Вопреки

Воздух каменеет. Вдохнуть становится сложно. Непроизвольным движением Гедиз оттягивает горловину своей футболки. Его руки дрожат.       Наре непонимающе переводит взгляд с Ясемин на Санджара, а после на Гедиза. И тут же задерживает на нем взор, явно видя, что с ним что-то не так…       – Не думаю, – предельно вежливо, но вместе с тем, с королевским достоинством заявляет в этот момент Ясемин.       Санджару очевидно некомфортно, от ее тона, взгляда и вида знающей себе цену женщины. Он даже отступает, пятится от нее на несколько шагов назад, едва не задевая плечом Гедиза.       Еще бы, Ясемин Демир, имела другой круг знакомств. Другой, в самых худших параноидальных тонах Санджара, – круг высшего общества. И это осознание, должно быть, уязвляет привыкшего принимать все на свой счет Эфеоглу.       О! Это еще Санджар не знал, как Ясемин умела поставить кого-то на место или отшить… Невольно вспоминает Гедиз. Самооценка Эфе точно не перенесла бы такого!       А потом, глаза Гедиза сталкиваются с глазами Наре. И сердце срывается, несется галопом, готовое вырваться из груди и упасть к ее ногам.       Она одна в целом мире имеет для него значение! А тот отголосок в душе от Ясемин, стихает и меркнет без следа…       С каждым днем притворяться безразличным и чужим рядом с Наре становится все сложнее. Безумное желание взять сейчас ее за руку и заявить на весь мир, что это его любимая женщина, прокатывается дрожью по телу. Тем самым, одним движение, одной фразой, оборвав разом все недоразумения и попытки их разлучить...       Его лихорадочно горящие глаза меряют Санджара. Ох! Чтобы здесь началось…       Плевать, на то, что было бы после! Он бы сделал, ничего не побоявшись! Но он не уверен, хочет ли, готова ли его Наре, к подобному шагу... А без ее согласия он не может, не имеет права так поступить!       К счастью, попытки Санджара что-то вспомнить, быстро заканчиваются. Ему не хватает такта представиться самому и узнать имя незнакомки. Одержимый своими комплексами, не произнеся больше ни слова, он удаляется в другой угол яхты. И Гедиз, наконец-то, переводит дыхание.       Не на долго, он ведь не Санджар, он должен познакомить, стоящих напротив Наре и Ясемин.       От одной этой мысли во рту предательски пересыхает. Даже в кошмарах он не мог себе представить такой ситуации, где Наре и Ясемин, – две единственные женщины за всю его жизнь, пусть и по-разному, затронувшие его сердце, оказались бы рядом...       Наре изо всех сил старается выглядеть спокойной и дружелюбной. В то время, как огонь ревности прожигает сквозные дыры в ее груди и голове. Каждое новое, невольное сравнение громко кричит не в ее пользу. Незнакомка моложе, выше и точно красивей.       Наре просто изумляет фарфоровая кожа девушки, которая кажется, светится изнутри. Глаза необыкновенно темные, но вместе с тем яркие, настолько глубокие и завораживающие, как озера, на дне которых мерцают звезды. Природный очень необычный и притягательный изгиб пухлых губ.       Про фигуру идеальных пропорций и невероятную грацию лучше и вовсе не упоминать, чтобы не сорваться. Она и так не может заставить замолчать этот противный навязчивый голос внутри все повторяющий ей: « Думаешь, у Гедиза нет глаз? Разве он всего этого не видит?»       Отчего Наре нервно сжимает ладони, оставляя на их внутренней стороне уродливые отпечатки-полумесяцы ногтей.       Гедизу тяжело говорить, ком стоит прямо посреди горла. А дыхание слишком громкое, свистящее, заставляющее резко взлетать грудную клетку.       – Наш директор по связям с общественностью Наре Челеби,– произносит он, превозмогая волнение.       Наре лишь глубже вонзает ногти в кожу. Внезапное понимание, что ей недостаточно быть на людях его сотрудником, его другом или кем бы то ни было еще, поражает, как молния. Впервые острое желание быть его официальной второй половиной, врывается в ее душу и раздирает в клочья.       Они о таком еще даже не говорили, возможно Гедиз пока не готов… Но она, Наре, уже точно готова!       – Наша гостья Ясемин Демир, – голос оседает еще ниже.       Наре протягивает руку, натянув фальшивую, пластиковую улыбку. Ясемин улыбается в ответ, ослепительно, как с обложки журнала. И непринужденно пожимает ее ладонь.       Напряжение внутри Гедиза достигает предела. А тут еще мать, появившись на горизонте, сверлит Наре укоризненным взглядом. Отчего его возлюбленная не знает, куда девать глаза...       – Госпожа Наре позаботьтесь, пожалуйста, о наших гостях, – указывает он на троих стоящих у дальнего борта яхты. Одним решением усылая ее подальше от матери и Ясемин, и конечно пресекая возможность Санджару постоянно донимать ее своим обществом.       – Госпожа Дуду, вы отвечаете за госпожу Ясемин, госпожу Рефику и госпожу Мюге.       Самое лучшее сейчас разойтись по разным углам и постараться как-то пережить это невольное заточение... А после он должен сам рассказать обо всем Наре! Ясемин же и вовсе ничего не стоит знать…       Звук входящего сообщение отвлекает его внимание. А вот и виновник всех неприятностей его сегодняшнего дня! Отец!       «Вы уже отчалили?»       Отчалили, черт побери! Ругается мысленно он.       « Да, спасибо тебе! Прекрасная вышла поездочка! Не устаешь меня удивлять!» раздраженно печатает Гедиз. И тут же добавляет: «Санджар, – тоже твоих рук дело?»       « А вот это, Гедиз, уже обидно! Думаешь, я выжил из ума?» приходит парой минут спустя ответ. «Позвать твоего безграмотного, нецивилизованного, неадекватного, бывшего друга к моим важным деловым партнерам, – чтобы вы вцепились друг другу в глотки на их глазах прямо на пристани? Как будто мне мало позора от ваших предыдущих выходок! Надеюсь, вы еще не подрались?»       Гедиз закрывает переписку, определенно не планируя отвечать на его вопрос.       Впервые аргументы отца кажутся настолько весомыми, что в них сложно не поверить. Но легче от этого не становится. Оказаться замкнутым на несколько ближайших часов с Санджаром, Ясемин, собственной не спускающей с него глаз матерью и не иметь ни малейшего шанса приблизиться к своей Наре в то время, как Санджар, явно будет околачиваться рядом с ней, – просто немыслимая пытка.       Гедиз опирается руками о борт и пытается собраться с мыслями. Какой бы большой не была яхта, он понимает, что куда бы он не пошел, обязательно столкнется с тем, кого видеть сейчас категорически не хочет. А даже если, он найдет себе тихий угол, – в голове и душе все равно творится такой немыслимый бардак, что о покое не может быть и речи…       Мысль, сменить капитана и самому немного повести яхту, кажется наиболее привлекательной. А потому не раздумывая он сразу же направляется на верхнюю палубу. И уже пятью минутами спустя занимает место за штурвалом. Крепко сжимает руками руль и уверенно направляет судно в морские просторы. Чувствует, как при каждом повороте, движении в его теле растекается сила, стойкость, непоколебимость, постепенно возвращая ему приятное ощущение контроля над собственной жизнью и сложившейся ситуацией.       Над головой светлое, ослепительно яркое небо, по которому с устрашающей скоростью проносятся облака. Чем дальше от берега, тем сильнее волны. Гребни красиво взмывают ввысь и очерченные лучами солнца разлетаются белопенным фонтаном.       И он мог бы наслаждаться этим днем если бы не… Ах, слишком долгий список «не» на сегодняшний день. Лучше не перечислять…

