Вопреки

В считанные секунды, вырванный из гостиной своего дома, Гедиз оказывается по ту сторону Атлантического океана. В вечнозеленой, цветущей, заполненной солнцем, свободой и жизнью Калифорнии. Кажется, он даже ощущает легкий свежий ветер на своем лице. А над головой, все тот же, ясный купол ярко-голубого неба, в Санта-Барбаре вообще редко были облака...       Блики утреннего солнца скользят сквозь ажурную листву по огромному ровно подстриженному футбольному полю. Где разминаясь перед игрой, уже стремительно бегают несколько парней в формах зелено-желтых тонов.       От сильного удара, мяч улетает далеко за ворота и отслеживая его траекторию он оглядывается.       Гедиз изумлен, тому, что помнит все до мельчайших деталей, словно это было вчера. Точно, в потаенном углу сознания, он никогда и не забывал….       …Поворачивается и остается стоять так в пол оборота, скорее всего с открытым ртом, пораженный нереальной красотой огромных карих глаз, попадающих в его поле зрения. Сияющих, как звезды, магически притягательных в обрамлении невероятно длинных ресниц.       Его ошарашенный взгляд скользит по прекрасному лицу девушки с белоснежной, как мрамор, ровной кожей. По изогнутым дугой темным бровям, аккуратному изящному носу, высоким скулам, ярким припухлым губам, от которых он уже не может отвести глаз. И с первой же секунды начинает просто бредить ими...       Ее блестящие, отливающие смолью, длинные волосы, развеваются на ветру. Светло-лиловая блузка и короткая коричневая юбка во всех деталях прорисовывают ее стройную, гибкую, идеальную фигуру. Пояс подчеркивает невероятно тонкую талию, темные замшевые босоножки ремешками оплетают ее изящные ноги.       О! Она словно самая смелая и прекрасная мечта! Никого красивее, за свои пятнадцать лет, он еще не встречал в своей жизни…       Она продолжает идти по дорожке, ведущей от поля к кампусу, а он уже не помнит, как нужно дышать… Он не слышит ни звуков борьбы за своей спиной, ни криков приближающихся парней, ощущает только, как мяч болезненно влетает в его плечо. Но это происшествие привлекает ее взгляд! И тут вся боль исчезает, земля перестает вращаться, а его бешено стучащему сердцу уже не хватает места в груди… Его, кажется, рвет от нахлынувших эмоций. Сам едва ли понимает, что с ним происходит…       Глубокий вдох… И снова вокруг него знакомые стены гостиной. Гедиз пытается прийти в себя, отогнать эти навязчивые мысли о той самой первой встрече в каком-то смысле изменившую всю его дальнейшую жизнь и его самого…       Как во сне подходит и здоровается с прибывшими гостями, пожимает руку, говорит, даже слышит голос своего отца, в то время как думать сейчас может только о ней, своей первой любви, так внезапно этим вечером снова вторгшейся в его жизнь.       Что сказать? Она совсем не изменилась с их последней встречи четыре с половиной года назад. Такая же нереально красивая, недоступная и загадочная.       – Ясемин Демир, – наконец представляет его отец, ту, которую он и так не спутал бы ни с кем в мире… И ему нужно сделать к ней шаг. Расстояние в таком состоянии воспринимается совсем по-другому, и кажется, что это не шаг, а преодоление целой пропасти, а может в каком-то смысле так и есть…?       – Мой сын, – Гедиз Ышиклы.       Ее губы вздрагивают в вежливой приветливой улыбке. И он понимает, что до сих пор помнит, какие они на вкус…       Гедизу хочется ударить себя по голове, за эту тупую мысль. Но он лишь натягивает в ответ такую же любезную улыбку.       – Очень приятно!       Уместно протянуть руку и он уже готов сделать это… Но что-то, вдруг, его останавливает. И он точно знает, что… Кто… Наре!       Одно случайное воспоминание о ней, всколыхивает в нем четырехбалльное цунами, но при этом расставляет все вещи по своим местам. Нет, он не станет даже касаться другой женщины. Как бы сильно эта встреча не выбила его из равновесия, чтобы Ясемин не значила для него прежде, сознательно и подсознательно теперь он занят!       Гедиз учтиво кивает и отступает на шаг назад. Привычным жестом заводит руки за спину и нервно до боли, до хруста сжимает в замок, губами при этом продолжая все так же натянуто всем улыбаться...

