Сердцу девичьему не прикажешь.

      —Хэй, Робин, сходим сегодня в кафе? В пять, если что. — Конечно, сходим. Думаю, после этого можно будет заскочить в кинотеатр и посмотреть новый фильм. — Хорошо. Тогда, встретимся там! Звучит, как фразы из паршивого фильма про романтику или дружбу для сопливых девчонок лет тринадцати. Робин осторожно вешает трубку, после чего идёт в свою комнату и падает на кровать. Сейчас час дня, и нужно как-то это пережить. Скука— то самое чувство, которое одолевает Бакли, когда она одна. Убирая с лица светло-русые волнистые прядки волос, девушка вкрадчиво заглядывает в зеркало, ища изъяны в отражении. Или в себе? Наверняка первый вариант. Ведь это Роб заразила подругу такой уверенностью в своей идеальной внешности и натуре. Хотя, с натурой можно и сомневаться, учитывая последние события. Но не время думать о плохом! У неё осталось четыре часа, и голубоглазая планирует их использовать с пользой, что бы все обомлели от её прекрасного внешнего вида.

***

      Весело хихикая, Робин вновь заходит в это тесное помещение, освещённое тусклым светом лампы, про которую она забыла. Подарок тётушки Глэдис, которую сама девушка недолюбливала, но мать и отец уверяли, что это прекрасная вещь, удостоенная чести стоять на потёртом старом белом столике, где в некоторых местах облупилась краска. Но красить никто не хотел, тем более, скоро этому ненужному хламу придёт время отправиться на мусорку. Русая садится на стул, встречающий её мягким поскрипыванием. Словно сварливый старичок, который, на удивление, рад какой-то взвинченной девчонке. Из ящика появляется блокнот в бордовой кожаной обложке, что вечно холодна. По своему обычаю, Роб пробегается пальцами по приятному материалу, а после и открывает его. В руке оказывается шариковая ручка, и на бумаге появляются неровные буквы, то и дело выходящие за строчку и налезающие друг на друга. «Двадцать девятое июля. Сегодня Офелия пригласила меня в кафе, и я конечно же согласилась. Ну как не сказать да, если тут такая милая замечательная подруга! Время мы провели весело. По пути туда, встретили знакомую Офелии, Нэнси, кажется, её фамилия Уиллер, явно чем-то недовольную. Это уже не наши проблемы. Наверное, поссорилась с тем напыщенным индюком Стивом. Он мне никогда не нравился. В школе уже давно поползли слухи о том, что эти двое, серая мышка и крутой парень, встречаются. Звучит как бред, но правда. Так вот, я отошла от темы! Лия была как обычно весела, на душе даже стало теплее. Ну, словно после того, как из-за метели прибегаешь домой и греешь руки у камина. Я взяла себе обычный чай, а она— капучино. Вообще не понимаю, как можно пить кофе, но ладно уж, дело вкуса. Там играла приятная музыка, не слишком громкая. Мне показалось, что Офелия её знает, потому что заметила, как она слегка двигает пальцами в такт. Место спокойное, обожаю такие. Не слишком людное, но и не пустое. Идеальное место для слащавых парочек и закодычных друзей, не любящих внимание. Мы потом ушли, правда, пришлось вернуться через пару минут, я кошелек забыла. Фильм мне понравился, насчёт Эванс не знаю. Лицо у неё было какое-то странное, там несколько выражений смешаны. Ну, такое бывает, когда человек не определился. В общем, из кинотеатра мы вышли. Мне даже как-то неловко стало. Напрягало молчание. Я начала разговор о фильме, а она пожала плечами и ответила, что ей не очень понравилось. Дескать, ужастики не та тема, и лучше бы это была комедия. Конечно, я уважаю выбор Лии... Но я ведь предупреждала! Может, это вообще не я виновна в этом. Не мои проблемы в том, что ей не нравится.       День какой-то странный, а может, и я сама странная. Не понимаю свои чувства, не знаю, что мне делать. На душе тяжело, ничего делать не хочется... Маме говорить не хочу, ещё к психологу поведёт, а я врачей боюсь. В общем, как-то так!» Девушка резким движением руки захлопывает дневничок, слабо улыбаясь. Книжонка отправляется обратно на своё место, в тёмный ящик, который как обычно забит старыми журналами, интересными вырезками из отцовских газет, да другим мусором. Бакли сладко потягивается, после чего зевает. Почему бы не пойти поспать? Нет, действительно, уже поздно, да и сама она устала. Но размышления прерывает стук двери, ворчание отца про неустойчивую вешалку, которая опять падает, и весёлый голос матери, как и обычно кричащий «Мы дома, Робин!». Остаётся лишь выйти из комнаты, поздороваться, да поужинать вместе со всеми. Дверь со скрипом открывается, и Роб быстрыми шагами идёт к родителям, крепко обнимая их, а потом с такой же наигранной бодростью убегает на кухню. Женщина и мужчина переглядываются, ведь обычно дочурка ходит не так быстро, да и не бросается им на шею. Вернее, так было раньше, но никак не в подростковом возрасте. — Робин, с тобой всё точно хорошо?— обеспокоен такими энергичностью и весельем даже отец, обычно слушающий свою девочку вполуха. — Конечно, пап, всё замечательно-прекрасно,— радостно пищит голубоглазая с кухни, а после шёпотом добавляет, — и просто заебись.