***

– Господин Гедиз, вы умеете управлять яхтой! – С нескрываемым восхищением произносит Дуду.       И звук ее голоса выводит Гедиза из приятного транса. В который его погрузило море, скорость и чувство невероятной опьяняющей свободы. Он так увлекся, что совсем потерял счет времени, а все тяжелые мысли вылетели из головы. Настроение заметно улучшилось. Ему даже хочется улыбнуться и пошутить. Но прежде, чем он успевает открыть рот, его опережает возникающий из-за спины Дуду Санджар.       – Ничего особенного! Не сложнее, чем водить машину, – вклинивается он с умным видом. Его глаза прищурены, губы натянуты в холодной улыбке. В нем так и кричит дух дурацкого, безразборчивого соперничества.        – Я тоже легко смогу! Показать?       Гедиз старается не вспылить, не хочет доставлять Эфеоглу такое удовольствие.       – Санджар! Держись подальше от штурвала и вне поля моего зрения!       Последнее замечание Эфе пропускает мимо ушей, потому, что зацикливается на первом.       – Думаешь, я не смогу управлять яхтой, потому что я сын «дровосека»?       «Потому что ты идиот!» хочется выкрикнуть и со всей силы ударить в плече бывшего друга.       – Потому, что ты не умеешь водить яхту! – из остатков хладнокровия выдает Гедиз и отворачивается.       – Что ж, эта вещь твоя, – на чужое претендовать не буду, – медленно, растягивая каждое слово сообщает Санджар. – Но и своего никому не отдам!       Их взгляды скрещиваются как острые пронзающие клинки. Накаляя и без того напряженную атмосферу.       Гедиза просто передергивает от того, что он смеет говорить о Наре, как о вещи.       Санджар уже не знает, как ему еще громче заявить о своих правах.       Дуду готова провалиться сквозь землю, чувствуя себя третьей лишней в этом разговоре.       – С вещами все просто, купил и уже твое. В отличии от людей они ничего не чувствуют, не думают и не решают! – не может смолчать Гедиз. От его хорошего настроения не остается и следа.       – А это не твоя забота! Увидел надпись «частная территория» имей честь не заходить за черту.       Гедиз нервно проводит ладонью по лицу, останавливаясь на несколько секунд на глазах. Раздражение нарастает с каждой секундой. Честь, значит! Какие громкие слова, для человека давно забывшего о своей собственной…       – А если такой надписи нет и никогда не будет?       На удивление эти слова не вызывают в Санджаре гнева, а лишь забавляют.       – Тогда смотри внимательней…– холодно улыбается он и вдруг круто развернувшись, направляется прочь.       Ненормальный! Проносится в голове Гедиза. Прежде чем он вспоминает о все еще стоящей рядом с ним Дуду. Она ведь пришла сюда явно по делу.       И успокоившись достаточно, чтобы нормально говорить, он вопрошающе смотрит на девушку.       – Господин Гедиз, госпожа Рефика просит вас присоединиться к ним…– ей явно неудобно продолжать. Она отводит взгляд и чуть понижает голос. – Настойчиво просит…       – Спасибо, я понял посыл, – кивает Гедиз ее словам.       Мать вне себя от его исчезновения и готова притащить его за руку к их гостье. Но ему самому эта идея крайне не нравится. И он готов оттягивать время своего появления, так долго, как только сможет.       – Скажи, я спущусь к ним немного позже…