***

Забыв про остывающий ужин, Наре все вертит и вертит в руках свой неработающий телефон. Пытается включить, перезагрузить, наконец, снимает заднюю панель и проверяет батарею. К счастью это срабатывает, на экране всплывает первая заставка...       Легкое волнение сковывает ее плечи и спину. Она очень надеется, что Гедиз появился в сети… Но два пропущенных звонка и ряд непрочитанных сообщений все от Санджара, а абонент, которого она так ждет по прежнему вне зоны доступа... И с плохо скрываемым разочарованием, откладывает свой мобильный на угол стола.       – Мамочка, тебе нужен новый телефон.       – Да, родная. Но к сожалению, у нас не так много денег, как у Гедиза, чтобы скупать все новое, когда мы того захотим, – принимаясь бесцельно перемещать вилкой спагетти по своей тарелке бесцветно произносит Наре. Она опять и опять обмакивает в соус каждую из длинных спиралей, но так и не собирается попробовать ни одной. Кусок просто не лезет в горло.       – Вы с Гедизом поссорились? – отрываясь от еды и внимательно всматриваясь в лицо матери, вдруг, спрашивает Мелек.       И тут Наре с ужасом понимает, что уже третий или четвертый раз за время ужина с дочерью, проводит эту нелепую аналогию с Гедизом. Она готова откусить свой язык, но уже слишком поздно…       – Нет, конечно, милая, все в порядке,– пытается улыбаться она, в то время как ей вдруг хочется заплакать.       – Тогда почему он так давно к нам не приезжал?       Мелек смотрит на нее своими ангельски невинными глазами и ожидает ответа.       – У Гедиза… сейчас много дел.       – Дел, которые важнее, чем мы?       Слова пробивают насквозь. Наре очень хочет скорее закрыть эту тему, но что сказать? Остается только соврать…       – Нет, дорогая, таких дел нет… Просто сейчас он уехал в другой город...       – И ты скучаешь по нему?       Иногда, у дочери появляются такие не по годам взрослые вопросы, что Наре просто теряется… Да и как ей все объяснить? Ведь Мелек видит в Гедизе друга мамы и папы, а сама она уже давно видит в нем единственного мужчину на свете, с которым хотела бы провести всю оставшуюся жизнь…       – Немного, – выдавливает из себя признание Наре. – А разве, маленькая любопытная госпожа, сама по нему ничуть не соскучилась? – пытается перевести все в шутку.       – Очень, – так просто и бесхитростно произносит Мелек, что у Наре сжимается сердце. Ее ребенок успел настолько крепко привязаться к Гедизу, что иногда она не знает, кого дочь любит больше его или родного отца. Что скрывать, он тоже обожает ее малышку. Обожал и ее саму… Наре так сильно сжимает в руке вилку, что костяшки ее пальцев белеют.       Их последняя встреча и холодность Гедиза, пусть даже и его напускная холодность, безразличие оказались настолько болезненными, что до сих пор кололо в груди. Она не представляла, как сумела бы жить дальше, взгляни он на нее, на самом деле, как на пустое место. Не смогла бы вынести, и если бы его глаза, всерьез, посмотрели на другую…       От таких мыслей тут же холодные костлявые пальцы сжали горло. Защипало глаза. До сегодняшнего дня она и не подозревала, что способна на такую ревность, но делить его внимание с кем-то другим стало бы для нее хуже пытки! Стараясь скрыть подступающие слезы, Наре сделала вид, что поправляет волосы.       С первой минуты ее знакомства с Гедизом, она всегда чувствовала себя особенной рядом с ним. Единственной. Любимой им, окруженной его заботой, защитой, важной ему и нужной… И это казалось чем-то обычным, естественным, неизменным. Не то чтобы она не ценила его к ней отношение, но точно ценила не в полной мере…       И лишь когда он, вдруг, повел себя с ней, как с посторонней, запоздалое раскаяние, всепоглощающее желание вновь стать центром его вселенной переполнили ее до возможных краев.       Сегодня, словно, впервые ее глаза открылись. Она в полной мере осознала, какое в этом городе положение занимал он сам, его семья. Сколько девушек отдали бы все за счастье быть рядом с ним. В то время, как сама она больше не была дочерью посла и уже не считалась ему ровней…       А еще был Санджар, проклятая искалечившая всю ее жизнь легенда, нависшее, в связи с этим над нею с Гедизом табу и конечно Джемиль Ышиклы! Все его жестокие, в чем-то правдивые слова сами всплывают в ее голове…       Наре хочется закрыть руками лицо и расплакаться… Но нельзя, потому что рядом с ней дочь, потому что своей слабостью и неверием в них, она предаст Гедиза…       Она всем сердцем любит его, а он ее, а значит, у них все таки, есть шанс вопреки всему миру, вместе написать свою собственную счастливую сказку…

