05
28 июня 2020 г., 15:11
Сиделось на широком мягком диване уютно, Эзра давно не ощущал ничего настолько же комфортного под собой. В его голове на мгновение вспыхнула и тут же угасла тревожная мысль, картина, где время и пространство слились в одну пеструю груду мрака и света, движения и покоя. Вдруг всё это затихло, потускнело, провалилось, как сам Эзра в красные бархатные подушки необыкновенно мягкого дивана. От вампиров рядом, особенно Кэнана, распространялся такой странный покой, что он мог бы свернуться клубочком прямо здесь и уснуть, лишь бы в его объятиях. Даже его мыслям было настолько уютно и мягко, что на минуту он смутно испугался этого неизвестного доселе ощущения. Всё-таки они в чужом доме... в настоящем гнезде семьи вампиров.
— Как я выгляжу? — внезапно спросил Эзру Кэнан.
— Эм, — юноша был рад отвлечься от своих рассеивающихся мыслей и сфокусироваться хоть на чём-нибудь. — Как всегда.
— Выпрямись, — принялся командовать мужчина и даже положил ладонь на узкую спину Эзры. — Нужно произвести достойное впечатление, и... успокойся.
— Сам успокойся, — огрызнулся юноша и прищурился, этом жесте сквозило подозрение, жаль, Кэнан не мог увидеть. — Кэнан, что с тобой?
Но заиграла музыка, всё задрожало от звуков: плавных и резких, оглушительных и деликатных, сменяющих друг друга и льющихся в унисон. Торжественно вступил хор — нежный, бархатный гул голосов. Эзра рос на самых грязных улицах города, так что такую, камерную музыку он слышал впервые. Кэнан напряжённо вздрогнул, юноша уловил по его непроизвольным жестам, что мелодия ему знакома и вызывает отклик в душе.
Эзра взъерошил свои густые чёрные волосы, запустив в копну пальцы, он не понимал, что случилось, ведь ничего значительного не происходило, просто откуда-то играла музыка, но напряжение струилось вслед за звуками симфонии. Юноша не шевелился, и его лицо оставалось пугающе неподвижным, лишь румянец негодования и смущения разливался по щекам.
Внезапно произошло что-то ошеломляющее и грозное, Эзра понял это сразу, при первых же звуках незнакомого, но приятного и с легкой хрипотцой голоса. Его изощренное чувство опасности, которым он так гордился, не подвело его и в этот раз, просто за скоростью вампира ни одному живому не угнаться. Он почти и не вздрогнул, хотя хотелось заорать и побежать куда глаза глядят.
— Крепкие нервы, — сказал своим чарующим голосом красивый мужчина с аккуратной бородкой, он смотрел торжествующе и чуть улыбался, но в остальном выражение его благородного лица оставалось непроницаемым. — Поздравляю.
Он потянулся дальше, за пределы помещения и существ, стараясь отыскать что-нибудь, что могло помочь найти опору в обезумевшем сверхъестественном мире вокруг, и в этот же момент музыка превратилась в гудение, что с каждой секундой усиливалось, прогрызая себе путь под череп и вызывая приступ тошноты. Чувства рассыпались, а сам Эзра прижал ладонь ко рту, подавляя рвотный позыв. Он попытался сесть ровнее, потому что всё вокруг казалось будто немного наклоненным, но не мог сдвинуться и на дюйм. Внезапно стало трудно дышать. Эзра закашлялся и резко вдохнул, глотая воздух, подавился им, но дыхание всё же сумел восстановить. Что за чёрт?
— Прости за магию, птенчик, — мило улыбнулась высокая блондинка, проходя сквозь комнату и одним жестом описывая Оби-Вану то, что успела понять про Эзру при помощи магии. — Всего лишь прощупывала тебя.
— Очень мило, — пробурчал Эзра и поёжился, вспомнив ощущения от «прощупывания».
— Так что произошло с твоими глазами? — Оби-Ван пристально, будто даже не мигая, уставился на Кэнана.
Он весь был таким тёплым, Эзра не мог понять, как такой мягкий человек мог оказаться тем потрясающе ужасающим вампиром, о котором с восторгом рассказывал Кэнан. Конечно, он был чуждым для юноши (но такими были практически все), решительный и на что-то бесповоротно уже готовый, весь похожий на сжатую пружину, но одновременно и полностью расслабленный. Этот контраст завораживал.