***

После полутора часов проведенных в обществе гостей мэра, Наре наконец получает долгожданный перерыв. И удаляется, чтобы в тишине полюбоваться морским пейзажем и немного привести мысли в порядок.       Останавливается у борта и запрокидывает лицо вверх, позволяя ветру нежно касаться ее кожи и играть с волосами.       Солнце отсвечивает от ярко-синих, красиво летящих по ветру волн. Сияние слепит глаза. Наре прищуривается. Различает силуэты быстрокрылых чаек в небесах. Вдыхает прохладный свежий воздух.       Откуда бы Гедиз не узнал правду о подлых попытках их разлучить, теперь, к счастью, ей больше не нужно бояться и что-либо скрывать. Теперь он сам разберется со своим отцом и предотвратит все его отвратительные планы. Среди, которых сейчас самым неприятным и актуальным был женить Гедиза на дочери министра Демира.       Наре тяжело сглатывает. И намертво вцепляется пальцами в поручень.       Девушка о существовании, которой она и не подозревала еще вчера, сегодня так больно ударила по ее нервам, самооценке и заставила окончательно понять, что Гедиз ни больше, ни меньше, – вся ее жизнь. И отдавать его она никому не собирается, будь то хоть дочь министра, хоть самого президента…       Как долго эта Ясемин пробудет в городе? Каким образом господин Джемиль собирался склонить Гедиза к браку? И конечно, главный вопрос, что чувствует и думает обо всем этом сам Гедиз?       Нет, она ни на мгновенье не сомневается в любимом, просто безумно хочет с ним поговорить. А еще, несмотря на все весомые препятствия, очень хочет поскорее заявить во весь голос о своей любви и своих отношениях с ним…       Что до препятствий… Наре, даже не успевает додумать мысль до конца, как самый главный из всех камней преткновения на пути к ее счастью, появляется на горизонте. Санджар!       Она ведь знала, что рано или поздно встреча с ним неизбежна. И она настраивалась, даже подбирала слова для сдержанного разговора.       Но когда он обводит ее пронзительным горяще-негодующим взглядом, надолго останавливаясь на большом вырезе на спине. Наре внутренне ежится.       – Красивое платье…– цедит сквозь зубы он. А в глазах кричат ревниво собственнические, почти агрессивные ноты.       Не нужно и говорить, Санджар, никогда бы не позволил ей такое надеть имей он право голоса. Тем более на работу, тем более в общество Гедиза…       – Спасибо, – только и может выдавить из себя Наре. Отлично понимая, что это никакой не комплимент…       – Надеюсь, эти люди не заглядывались на тебя? – в его тоне нет ни тени заботы о ней, – все та же властная интонация хозяина. От которой ее начинает уже трясти.       А недвусмысленный намек, что выглядит она настолько вызывающе и неприлично, что провоцирует приставать к ней каждого встречного, и вовсе пришпиливает к месту. Нет, он никогда не изменится! Все та же паранойя, эгоизм и абсолютное недоверие…       – Конечно нет! – резче чем сама ожидает, отрезает Наре. А он словно и не видит, что обидел ее.       Свяжи она свою жизнь с Санджаром, очень четко понимает Наре, он ни за что не разрешил бы ей работать. Без зазрения совести, запер бы в своей усадьбе на сто замков.       Слава Богу, Гедиз совсем другой… Любящий! Заботливый! Понимающий! Цивилизованный!       С ним она может не бояться превратиться в пленницу, с ним ее ожидает только счастливое будущее, полное радости, гармонии и взаимоуважения...       – Ты же знаешь у сестры сегодня день рождения, – тем временем переходит на другую тему Санджар.       – Я привезу Мелек, но не останусь на праздник, – выдает заранее принятое решение Наре.       – Но сестра хотела тебя на нем видеть! – яростно выпаливает Санджар. – Ты не можешь так обидеть ни Зехру, ни меня!       И Наре вдруг чувствует себя виноватой, грубой и бесчувственной. Передать подарок через дочку и даже не поздравить Зехру лично, наверное все таки не самая хорошая идея…       – Ладно, я приеду только ненадолго, – глядя за горизонт соглашается она.       – Отлично! – расплывается в широкой улыбке Санджар. Теперь, когда все идет, как он того желает, он одаривает Наре своим фирменным влюбленным взглядом.       И Наре становится совсем не по себе.       