***

Джемиль умело рассаживает гостей за огромный красиво накрытый стол. Все продумано. Для каждого, заранее отведено свое место.       И без того великолепная, стильная столовая дома Ышиклы сегодня выглядит особенно шикарно. Высокие мерцающие свечи в замысловатых канделябрах, расставленные по периметру, создают особую, доверительную, мягкую атмосферу. Белые цветы в старинных вазах – подчеркивают изящество и безупречный вкус хозяев. Отец позаботился даже о ненавязчивом музыкальном сопровождении, отмечает про себя Гедиз, отодвигая свой стул. И тут же понимает, что оказывается, сидящим как раз напротив Ясемин.       Если в его душе еще оставались хоть малейшие сомнения по поводу происходящего, только, что их окончательно развеяли. Джемиль Ышиклы никогда ничего не делает случайно! Второго совпадения за один вечер, просто не может быть!       Его отец и министр Демир затеяли какую-то взаимовыгодную крупную сделку, предполагает наиболее очевидный вариант он. Залогом же их далеко идущих плодотворных планов должен послужить… Гедиз запинается в своих мыслях и тяжело сглатывает… Брак между их детьми…       Челюсти сжимаются до скрежета зубов, руки до онемения в кулаки. Абсолютно невозможно! Ни единого шанса! Он не женится ни на ком кроме своей Наре!       Само ее имя отдает нежностью, трепетом, сладким волнением внутри него. Его внезапно накрывает и уносит прочь волной воспоминаний… – Спасибо тебе! Это был потрясающий день! Поворачивая к нему лицо, ослепительно улыбается ему Наре. А у него замирает сердце, от ее красоты, от всепоглощающей любви, от ощущения, что в этот миг весь мир принадлежит только им двоим... Одним своим присутствием она превращает в чудо каждый его миг… – Тебе спасибо… За то что разделила его со мной… Песок проваливается под ногами, когда он делает к ней шаг. Чем меньше между ними расстояние, тем волнительней в его груди... До сих пор право прикасаться к ней, обнимать, вдыхать запах ее волос, кажется ему чем-то невероятным, восхитительным, волшебным… Он не может ни до конца поверить, ни насладиться этим счастьем. Солнце медленно погружается за темные кроны деревьев, оставляя за собой алое свечение в небе. Вечерний соленый бриз, ласково перебирает ее локоны. Он даже завидует ветру. А потому медленно, наслаждаясь каждой секундой, протягивает свою ладонь. Его пальцы нежно прикасаются к ее волосам. Осторожно гладят, отводят пряди с лица. – Ты же знаешь, что я хочу провести каждый день моей жизни, до последнего, рядом с тобой? Он четко слышит, как от его слов ее дыхание прерывается. На него падает взгляд невинной лесной лани. Он уже боится, что поспешил, напугал, сделал, что-то не так… Этот страх всегда есть внутри него. Она настолько искалечена своим прошлым и человеком, который якобы ее любил, что он готов постоянно ее спасать и исцелять… И вдруг, ее большие изумрудные глаза изнутри заполняет свет, сияние, любовь… Он согласен не раздумывая отдать полжизни, лишь бы она так посмотрела на него еще хоть раз. Кожа на ее щеках