Она станет твоим искуплением

      Пять минут назад Рон Уизли с какого-то перепугу на весь зал суда заявил, что требует единоличной опеки над Розой Грейнджер-Уизли и бывшая гриффиндорка чуть не запустила экспульсо ему прямо в лицо. От пожизненного за предумышленное убийство её сдержала, ожидавшая на выходе из зала суда Панси Паркинсон.       Сегодняшнее слушание должно было стать последним, так что девушки собирались отметить это за бутылкой просекко и парой сотен галлеонов, спущенных на туфли. Что только не делает с людьми распитая бутылка текила - превращает заклятых врагов и соперниц в подруг, к примеру.       Репортеры стайкой диких пчел накинулись на Гермиону, как на мед, стоило ей покинуть зал суда. — Мисс Грейнджер, как прошло слушание? — Кто выиграл дело? — Процесс завершен? — по настоянию Нотта, выступающего в роли её адвоката, девушка игнорировала прессу и не давала комментариев, но случившееся по-умолчанию снимало с неё все запреты и разумность тоже. — К моему огромному сожалению, Мистер Уизли не собирается соглашаться на поставленные ему условия или искать пути к компромиссу. Однако, я без сомнения могу сказать, что моя дочь останется со мной, не смотря ни на что, — на одном дыхании выпалила Гермиона и, игнорируя остальные вопросы, поспешила скрыться в своем отделе, лишь бы не видеть мудачью рожу, еще пока, не бывшего мужа.       Попросив миловидную секретаршу, имя которой девушка так и не удосужилась запомнить, потому что Кинглси менял их, как перчатки, принести кофе, она закрылась в кабинете, предупредив, что до обеда её нет абсолютно ни для кого.       Но для всяких золотых засранцев, вроде выходцев из Слизерина, закон был не писан, поэтому уже через пятнадцать минут Паркинсон в компании Нотта подливали виски ей в кофе. — Я, честно скажу, в восторге от сильных женщин, не боящихся высказываться, Гермиона, но ты мне скажи, пожалуйста, - зачем ты, блять, это сделала? — стараясь сохранить остатки спокойствия на лице, спросил Тео. — Обнаглевших мужиков, вообразивших, что им все можно, нужно ставить на место, — ответила за неё Панси, закинув ногу на ногу. Застежка очередных дорогущих босоножек призывно блеснула в свете лампы. — Вот именно поэтому ты и не замужем, сладкая, — парировал мужчина и снова обратился к Грейнджер, — Не ровен час пресса начнет трещать и о ваших с Драко отношениях. Даже не думай отрицать их наличие, мы эту несчастную текилу в субботу вместе пили, — Панси усмехнулась, мысленно дав пять другу, — Ожидай завтра громких заголовков: ты бросила репортерам здоровенную кость. — Чувствую себя дурой, — тихо произнесла Гермиона, залпом осушая кружку с кофе. — И должна, — заключил, вошедший мужчина в форме аврора, — Нотт, Паркинсон, — поприветствовал он присутствующих. — Поттер, — синхронно ответили бывшие слизеринцы. — Никогда не думала, что скажу это, без обид, красавчик, но Поттер прав, — вклинилась Панси, стрельнув глазками в сторону аврора. Гарри нервно сглотнул от такого внимания к его персоне и вновь обратился к подруге. — Рон хочет поговорить с тобой наедине: без адвокатов, прессы и прочих свидетелей, — мужчина многозначительно посмотрел на Паркинсон, якобы увлеченно рассматривающую свой маникюр. — Чтобы наблюдать, как он словит очередной приход, увольте, — ответила шатенка, пододвигая кружку Нотту, дабы тот налил еще. — Он чист уже больше месяца, Гермиона, — возразил Поттер. Все, сидящие в кабинете, удивленно приподняли брови. — Хорошо, но только у меня есть условие, ты будешь с нами, — отчеканила каждое слово Грейнджер и сделала глоток. — Ты совсем с ума сошла? — Драко это не понравится, — озвучила их общие с Тео мысли Панси, — Осушить пару бутылок просекко все еще в силе.