Чем дольше откладывается момент разговора, тем все становится сложней… В душе Санджара растет и крепнет неоправданная, невозможная надежда…       Праздник не лучшее место для ссор, но так продолжаться больше не может. И после его окончания, она должна отвести Санджара в сторону и сообщить о своем решении, больше никогда не быть с ним!       Пол под ногами слегка пошатывается, от все сильнее подымающихся на ветру, волн. И в миг когда Санджар пытается удержать ее за талию, Наре стремительно отступает назад. Замирает. Ее глаза опущены в пол, губы плотно стиснуты, ладони крепко сжаты. Всем своим существом она не желает его к себе прикосновений, его близости, его самого!       Его улыбка меркнет. Но решительность не убавляется.       – Я заберу вас с Мелек.       Наре невольно передергивает плечами от его предложения. Она не может и не хочет быть зависимой от него.       – Спасибо, мы приедем сами. А теперь, если позволишь, я вернусь к работе…       – Наре!       Она напряженно останавливается и оглядывается.       – Обещаю, ты не пожалеешь, что приедешь на праздник!       Быстро кивнув в ответ, Наре ныряет на винтовую лестницу, уводящую на среднюю палубу. И поспешно поднимается вверх.       Сегодня, уже сегодня он узнает о ее решении!       Наре проводит рукой по волосам и принимается нервно перебирать свои локоны. Все может пройти сносно или ужасно. Искренне надеется на первое.       Когда Наре уже достигает уровня средней палубы, сверху, с лестницы доносятся приближающиеся шаги. Эти шаги кажутся такими знакомыми, что ее дыхание невольно сбивается…       И через несколько секунд, перед ней возникает он. Гедиз!       Приятное волнение искрой вспыхивает в ее груди.       Его глаза загораются, ослепительная теплая улыбка появляется на губах.       – Привет, – приглушенно, хрипловато произносит он. И этот необычный волнующий тембр его голоса заставляет вспорхнуть в ее животе стаю легких бабочек.       – Привет, – едва слышно, счастливо отзывается она.       Сталкиваясь с очередной волной, яхта покачивается. И Гедиз пытается удержать Наре. Но в ее голову, похоже, приходит подобная идея, схватиться за него.       Не рассчитав силу толчка и так приблизившего их друг к другу, Гедиз слишком резко наклоняется, отчего Наре просто налетает на него, разом прижимаясь всем телом. Ее руки чисто по инерции обвивают его шею. Его замыкаются на ее спине.       Дальнейшее и вовсе происходит, как в лихорадке…       Горячие ладони Гедиза неожиданно касаются ее прохладной, нежной, как шелк, обнаженной глубоким вырезом кожи. И в тот же миг его глаза от изумления расширяются, рот открывается. Жар окатывает с ног до головы сплошною стеной.       Наре вся вздрагивает, в его руках, точно пораженная разрядом тока. Глубокий шумный вдох замирает на разжатых губах. Длинные ресницы смущенно взлетают и их взгляды пересекаются.       В считанные секунды, вокруг исчезает целый мир. Отныне есть только они, их любовь и невероятное, почти осязаемое притяжение…       Он чувствует тепло ее тела сквозь тонкую ткань собственной рубашки и ее платья. И все внутри него возгорается, плавится.       Она слышит его бурное нервное дыхание и громкое учащенное сердцебиение, отчего собственное сердце, кажется, готово взорваться.       Оторваться нет никаких сил, близость опьяняет, химия связывает…       Наре спонтанно облизывает свои пересохшие губы. Чем запускает навязчивый триггер в его голове. Стократно усиливая его желание завладеть ее манящими губами и языком.       Наре сама не может отвести взгляд от его губ, не может не думать об их волнующей нежности, порой крышесносящей страсти... Как же она соскучилась по его поцелуям, как хочет хоть на миг ощутить их вкус… От этих мыслей очаровательный румянец вспыхивает на ее щеках.       Одна из его рук непроизвольно соскальзывает и пальцы чувственно перемещаются по ее спине, вызывая невероятное будоражащее покалывание вдоль позвонка. Наре невольно прогибается от его прикосновения. На что, к собственному смятению, все его тело откликается возбуждением.       Внезапное головокружение накрывает Наре, ее ноги готовы подогнуться...