приобретает легкий очаровательный румянец. Она смущенно хлопает длинными ресницами и мило прикусывает нижнюю губу. Она такая невинная, чистая, искренняя. Ангел! – Ты же знаешь, что твое желание взаимно? – взволнованно шепчет ему Наре. И это самые прекрасные слова на свете. Слова, которых он так ждал, и которые так боялся никогда не услышать… Тело расслабляется, мысли останавливают свой безумный водоворот, его заполняет абсолютное счастье. Он протягивает к ней свои руки и она просто окунается в его объятья. С бешено бьющимся сердцем, он любовно прижимает ее к своей груди. Зарывается лицом в ее ароматные локоны, целует их, умиротворенно закрывает глаза. Твердо зная, что превратит свои слова в реальность, наденет на ее палец обручальное кольцо и день за днем, до конца жизни, будет делать все, что потребуется, чтобы его Наре была счастлива! – Сынок, ты бы поухаживал за нашей прекрасной гостьей, – подталкивая в локоть, возвращает Гедиза обратно в столовую их дома, мать.       От неожиданности он резко поднимает глаза и наталкивается на случайный взгляд огромных, таинственно мерцающих, нереально глубоких карих глаз. Секунда… Две…Три… Прошлое, как будто оживает и пытается утягивать его назад, превращая в того беззаботного, умеющего мечтать, еще только начинающего свой путь и готового познавать мир, мальчика. И единственным, крепко удерживающим его в этой реальностей якорем, есть Наре. Она причина, по которой, он хочет оставаться частично поломанным, настрадавшимся, уже довольно зрелым, но не разучившимся улыбаться и верить в лучшее мужчиной, собой нынешним.       Какое-то безумие! Часто моргает, отводя взгляд Гедиз.       Ему хочется расстегнуть несколько пуговиц стремительно удушающего его ворота. Хочется прямо сейчас встать и уйти, поехать к ней, разобраться во всех глупых недоразумениях, наконец то ее обнять!       Тянется к бокалу Ясемин.       – Шампанское? Вино? Вода?       Отец как раз завершает говорить свою речь, ни слова из которой он не слышал.       – Вода, – ее голос слегка изменился, кажется, стал глубже, проникновенней.       Какова вообще была вероятность, что из всех возможных девушек на свете, в виду своих личных целей, отец сосватает ему именно Ясемин?       Наполняет и передает ей бокал, осторожно, стараясь не дотронуться до ее ладони.       Она тактично, благодарно кивает. Он натягивает вежливую полуулыбку. Лишь вскользь деликатно пробегает по ней взглядом, а потом невольно перемещает его на свое левое запястье, обнаженное подкаченным рукавом пиджака. Где в самом низу уже разросшейся на пол руки татуировки красуются три английские буквы «YaD».       Черт побери! Он облизывает губы. Наливает себе воды и жадно отпивает несколько больших глотков. Сейчас бы в самый раз что-то покрепче…       «YaD» – Yasemin Demir. Самая первая татуировка, которую он набил в своей жизни, набил, чтобы увековечить память о ней, о том времени, о тех чувствах, о том, что в конце концов сделало его им… Какое же странное, нелепое стечение обстоятельств!