— Ты же знаешь Мола, как никто другой, — начал свой рассказа Кэнан, а Оби-Ван слушал его с легкой полуулыбкой, играющей на губах. — И понимаешь, на какое безрассудство он может уговорить. Вот мы и поддались его чарам...
Оби-Ван слушал, закатывая глаза, и неодобряюще бурчал в подтверждение, но в целом оставался снисходителен, так было всегда: сколько бы крови ни лилось из-за Мола, кого бы он ни калечил — Оби-Ван на всё это смотрел сквозь пальцы. И Кэнану это уже надоело.
— Как ты можешь смотреть на все бесчинства этого гнусного отродья Тьмы и оставаться настолько бесчувственным?
Но ответы на эти животрепещущие вопросы вдруг сами пришли к Кэнану, накрыли его внезапным озарением, когда он разобрал на части не дающие покоя, ноющие, как больной зуб, воспоминания о них самих и Асоке. Прекрасной, блистающей в своей окутанности мраком, древней гречанке. И он всё полностью, до боли отчетливо понял в одно мгновение.
— Ты любишь его...
— В моём сердце есть место только для Энакина, но Мол всегда был и навсегда останется важным для меня, да, — это не было ни отрицанием, ни согласием, только Оби-Ван умел так красиво уходить от ответа.
— После всего, что ты пережил, ты научился видеть страдания вокруг себя. Это ценное качество для настоящих героев.
Кэнан смутился, Эзра тем более, Оби-Ван парой метких слов сумел сбить их, смутить кристально чистые прежде разумы. Этим он неуловимо напоминал Мола. Древнего вампира, который источал опасность, но которому беспрекословно доверился Эзра, а почему — и сам толком не знал.
— Опасность и благоприятные возможности зачастую идут рука об руку, он получил то, что хотел, благодаря Эзре, а расплачиваться пришлось мне...
— Фрея — первородная, она найдет способ, — уверенно кивнул Кеноби, его мягкий голос убаюкивал. Эзра послушно закрыл глаза, но потом в его разум ворвался голос Геры.
— Поверить не могу, что согласилась на очередное безумие, — фыркнула латиноамериканка, прежде хранившая молчание, и о существовании которой все забыли. Но она этого никак не могла допустить!
— Мы делали и более странные вещи, — Кэнан протянул руку и безошибочно нашёл её ладонь, бережно сжал, выражая ей свою поддержку, сам в которой нуждался поболее неё.
— Да, но мне от этого не легче... — она обернулась к Оби-Вану, не разрывая нежного соприкосновения рук, и заворковала звенящим голосом, сменив гнев, который готов был выплеснуться из неё, на милость. — Излечите глаза Кэнана, и мы покинем вас!
— Гера, ты опять решила всё за нас обоих!
— Я всего лишь хочу, чтобы ты снова смог посмотреть на меня.
— Даже ослепший, я всё равно вижу тебя, Гера, — кончиками длинных, гибких пальцев он прикоснулся к контуру её лица, будто это величайшая драгоценность, которую он когда-либо ощущал. — Ты же знаешь, и так будет всегда. Мне важны только ты и Эзра.
Кеноби лукаво подмигнул, поправляя рукав, и задумался о чём-то, ведомом лишь ему одному. В раскосых ярко-голубых глазах Эзры мелькнула вспышка негодования — он с самого детства привык подслушивать мысли людей, так что те мгновения, когда он видел погрузившегося в блаженные и таинственные раздумья вампира, очень злили его. Пора было привыкнуть, что он не может слышать мысли вампиров, но как же сложно это было...
— Эзра, что случилось? — Кэнан — сама чуткость, даже ослепший он продолжал быть настроенным на волну Эзры, и юноше была до сих пор не привычна такая забота. Он потихоньку взрослел, с Кэнаном они встретились год назад, а теперь ему уже шестнадцать, и у мальчика появлялись определенные желания, относящиеся к этому самому вампиру. Взгляд Кэнана вызывал наружу темную часть Эзры, которая таилась глубоко в животе, его либидо было разбужено этим высоким вампиром, и ничто не могло утолить эту жажду. Разве что реализация этих потаённых желаний... Интересно, у Геры точно так же?