***

Прошел уже почти час, после приглашения Дуду, а Гедиз так и не присоединился к матери, сестре и их прекрасной гостье. Отчего госпожа Рефика, больше не может устоять на месте и все порывается пойти отругать сына. Наверное позабыв, что он уже давно не маленький мальчик и делает только то, что считает нужным …       Но Мюге решает сама позвать Гедиза. Правда в том, что между делом она хочет, один на один, переброситься с ним парой слов. Слишком сильно ее волнует нынешнее состояние брата… Она ведь заметила, что со вчерашнего дня с ним происходит, что-то странное. А с вечера и вовсе, – Гедиз сам не свой.       В момент, когда эта самая Ясемин Демир переступила их порог, Гедиза словно парализовало. Он вел себя необычно, скованно, а после ужина даже не поругался с отцом, хотя отлично понимал, зачем отец пригласил сюда эту девушку…       На самом деле, было еще кое-что, в чем Мюге была не до конца уверена: ей послышалось или брат действительно произнес имя гостьи раньше, чем ее представили? Что кардинально поменяло бы ход событий и во многом объяснило его нестандартное поведение... Гедиз едва ли будет с нею полностью откровенен, но кое-какие моменты она все же надеялась прояснить...       – Уф! – шокировано выпаливает Мюге, разом вырываясь из своих мыслей. И замирает на месте, уставившись на картину, как ее брат сжал в своих объятьях Наре или это Наре повисла на шее Гедиза? Даже не поймешь…       Однозначно слишком неприлично, горячо для глаз матери и остальных гостей, и уж тем более взрывоопасно для Санджара! Она с ужасом понимает, что если он сейчас появится, чьи-то зубы точно останутся на палубе или кто-то из них окажется за бортом…       Не зная как ей привлечь внимание этих двоих, замечающих, похоже, сейчас только друг друга, Мюге прочищает горло.       Срабатывает! Гедиз и Наре отрываются друг от друга и резко подаются в разные стороны. В глазах брата потрясение, у Наре страх, постепенно сменяющийся у обоих на смущение.       Мюге и сама не очень рада, что стала свидетельницей этой сцены, но по крайней мере, теперь все останутся целы… Не будет и стыдить их своими нотациями про здравый смысл и инстинкт самосохранения. На них и так сейчас со всех сторон оказывают слишком большое давление…       – Гедиз, пожалуйста, спустись вниз, иначе мама просто сойдет с ума, – мягко, вкрадчиво произносит она.       Брат утвердительно кивает, а Наре, бедная Наре, настолько смущена и растеряна, что похоже, даже ее не слышит.       – У вас две минуты, – сообщает Мюге, оставляя их одних и давая возможность им красиво проститься…       И оказывается сто раз права, другого шанса нормально попрощаться, после возвращения на пристань, – им уже не выпадает. Их буквально насильно разрывают и уводят в две разные стороны.       Гедиз остается стоять у своей машины рядом с матерью и сестрой. В то время, как Наре под суровым надзором Санджара отправляется к своей. Но в самый последний момент, открыв дверцу, не может удержаться от соблазна и оглядывается. Гедиз, уже сидящий за рулем, также не сводит с нее глаз.       И этот последний взгляд глубоко западает обоим в самое сердце.       Так не может продолжаться! Так просто не должно быть! Никто не имеет права распоряжаться их жизнями! Проносятся почти синхронно их мысли.       А после решения приходят сами:       Сегодня вечером, она поставит последнюю, окончательную точку в многолетней несчастливой истории с Санджаром. И будет полностью готова начать новую, прекрасную, счастливую с ним, Гедизом, больше не боясь рассказать о них всем вокруг.       Сегодня вечером, он приедет к Наре поведает ей обо всем, что когда-то связывало его с Ясемин. Не хочет, чтобы между ними оставались секреты... Его намерения по отношению к Наре, более чем серьезные! И он попросит подумать ее о перспективе сообщить всему миру об их любви.