***

Машина министра, наконец-то, исчезает за поворотом. И Гедиз невольно выдыхает. Свет фонарей в саду, расплывается перед его глазами от кипящего внутри гнева, все еще не прошедшего шока, смеси противоречивых чувств…       И тут он ловит на себе внимательный обеспокоенный взор Мюге. Она явно хочет с ним поговорить. Он даже не знает, кто она сейчас больше сестра или психолог... Ох! Только психолога ему в этот вечер и не хватает!       Мать тоже стоит в напряжении, ожидает его реакции, его очередной ссоры с отцом.       И только отец расслаблен, самоуверен, чертовски самодоволен.       Гедизу одного взгляда, хватает, чтобы понять, – он всегда знал о Ясемин… Он, как демон проник в самые забытые потаенные уголки его души и начал вытаскивать на свет, то, чему здесь больше нет места…       Отворачивается. Не глядя ни на кого, не говоря ни слова, просто разворачивается и уходит в дом. Быстро поднимается в свою комнату и запирает дверь. Прижимается к ней спиной, сдавливает ладонями виски.       Трудно дышать, трудно думать, трудно трезво оценивать ситуацию. Все время всплывающие, как слайды воспоминания, терзают его воспаленное сознание. Он представляет точно наяву длинные светлые коридоры частной Калифорнийской школы, в которых он торчал часами просто, чтобы увидеть Ясемин… Кафе на набережной, где она с подругами сидела по вечерам, а он приходил, ради удовольствия услышать ее голос, смех… Теннисный корт, на котором она искусно играла в своей короткой белой юбке, а он не мог отразить ни одной подачи, потому что как последний идиот терялся в ее присутствии… Тот ненавистный, глупый матч на котором она была капитаном чирлидерш и последовавшая за ним пляжная вечеринка… Свои дрожащие руки наконец дотронувшиеся до ее лица, жар разливающийся внутри, эйфория заставляющая забыть любые доводы разума… Показ мод в Стамбуле, куда он прилетел к ней бросив все дела, а после так и не сказав ей ни слова навсегда ушел…       А потом сознание, само переносит его в аэропорт, где во время регистрации на свой рейс он увидел другие, загадочные хвойно-зеленые глаза лесной нимфы, прекраснейшее лицо в обрамлении каштановых локонов, со вплетенными в них золотыми солнечными лучами. Увидел и пропал… С первого взгляда и навсегда растворился в ней без остатка…       Гедизу становится легче дышать. Мысли о Наре приятно выбивают его сердце из привычного ритма, огромные, настоящие чувства к ней делают его им нынешним, настоящим…       Он безумно любит свою Наре, любит, так сильно, как никогда никого прежде, он абсолютно уверен, что хочет провести с ней остаток своей жизни. Да, что там, она и есть его жизнь! Он все готов за нее отдать!       Ясемин же всего лишь отголосок прошлого… Значимое, важное, трепетное эхо первой мальчишеской влюбленности. На котором его отец хочет сыграть партию в свою пользу… Не выйдет!       Неужели проницательный и умный политик Джемиль Ышиклы так до сих пор и не понял, что его сын все таки унаследовал от него одну черту, – добиваться своего во что бы то ни стало…