***

      Блондин спускался вниз, когда услышал приглушенные звуки из белого зала, когда-то любимого места его мамы в доме. Комната всегда была щедро залита солнцем, заставлена цветами и была самым светлым пространством во всем Мэноре.       Драко по обычаю привык просыпаться под мирное дыхание Грейнжер сквозь приоткрытые губы, вдыхая аромат цветочного шампуня от кудрявых волос, так что отсутствие девушки в постели в такую рань, заметно омрачило его утро, пока он не увидел "это".       Скорпиус сидел рядом с Гермионой за Мерлином давно позабытым роялем, с которого последние лет десять разве что только пыль стряхивали. Шатенка что-то терпеливо объясняла ребенку, наигрывая незатейливую мелодию и изредка поправляя норовившие спутаться пальцы малыша.       "Есть в этот треклятом мире хоть что-то, чего Грейнджер бы не умела?" усмехнулся своим мыслям мужчина и лениво привалился к дверному косяку, наблюдая за играющими. — Смотри, Скорпиус, это нота ми, она идет сразу после ноты ре, а вот эту черную клавишу видишь, это фа диез или соль бемоль, — мальчик нетерпеливо кивал, жаждя больше играть, чем слушать, — Как только выучишь все правила, сможешь исполнить любую мелодию, какую только захочешь. — Правила-а-а, — капризно протянул ребенок и, наобум ткнув в клавишу, насупился, — Не люблю правила. — Как и твой папа, — тихо рассмеявшись, сказала Гермиона и потрепала Скорпиуса по волосам. — Папа? — восторженно воскликнул мальчик и тут же приложил ладошку ко рту, боясь разбудить Розу и отца, — Вы ведь с ним учились вместе? — девушка с улыбкой кивнула, готовясь отвечать на кучу вопросов, которые уже наверняка хаотичным потоком крутились в голове малыша, — Вы дружили? — Не совсем, — неуверенно начала шатенка, — Мы с твоим папой учились на разных факультетах, а Слизерин и Гриффиндор не слишком дружны, так уж сложилась история — аккуратно сказала она, стараясь никак не выдать истинную природу их с Малфоем школьных отношений. — Но это же так глупо, — нахмурился Скорпиус, сжимая кулачки, — Если мы с Розой будем учиться на разных факультетах я не стану любить её меньше, — твердо произнес мальчик.       "Любить. Как же легко эти слова даются в столь юном возрасте" подумал Драко. — Конечно, не станешь, — подтвердил его слова мужчина, решивший наконец-то дать знать о своем присутствии, — Но Роза такая умная девочка, что обязательно попадет на Слизерин. — И такая храбрая, что место ей в Гриффиндоре, — возразила девушка, обнимая ребенка. Драко на эти слова лишь картинно закатил глаза и подошел ближе, чтобы поцеловать её и сына. — Папочка, а Гермиона учит меня играть на фортепиано, — вновь возвращая себе утраченное внимание, сказал Скорпиус. — Уверен Гермиона еще многому может тебя научить, но думаю разумно будет продолжить ваши занятия после еды, — мужчина погладил ребенка по голове, чем вызвал недовольное фырканье, — Может быть разбудишь Розу к завтраку? — предложил блондин и светловолосая макушка малыша тут же скрылась за поворотом, — Храбрость - дурость. — Да и молодость гадость, — закончила за него девушка, обвивая его шею руками. — Ты сбежала, — укоризненно произнес Малфой, привлекая её ближе. — Не могла отказать себе в такой чудесной компании, — улыбка на лице Гермионы стала еще шире. Драко поцеловал её в висок и пригладил непослушные волосы. — Бороться за внимание такой женщины я готов даже с собственным сыном. — Такой? — пряча смешок, спросила девушка. — Умной, красивой, себе на беду, ужасно сексуальной, — цитируя слова Нотта, ответил мужчина. — Так ты все таки признаешь, что умные и на Гриффиндор попадают? — вернулась к их спору шатенка. — Грейнджер, — обреченно простонал Малфой. Гермиона звонко рассмеялась второй раз за утро. Что поделать, если мужчины этой семьи заставляют её чувствовать такую радость. — Мы голодные! — прокричали два детских голоса из столовой. — Кайфаломы, — мрачно заключил мужчина и, сплетая их пальцы, повел шатенку завтракать.

***

      Гермиона стояла на пороге своей старой квартиры, но желания назвать это место домом у неё не было. Домой она приходила после работы, где её ждал горячий ужин, восторженные вопли Скорпиуса, по поводу и без, нежные объятия Розы, Драко.       Она и не заметила, когда Малфой-Мэнор вдруг стал для неё тем самым местом, в которое хочется вернуться, когда холодные каменные своды, стали её собственной крепостью, когда мрачная гостиная, освещенная лишь огнем в камине, стала такой уютной.       Она слышала мужские голоса, о чем-то приглушенно спорящие. Присутствие Гарри должно было успокоить, добавить уверенности, но ни первого, ни второго девушка пока не ощущала. Собрав всю свою смелость по крупицам, она позвонила в дверь, открывать собственным ключом не было смысла - это место больше не было её домом.       Тишина, окутавшая квартиру, была почти что звенящей. Гермиона благодарно улыбнулась Гарри за принесенную чашку чая и повернулась к Рону. — Я внимательно тебя слушаю, — ей искренне хотелось побыстрее со всем закончить и уйти.       Сил язвить не было.       Сейчас перед девушкой сидел не Рон-пока-еще-не-бывший-муж, а мальчик, чью задницу ей ни раз приходилось спасать, парень, с которым она бог о бок прошла войну и мужчина, за которого шесть лет назад вышла замуж. — Я согласен на все условия, выставленные Ноттом, но есть одно "но"... — Никаких "но", — перебила его шатенка. — Дай ему сказать, Гермиона, — настоятельно попросил Поттер. — Но я хочу видеться с Розой, хотя бы одна встреча в неделю в твоем присутствии, если пожелаешь, — голос у мужчины был ровный и спокойный, совсем не вязался с нервным поведением в суде. — С чего такая покорность? — спросила девушка. — Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты это дело выиграешь и тогда я останусь ни с чем. Я готов расстаться с деньгами, квартирой, но не с дочерью, — Гермионе его слова были понятны, — Я знаю, что наломал дров, и мне, правда, жаль, а еще я знаю, что мои извинения ничего не исправят. — А ты попробуй, — возразила она, — Я согласна, но только пока ты чист: одна доза и довольствуйся судебным запретом. — Справедливо, — заключил Рон и постарался улыбнуться, — Спасибо, Гермиона. — Пришлю бумаги на подпись завтра утром, — девушка встала, попрощалась с Гарри и последний раз окинула взглядом квартиру, куда впервые принесла Розу, где когда-то она была так наивно счастлива, отлично понимая, что больше сюда не вернется.