***

– Милая, ты ведь знаешь, что мы с твоим папой расстались много лет назад…       «Что за странные слова?» Ругает себя и без того взвинченная Наре. «Как будто Мелек могла этого не заметить!» Но после, все же собирается с силами и продолжает.       – Но возможно ты думала, надеялась, что мы все-таки помиримся… Особенно после папиного развода…       Слова даются тяжело, пальцы сильнее сжимают хрупкие детские ладошки. А ее Мелек, ее маленький ангел смотрит на нее своими невинными серо-зелеными глазами. Наре собирает всю решительность и выдает на одном дыхании.       – Но этого, доченька, никогда не произойдет…       Секундная пауза, при которой у Наре немеют руки и ноги. Ее маленькая девочка, ее любимая Мелек застывает неподвижно, а ее плечи сжаты, напряжены.       – Ты больше не хочешь быть папиной женой? – заглядывая Наре в лицо очень серьезно, по-взрослому спрашивает она.       Отступать некуда. Да и незачем.       – Нет, дорогая, не хочу, – тяжело вздохнув, признается Наре.       Ладошки девочки вздрагивают и медленно высвобождаются из ладоней мамы. И Наре сковывает ужас от мысли, что сейчас Мелек вырвет свои руки. И расплакавшись убежит в свою комнату. Но вместо этого малышка накрывает своими пальцами, судорожно сжатые пальцы Наре и нежно сжимает.       – Мамочка, ты должна уметь сказать «нет» в любой ситуации, когда ты чего-то не захочешь.       Наре узнает свои собственные слова. И слезы облегчения, радости наполняют ее глаза. Она подается вперед и крепко обнимает свою чудесную малышку. Испытывая при этом такую невероятную любовь и гордость, нежность и благодарность.       – Спасибо! – шепчет она целуя мягкие ароматные локоны дочки.       Теперь она точно знает, что как только Мелек, остающаяся сегодня у отца отправится спать, а гости Зехры разойдутся, она скажет Санджару, то, что собиралась уже давно. И нет ни единого шанса отложить этот разговор!

***

– Господин мэр, ваш гость прибыл.       – Впусти его.       Небрежным движением он опускает телефон на стол и выжидающе смотрит на дверь. Которая спустя мгновение открывается и высокий, неожиданно исхудавший и постаревший мужчина переступает его порог.       – Джемиль! – восклицает он, силясь улыбнуться. – Как я был удивлен и рад, получить твое приглашение! Думал в этом чертовом городишке все уже и забыли обо мне... – многозначительно завершает он и протягивает для приветствия руку.       Но Джемиль Ышиклы, даже не двигает пальцем в ответ. Сидит в своем кожаном кресле, скрестив руки на груди. А в его взгляде читается такое пренебрежение и холодность, как будто стоящий перед ним человек вовсе и не человек.       – Сядь! – не терпящим возражения тоном, наконец, произносит он. – Закрой свой рот, Гювен, и внимательно слушай. Говорить сегодня буду я!