***

Наре в последний раз смотрит на спящую дочь и гасит свет. Раньше она так боялась этих моментов тишины, одиночества, отчаянья. Но потом в ее сердце, в ее мысли вошел ОН, Гедиз, всецело заполнил собою, начал исцелять, делать ее счастливой...       Он стал для нее всем: ее убежищем, спасением, светом, смыслом… Любовью, на которую она больше и не считала себя способной. И теперь найдя в нем весь свой мир, ей осталось только удержать его, не позволить никому отнять…       Внимание Наре привлекает тускло мерцающий, переливающийся в футляре браслет. За весь день у нее так и не хватило смелости его распаковать. Слишком уж волнующими, до неприличия откровенными были обстоятельства этого подарка. Наре прижимает ладони к щекам ощущая приливающую краску. Сама мысль об истории в примерочной вызывает в ней волны внутренней дрожи, смущения и душераздирающей любви. До Гедиза с ней никогда такого не происходило…       В их лучшие времена с Санджаром, она была еще слишком юной, наивной и неопытной девочкой даже не думавшей о чем-то большем, чем поцелуй…       С Гедизом она тоже ничего нарочно не думала, все выходило спонтанно. Он волновал ее даже на расстоянии, привлекал, заставлял ее сердце лететь быстрокрылой птицей. В одно мгновенье превращая все ее чувства из абсолютной нежности в огонь…       Наре протягивает руку, не в состоянии больше бороться с желанием прикоснуться к его прекрасному подарку. Открывает крышку и бережно извлекает украшение из бархатного ложемента.       Браслет, как будто, все еще хранит тепло его рук. И от этого на ее душе становится светлее.       Она бережно проводит по поверхности украшения кончиками пальцев, обвивает свое запястье и застегивает крохотный карабин.       Ей безумно нравится сама эта мысль, само ощущение его подарка на своей руке. А искусно выполненная подвеска в виде сердца, волнующе напоминает о том, как преданно и безраздельно он всегда дарил ей свое.       «Если тебя приводит в такой восторг браслет, что бы ты почувствовала, надень Гедиз на твой палец обручальное кольцо?» Совершенно неосознанно думает она и тут же замирает. Глубоко судорожно вдыхает.       «О! Я бы умерла от счастья!» Выдыхает.       «Вот только суждено ли осуществиться этим самым смелым мечтам…?»

***

Настойчивый стук в дверь и громкий голос отца, не дают Гедизу ни единого шанса досмотреть сон до конца.       Уснувший только под утро, он непонимающе трет рукой глаза. Медленно садится на кровати, смотрит на часы. 8:55. После чего все же не спеша направляется к двери и отпирает замок.       – Давай просыпайся уже, есть дела! – с порога заявляет ему отец.       «Что едем регистрировать брак?» желает он зло бросить ему в лицо. Но какая-то причина его все же останавливает… Причина по имени Ясмин… Даже грубить на тему нее ему не хочется… На самом деле эту тему лучше даже не вспоминать…       – Прости конечно, но вчера я уже отдал дань твоим делам. Сегодня у меня свои... – возвращаясь в постель, безапелляционно заявляет он.       – Никто бы тебя и не беспокоил, – как-то уж слишком легко сдается Джемиль. – Но нам нужны для прогулки две лучшие яхты. Не звонить же мне Санджару…       – Ладно, – не дав закончить фразу до конца, резко отрывается от подушки Гедиз. При одном звуке имени бывшего друга его до сих пор окатывает ледяной озноб. А отвратительные картинки их поцелуя с Наре безжалостно сверлят дыру в его голове.       – Я все организую. Но после, и не рассчитывай, – участия в твоем спектакле я не принимаю!       – Хорошо, – направляясь к двери, кивает ему отец. – Просто отвези мать и сестру в порт. И делай дальше, что пожелаешь…

***

«Госпожа Наре, вам срочно нужно прибыть сегодня к 10 в порт. И организовать две лучших прогулочных яхты для важных гостей. Все детали предстоящего мероприятия, вы получите от заказчика, на месте.» Пробегает глазами по сообщению Наре. И затаив дыхание невольно прижимает ладони к груди. Гедиз! Кто еще мог присылать ей SMS по выходным и звать в порт?       Их разговор вчера, так и не состоялся и Наре готова была поклясться, что Гедиз огорчился этому не меньше ее самой... Он даже в сердцах отдал ей купленный для Зехры браслет.       И теперь несмотря на всю свою обиду и злость, он сам делает к ней первый шаг… От радости и волнения слегка кружится голова. Ей нужно, ей хочется выглядеть на встрече по-особенному. И кажется, она точно знает что надеть!       Легкое, приглушенно розово-персиковое платье, с аккуратным круглым вырезом спереди и огромным, по ее меркам, открывающим спину ниже лопаток, сзади. Выгодно освежающее ее порядком уставшее лицо. И красиво подчеркивающее каждый изгиб ее хрупкой фигуры.       Тем более это платье совсем недавно выбрал для нее лично он, а после сам купил и буквально заставил ее взять. Вот только у Наре до сих пор так и не хватило смелости его надеть. Но сегодня идеальный случай!       Она набирает Айше и приглашает ее присмотреть за Мелек. Завивает волосы в аккуратные легкие локоны. Наносит сияющий дневной макияж. Достает из коробки нюдовые туфли лодочки на высоком каблуке и конечно последний штрих, – его браслет, который она теперь никогда не будет снимать.       С нетерпением поглядывает на часы, минуты ползут невероятно медленно, а ей так хочется поскорее его увидеть. Утонуть в теплом озере его отсвечивающих солнечной позолотой глаз. Довериться его нежным сильным рукам и больше никогда не сомневаться, что у них с Гедизом все получится…

