно. - Но как же?.. – он старательно берёт себя в руки и выдыхает, - Как же моя учёба? А если родители будут против? Да и где жить-то, в каком городе? Это… Неожиданно. До Морти не сразу доходит понимание того факта, что Рик хочет действительно, на полном серьёзе, жить с ним отдельно в одном доме. Это же практически как семья. Они, получается, и будут своей собственной семьёй? Морти от волнения и какого-то сумасшедшего восторга запоздало хочется громко, ненормально засмеяться. - Мы же не с концами уедем, можно будет навещать их в любой момент. Я мог бы придумать что-нибудь, чтобы родители отпустили тебя добровольно, сказать, например, что собираюсь учить тебя сам. И для большего погружения в процесс необходим глубокий покой и отдельное жильё. - А ты… Правда смог бы учить меня? – от этой мысли в голове Морти что-то треснуло, и, кажется, это была та самая часть его сознания, которая отвечала за чувства правильности и вины. Теперь он смотрит на Рика с немым обожанием, не скрывая глубокого восхищения. Рик Санчез, самое умное существо мультивселенной, согласится обучать его? Да не может этого быть. Мечты не становятся реальностью так просто. - А чем я хуже преподавателей в универе? Я гораздо лучше, потому что знаю гораздо больше любого чудика из-за кафедры. Морти не верит. Просто не верит. Рик буквально одним предложением гипотетически решил чуть ли не все его проблемы. - И куда мы поедем? - Ну, можно уже с завтрашнего дня подыскивать подходящую планету. - Рик, - Морти вешается ему на шею от переизбытка чувств, - Ты для меня всегда самый лучший. - Я знаю, пёс, - Рик обнимает его в ответ, поправляя сползающий с плеч плед, - Иначе и быть не может.