At the dragon dawn

      Думал драконоборец, что наконец-то отдохнёт от бесконечной болтовни собрата. Вот что-что, а он болтуном так и остался, даже спустя много лет, и это раздражало. Не говоря уж о его двойственных шутках… Придя домой, он сразу же лёг на кровать, засыпая миловидным сном, уже не слыша ни шагов, ни звуков. Тишина и покой, даже смертные, по пути домой, не так сильно раздражали своим присутствием (хотя, они всегда и везде бесили его), поэтому ничто не могло мешать.       Однако, ближе к ночи, драконоборец проснулся от каких-то странных звуков. Сначала не обращал внимания, и попытался заснуть, но поняв, что больше не клонит в сон, он мысленно проклинал всё и вся. Неохотно приподнимаясь, он оглянулся по сторонам, позже заметив возле постели смертную. Лежала, а точнее, спала на полу, и именно от неё исходили звуки. Нет, это были не звуки… Это был плач. Она плачет во сне?       Хеджхог привстал перед ней, внимательно разглядывая её лицо во тьме. Слёзы тонкой полоской стекали по щекам, а изо рта слышались рваные вдохи, похожее, что она пытается выровнить дыхание, но плохо получалось… Роуз и раньше плакала, будучи маленькой, но тогда на это были совсем другие причины, а сейчас что? Кошмары? Если так, то от чего вдруг и почему? Неужто всё настолько плохо, что рыдает? Ёж и не знал, что делать: разбудить — это вряд ли хорошая идея (где-то в книжке было написано, что нельзя резко пугать спящего, могут вызваться неприятные последствия). — Эй, что случилось? — спросил он, однако уже посчитал это идиотизмом. Конечно, она не ответит, находясь во сне. Тогда что? А вот. Драконоборец взял её на руки, и положил на вторую сторону кровати, а сам лёг, приобняв её. Эми что-то бормотала, но удалось только разобрать три слова, и это: "М-мама…", "Папа…" и “Н-не уходите...".       Что-то внутри ежа кольнуло. Непонятно. Может, вспомнил про своих родителей, хотя чего помнить? В его-то прошлом тоже были не лёгкие времена, и о них — драконоборец мало что помнил. Не особо заморачивался и жил себе спокойно, наверное… Слёзы у девицы так и текли, не переставая. Знаете, если бы Соник и попытался разбудить ежиху, и выяснял, что произошло, или что напугало, но он даже и не стал, потому что слишком хорошо её знал — наверняка, та будет отговариваться, что ничего не было, тебе показалось и тому подобное. Это немного бесило драконоборца.       Вытирая слёзы с лица, Хеджхог наклонился чуть над ней, около уха и шептал: — Эй, всё в порядке. Я рядом, не плачь… — После слов, неожидая от самого себя, неосознанно поцеловал в лоб. Его щеки слегка покраснели, но, ведь таким образом многие матери успокаивают своих деток, верно? Только, в этом случай выглядит странновато и смущающе.       И, как ни странно, через пять минут — это сработало. Дыхание ежихи постепенно выровнялось, слезы всё реже и реже переставали течь, засыхая на полпути и драконоборец вздохнул с облегчением. Видимо, уже подустал, хотя от чего? Мысленно что ли? Неважно… Однако, чтоб убедиться, что всё в порядке, Соник ещё пять минут полежал возле неё, и вроде не плачет, не мнётся туда и сюда. Секунду другую, и он перевернулся на другую сторону, сон как раз клонил и потому, пристроившись по-удобнее, завернул руки под голову и прикрыл глаза.       Казалось бы, всё, и все дела. Только вот, через некоторое время, драконоборец сквозь сон опять слышит нервные вздохи, и как смертная проснулась...