***

«Гедиз, мы с министром Демиром задерживаемся, организуй для уже прибывших гостей, прогулку на одной из яхт.» Читает он, только что поступившее сообщение от отца, и негодующе вращает на своем запястье браслет дорогих часов.       Теперь уже никак не отделаться от чувства, что им просто манипулируют. Не будь этот порт его, не чувствуй он, как хозяин, ответственность за досуг приехавших сюда людей, послал бы к черту и отца и его министра и всех кто в этом участвует...       Гедиз раздраженно трет виски, поворачивается к скучающим матери, сестре и трем ожидающим приглашенным. И уже готов объявить о скором отплытии, но его внимание переключается на приближающийся серебристый Ferrari.       Всматривается. Понимает, кто внутри. Останавливается, как вкопанный.       Твою ж мать! Напряжение сковывает каждый миллиметр его тела, желваки нервно играют на скулах.       Да, как же, ты, идиот, не понял сразу, твой отец твердо намерен тебя женить…

***

Сказать, что Наре удивлена, увидеть на пристани Дуду и еще двух сотрудников, действительно организовывающих морскую прогулку, – не сказать ничего. Но сообщение «Подожди внутри» ее тут же успокаивает. И не вмешиваясь в рабочие вопросы, она отправляется ждать Гедиза в свой кабинет.

***

Он все еще в шоке от собственной глупости, изобретательности отца, и неизбежности встречи, которую всем своим существом отвергает. В его жизни сейчас все и так сложно, ни к чему еще и эту дурацкие воспоминания… Пусть она возвращается откуда приехала и точка.       Автомобиль подкатывает и останавливается почти напротив него. Каким-то невероятным образом, его мать в это время тоже оказывается рядом.       – Гедиз, ты не хочешь поухаживать за девушкой? – звучит это скорее не как вопрос, а как требование.Что неимоверно раздражает.       – Честно говоря, нет…– бормочет он, не двигаясь с места. Ему уже так надоели эти постоянные попытки контроля и указы, что он на гране. Отныне он будет делать только, то, что посчитает нужным сам!       Пауза затягивается и неловкость сковывает всех.       А потом, боковым зрением он замечает за стеклом хрупкий силуэт, той самой девочки с огромными таинственными темно-карими глазами, когда то так запавшей ему в душу. И холодная, только, что возведенная им стена из злости и негодования рушится. Ее вина, в этой ситуации, как и его самого, –равна нулю. И меньше всего ему хочется выглядеть перед ней грубым и невоспитанным. Тем более не такой уж труд открыть дверцу...

***

«А теперь, выйди на балкон, и убедись своими глазами, что ты против меня бессильна!» Читает Наре и ее рука сжимающая телефон невольно вздрагивает. Так душно и тяжело становится в один единственный миг. Больше нет никаких сомнений, кто адресат этих сообщений… Господин мэр!       Пошатываясь, послушно направляется в сторону балкона. Ей страшно даже представить, что такого особенного он хочет ей показать.       И первое, что она замечает, гостей на пристани, а среди них стоит ОН, Гедиз! Чтобы не упасть Наре сильнее вцепляется в перила балкона.       Гедиз приближается к шикарному, только, что подкатившему, автомобилю. Его рука ложится на отливающую серебром дверцу.       Сама еще не понимая отчего, дурное предчувствие лезвием ножа вонзается в нее и застревает где-то под ребрами. Как будто на ее глазах и вправду должно вот-вот что-то произойти…