***

Весь путь от своего дома до усадьбы Эфеоглу, Наре пытается взять себя в руки, успокоиться. Не может.       Она не хочет переступать через этот порог. Не хочет снова видеть Санджара. Не хочет портить этот день Зехре…       Но выбор сделан, решение принято, сегодня Санджар будет шокирован ее словами, а скоро после известия о ее отношениях с Гедизом он сам и вся его семья станут проклинать ее на чем свет стоит...       И все бы ничего, она переживет, но как это повлияет на жизнь Мелек?       Воодушевление дочери только усиливает беспокойство. Одно дело знать, что мама и папа не будут вместе, другое попасть в эпицентр войны…       Как бы медленно она не пыталась ехать,– их путь все-таки подходит к концу.       Последний поворот и вот уже на горизонте возникает усадьба Санджара.       Наре припарковывается у ворот, но выйти все никак не решается. Проверяет все приборы на панели, роется в сумочке, поправляет макияж глядя в зеркало…       – Может мы уже пойдем, – нетерпеливо подпрыгивает на своем сидении Мелек. И тянется за большим, красиво упакованным подарком.       – Конечно, – соглашается с нелегким сердцем Наре. Медленно выбирается из машины, поправляет дочери длинное, воздушное небесно-голубое платье, выигрывая для себя еще несколько спасительных секунд. Но, больше нельзя. Мелек заметит ее странное поведение.       Натягивает улыбку и позволяет своей очаровательной малышке увлечь себя к калитке, дальше через порог усадьбы, вперед по широкой вымощенной камнем дорожке.       Большие желтые и синие фонари развешены вдоль арок и фасада дома. Отчего кажется, что сияет весь двор и особняк.       – Мамочка, посмотри, как красиво! – восторженно оглядывается по сторонам Мелек и тянет за собою за руку Наре.       Маленькие столики и стулья расставлены аккуратными рядами, а возле них суетится вся женская часть семьи Эфеоглу.       И Наре набирает полные легкие воздуха, стараясь не выдать своего замешательства и отчаяния.       Первой их приход замечает госпожа Халисе и тут же обнимает внучку.       – Добро пожаловать, дорогая! – ее взгляд смещается на Наре и она натянуто улыбается – Добро пожаловать, дочка!       – Спасибо, – не своим голосом мямлит Наре, которую слово «дочка» из ее уст уже второй раз в жизни сковывает по рукам и ногам.       Эльван искренне рада Наре. Но от нее, конечно, не ускользает ни потерянный взгляд последней, как будто в этом месте она ощущает себя посторонней, инородной, ни поблескивающий на ее запястье изящный браслет с подвесками. Браслет Гедиза!       О! Аллах-Аллах! Что все это значит? И к чему в итоге приведет? С нарастающим ужасом пытается представить Эльван. Внешне все так же мило улыбаясь Наре и ее прекрасной малышке.       Никем, пока не замеченный, Санджар уже давно стоит облокотившись о косяк двери и горящим взглядом исследует каждую черту на красивом лице Наре… Улыбается сам себе, своим мыслям и планам. Сегодня вечером, он наконец осуществит, то, что хотел сделать, всю осознанную часть своей жизни…

***

Четверть девятого. Гедиз снова включает свой телефон и в тысячный раз проверяет местоположение Наре. Она все еще в усадьбе Эфеоглу. В области сердца отдает тупой болью. Не может объяснить причину съедающей его изнутри тревоги. Вовсе не ревности, – волнения, страха за любимую...       Наре всего лишь повезла Мелек на день рождения тети. Уговаривает он себя, но душа не слушает… Рвется, что-то хочет ему сказать…       Руки сами скользят по лицу и волосам. Нервно трет ладонью щеку. Тяжело переводит дыхание.       Не будь параноиком, как Санджар! Пытается одернуть сам себя. Тщетно. Спонтанное решение, поехать и посмотреть в порядке ли Наре, появляется и уже не покидает его голову. Не долго думая, он хватает подарок, заказанный им для Зехры, ключи от машины и выскакивает из своей комнаты.

***

– Как мы и договаривались, сейчас я скажу пару слов, – кивает Санджар Кавруку. – Займись освещением.       Отчего последний радостно улыбается и исчезает из поля зрения.       – Брат Санджар, что ты задумал? – настороженно, с опаской поглядывает на него Эльван.       Странная женщина, как будто она еще не поняла или же поняла и не рада такой перспективе…       – Брат, не нужно портить праздник сестре Зехре! – отчаянно пытается схватить его за руку Эльван.       – Портить?! – гневно изгибает брови Эфе. Его лицо темнеет, в глазах плещется ярость.       – Прости, я неверно сказала… – пытается смягчить свои вырвавшиеся слова девушка.       – Я имела в виду это ее праздник, пусть она и остается на нем центром внимания… Не ты…       – Невестка, это дело решенное! Говорить не о чем! – отрезает с нарастающей злостью он. – К тому же сестра все знает и совсем не против!       Она не может позволить совершить ему такую ужасную ошибку. Не может потому, что почти уверена, – сердце Наре принадлежит другому мужчине…       – Брат, ты же, кажется, хотел дать Наре время… Не давить на нее…–       – Эльван! – с очевидной угрозой подступает к ней Санджар. – Я и так очень долго ждал! Пора показать всем, что легенда не умерла! Наша легенда сегодня переродится! – Он понижает голос и произносит злым свистящим шепотом. – А если тебе, что-то не нравится, то уж прости…       «Показать всем?» Только и может шокировано повторить про себя Эльван, когда Санджар разворачивается и уходит прочь. У нее, так долго верившей в прекрасную легенду о пестрой птице, эти слова просто не укладывается в голове. Разве такая настоящая легендарная любовь? Задается невольным вопросом она и боится, что уже знает на него ответ…