— Такой странный холод... — Эзра встряхнул головой, отгоняя непристойные внезапные мысли.
— Это из-за обилия вампиров вокруг тебя.
— Что ещё за феи? — в комнату, как сгусток концентрированного урагана в человеческом обличии, ворвался Энакин, его темно-русые волосы были всклокочены, а глаза лихорадочно блестели.
— Весь мир — это порочный круг, — пропел Оби-Ван, расплываясь в полной предвкушения, коварной улыбке, и простер ладони в строну Эзры, сводя для знакомства этих двоих.
— Энакин Скайуокер — гибрид ведьмы и вампира.
— Эзра Бриджер — урожденный фея. Чувствуешь этот манящий запах его крови?
Его серо-голубые глаза сияли почти серебряным блеском, почти голодным, почти алчным, и Эзра покраснел от их взгляда. Что-то в этом взгляде было и от Мола, юноша тяжело сглотнул, вспоминая произошедшее пару месяцев назад, закончившееся ослеплением его беззаветно любимого Кэнана.
— Значит, феей можно только родиться? — его взгляд больше ничего опасного не выражал, желтизна, присущая Молу, исчезла из них, а может, Эзре это всего лишь показалось, холодные серо-голубые глаза стали похожи на осколки дымчатого стекла.
— Да, и эти гены не в каждом поколении проявляются, — Оби-Ван заинтересованно подался вперед. — Ты что-то выяснил?
— Да, он жаждет властвовать не только ночью, но и гулять при свете дня, и без всяких колец, а для этого тысячи лет целенаправленно разводил своих потомков, как щенят в питомнике, надеясь, что рано или поздно в ком-то пробудится наследие фей...
***
Асока родилась на острове Кифер, что вблизи Кипра, как богиня Афродита, только она не вышла из пены морской, а была обычной девушкой из необычного племени, где все люди общались через мысли друг с другом. Истинные пацифисты, они наслаждались природой, боготворили её и берегли, ведь она поила их и кормила, давала убежище. Все они были философы, как истинные греки, постоянно предавались размышлениям о вечном и великом, страстном и прекрасном. Все жители острова имели право решать за самих себя, независимо от их происхождения, положения или принадлежности. На краю поселения, возле храма в честь богини охоты, жил со своими братьями до невозможности храбрый юноша по имени Рекс. Он нравился Асоке, ведь умел говорить так спокойно и так пугающе одновременно, искромётный властитель слов, что ранили всегда точно в цель, как и его лук. Она привязалась к нему очень быстро и легко, но всё хорошее заканчивается слишком быстро, и на следующую ночь после соединения счастливых молодоженов в их поселение заявилась обнаженная женщина. Издали её можно было принять за облаченную в чёрную, как ночь, обтягивающую тунику, так густо всё её тело покрывала кровь. Она утробно рычала и принюхивалась к поселенцам, как дикое животное, быстрота, с которой она ухватила первую жертву, выдавала в ней нечто нечеловеческое, нечто противоестественное. Но больше всего поселенцев испугало то, что после первого же глотка крови этот кровавый идол в образе женщины принялся изъясняться на их языке, хотя в скором времени ужасаться уже стало некому... Асока всхлипнула, смотря на бездыханное тело Рекса, закрывающего её своей спиной, казалось, ещё секунду назад, распростёртое сейчас рядом с ней, и утерла нос тыльной стороной ладони. Слезы навернулись на глаза, они лились безостановочно, еще больше раня душу. «Говорят, что после слез легче, — попыталась вытереть лицо Асока. — Надо собраться с силами и сбежать отсюда... Но мне сложно даже просто приподняться». А кровавое чудовище уже подошло к ней, обняло нежно-нежно, как возлюбленную или даже родича, и принялось шептать ей в самое ухо, опаляя его горячим дыханием, кажущимся ещё более жарким из-за паров крови. — Бог говорил мне о существах вроде вас, но я себе даже представить не могла, какое вы объедение, — незнакомка хищно улыбнулась и сыто облизнулась, укладываясь рядом с обессиленной из-за потери крови Асокой. — Кровь взывает к тебе, и она сильнее воли, сильнее желания и даже сильнее, чем любовь, — она развернула Асоку и прижалась к её губам своим окровавленным ртом. — Я преподнесу тебе величайший из даров.