***

Гедиз делает шаг к серебристому Ferrari, как раз когда Ясемин, уже сама пытается выйти. Но он на долю секунды ее опережает и широко распахивает перед нею дверцу.       Понимает, что сгорел бы со стыда, не окажи он ей сейчас вежливый прием. Ясемин Демир предпоследний человек на всем свете на ком он хотел бы срывать свою злость на отца. И ему не стоит забывать об этом.       – Добро пожаловать, – тактично кивает он.       – Спасибо, – учтиво кивает она.       На короткий миг их взгляды встречаются. И давление внутри Гедиза, кажется, сейчас вскроет его легкие, гул все это время нарастающий в его голове становится еще сильней.       Ему страшно признаться даже самому себе. Его очень смущает, что Ясемин своим присутствием все еще находит отзыв где-то внутри его души... Она все еще по-своему дорога ему…       И наверное это нормально, естественно сохранить особое отношение, к человеку которого ты прежде любил… Но только не для него!       Он привык быть всецело верным, преданным своими делами, словами и мыслями только одной женщине. Категорически не хочет, чтобы привилегией влиять на него даже в самой малой мере обладал кто-то кроме его Наре.       Ясемин изящно встает с машины. На ней изумительное, насыщенно-нефритовое, струящееся платье с одним коротким, другим длинным, украшенным оригинальными прорезями, рукавом. В руках тон в тон сумочка-клатч. Она всегда отличалась безупречным вкусом, которым он так восхищался…       Она приехала сюда ради него, для него… От этих мыслей мозг буквально закипал и взрывался! Господи, когда то он мог лишь мечтать обо всем этом!       Когда то… Сквозь свое нервное напряжение осознает Гедиз. Теперь он мечтал об ином, о другой…       Да, он всего лишь человек со своими слабостями, недостатками, воспоминаниями… Но он ни на кого в мире не променяет свою Наре, никогда ни за что не предаст ее саму, ее доверие, ее к нему любовь!!!

***

Не дыша, Наре наблюдает за появляющейся из авто принцессой. Темноволосой, высокой, стройной в красивом длинном платье. В каждом ее движении плавность дикой кошки и королевская грация.       Наре не может полностью разглядеть ее лицо, но в какой-то момент ее повернутый к Гедизу профиль выглядит невероятно привлекательно.       Тупой нож ревности под ребрами болезненно проворачивается.       Гедиз улыбнувшись что-то ей говорит, жестом указывает на яхту. А потом смотрит долгим взглядом на очаровательную гостью.       Наре так отчаянно прикусывает свою губу, что во рту тут же разливается горьковато-соленый привкус стали. Пальцы сами находят аккуратно уложенные локоны и принимаются их нервно путать, теребить.       «У меня на него другие планы…» снова и снова раскатами грома проносятся слова господина мэра в ее голове. И кажется, эти его планы начинают становится реальностью…

***

Ясемин проходит мимо, оставляя шлейф вкуснейшего парфюма. Грациозность ее походки и слепому бросилась бы в глаза. Но Гедиз сознательно выбирает не смотреть ей вслед, тянется к своему телефону. Хочет пролистать сообщения, но первой, как обычно, всплывает недавно установленная программа GPS. И он уже готов ее закрыть, сейчас совсем не до отслеживания Наре… Но местоположение ее машины, горящее красной точкой на google карте, кажется уж слишком знакомым. Чтобы все понять Гедизу требуется пара секунд. Порт!       От изумления его глаза распахиваются невероятно широко, грудь сдавливает, словно, стальным болезненным обручем.       Как в бреду, он вертит головой по сторонам, пытаясь найти ее автомобиль, но вместо авто, вдруг, находит прикованный к себе взгляд Наре! И сердце внезапно, подпрыгивает до самого горла, да, что там, до висков, а после с глухим стуком беспомощно падает вниз…