***

Фары прорезают тьму, окончательно вошедшей в свои права, ночи. Машина ныряет вправо на развилке дорог. Пальцы Гедиза нервно барабанят по рулю.       Включает музыку, стараясь перебить навязчивые мысли. Не получается. Что-то толкает, кричит ему поспешить.       Он немного сомневается в правильности принятого решения. А потому находит сотню аргументов в пользу своего поступка.       Он не задержится надолго в этом месте. Всего лишь отдаст свой подарок Зехре. Он даже не будет говорить с Санджаром. Не станет приближаться и к Наре, только посмотрит на нее со стороны, убедится, что с нею все хорошо. Докажет себе, что это глупое предчувствие, надуманная несуществующая угроза… А после подождет ее неподалеку от усадьбы и наконец-то, сможет крепко-крепко ее обнять, вдохнуть такой любимый и родной аромат ее волос, раствориться в глубинах ее изумрудных глаз…

***

Без пяти девять. С затаенным страхом понимает Наре. Несколько минут и она отведет Мелек в дом, чтобы уложить спать.       К тому времени, как вернется, праздник должно быть уже закончится. И она наконец-то поговорит с Санджаром.       Погруженная в свои мысли Наре не сразу замечает, что наступает необычная тишина. А фонари в саду, начинают мигать, завораживая игрою светотени. Мелек подпрыгивает от восторга, а в душе Наре, непонятно отчего, все странно немеет. Холодеют ладони.       А потом в центре образовавшегося круга возникает Санджар. И резко, быстро, уверенно направляется к ним с дочкой. Его взгляд полон решительности, голова торжественно приподнята, плечи расправлены. Орел! Который, кажется, сейчас в очередной раз, сметет своим большим крылом маленькую хрупкую птичку…       Чем ближе он, тем сильнее все сжимается внутри Наре в тугой болезненный узел, тем невыносимее дается каждый новый вдох, тем отчаяннее ее желание бежать прочь… Но ноги непослушные, ватные, мысли лихорадочно метаются в голове, перед глазами все плывет…       Наре невольно пятится назад. Но тут же упирается в кого-то, стоящего позади. Живое кольцо из гостей словно сжимается с каждой секундой все плотней, одновременно сдавливая ее горло.       Приступ паники с нарастающим грохотом волн накатывает и оглушает, растекается холодом по венам, накрывает девятым валом. Ее крупно трясет, губы белеют, зубы стучат. А Санджару и дела нет в каком она состоянии, он весь поглощен только своими мыслями, чувствами, планами… Впрочем, как и всегда…       Приблизившись на расстояние вытянутой руки, он извлекает из кармана темно-синюю бархатную коробочку. И приоткрыв, протягивает ей поблескивающее в свете фонарей кольцо с массивным камнем. Слишком большое, кричащее, пафосное. Он даже не знает ее вкус, не знает ее саму… Никогда не пытался и не попытается…       Как столько лет она могла быть такой глупой и слепой?       – Наре Челеби, ты выйдешь за меня замуж? – но этот его вопрос звучит вовсе не как вопрос, а скорее, как уже решенное дело…       Все взгляды семьи Эфеоглу, работников усадьбы и гостей устремлены на нее. В них читается радость, одобрение, восторг, даже толика зависти.       Им безразлично, что думает и чувствует она сама, им важны их средневековые устои, их понятия о чести и морали, их легенда...       Руки и ноги Наре отказывают. Она резко бледнеет. Испытывает страшное удушье. Неужели никто не видит ее состояния?       Гедиз с полувзгляда понял бы, что ей плохо… Гедиз! От одного воспоминания о нем ее сердце пропускает удар.       А прямо в этот миг, калитка открывается и поверх обступившей ее толпы, в свете желтых фонарей, возникает его до боли родной силуэт.