***

      Он ждал "этого", но определенно готов к "этому" не был. Такое происходит - иногда пациенты умирают на операционном столе. Дело чаще всего даже не в хирурге: сердце не выдержало или иммунная система оказалась слишком слаба. Просто нельзя в двадцать пять быть лучшим молодым хирургом и никого не потерять.       Просто нельзя, чтобы в жизни Драко Малфоя все шло параллельно и хорошо, что-то да обязательно пойдет по пизде: невинная жизнь, погибшая от кровоизлияния в мозг, к примеру.       Поэтому у него было полное право глушить уже третий бокал "Огдена", благо дети проводили время у Поттеров, которым вдруг стало слишком мало своих двоих и третьего на подходе.       Последнее, что хотела увидеть Гермиона, это в стельку пьяного Малфоя, когда она принесла с собой новости о Уизли. Мужчина сидел на ковре, притянув колени к груди и запустив пальцы в волосы, сжимая их до белизны в костяшках, рукава абсолютно белой рубашки были закатаны, пуговицы расстегнуты до середины,рядом стояла початая бутылка виски. — Драко? — девушка опустилась перед ним на колени и взяла его лицо в ладони, — Посмотри на меня, пожалуйста. — Как прошла встреча с Уизли? Все обсудили? — он был пьян. Пьян и очень зол. — Кстати, спасибо, что сказала. Ведь я совсем не волнуюсь о твоих встречах с бывшим или все-таки не бывшим? А, Грейджер? Взялась за старое - спасаешь убогих? C Пожирателем Смерти не так интересно, как с наркоманом? — горько усмехнулся блондин и вызывающе взглянул на неё.       На самом деле это было лишь вопросом времени, когда Малфой сорвется, когда столько лет скрываемой боли вырвутся наружу, когда в стену полетят бокалы, а в Гермиону оскорбления и крики. Крики, наполненные болью, не болью человека, потерявшего пациента на холодной операционном столе, болью отвергнутого светловолосого мальчика, которого любили сильно, но недостаточно.       Мальчика, что вырос слыша ложь, наблюдая пытки невинных и лицемерие со стороны людей, которым, ему казалось, он мог доверять.       Она лишь наблюдала. Стояла, боясь пошевелиться, и наблюдала, как один из самых сильных в её жизни мужчин звонкими осколками разбивался, стеклянным крошевом рассыпаясь, а в один момент просто затих. — Я не смог его спасти, вообще никого не смог. Ни тогда, ни сейчас, — прошептал Драко, опустив голову на плечо Гермионы. Это не было правдой, не полностью. — Ты спас меня и Розу, —возразила девушка, мягко поглаживая его по голове и опускаясь вместе с ним на пушистый ковер. — Семью не выбирают, Грейнджер, — словно не слыша её, продолжал он. — Но Панси, Тео и Блейза ты выбрал сам. — Тебя и Розу тоже, — тихо закончил за неё блондин, заставляя девушку оцепенеть ненадолго. Гермиона поспешила взять себя в руки, крепче сжимая его в своих объятьях. . — Драко Малфой, пожиратель смерти, умер в той войне семь лет назад. Драко Малфой, что сидит передо мной, целитель, умеющий сострадать, друг, на которого можно положиться и отец, о котором можно только мечтать. У этого Драко есть выбор, — мужчина поднял на неё глаза. Шатенка взяла его за руки и поднесла их к губам, бережно целуя костяшки, — Я не могу вернуться в твоё прошлое и спасти тебя, но я могу помочь тебе построить новое настоящее, даже если в нем не найдется места для меня. Я обещаю, что никогда не сделаю тебе больно. — Да ты влюблена в меня, — непривычно спокойным голос сказал блондин, хотя и был прилично шокирован словами девушки, что все ещё гулко отзывались в его голове раскатистой мелодией. — Уже пару недель, но спасибо, что, все равно, заметил, — с улыбкой подтвердила его слова Гермиона, потянувшись за поцелуем. — Выйдешь за меня? — Спроси меня об этом, когда протрезвеешь, и, боюсь, тебе придется просить благословения у Розы.

***

      На следующие два месяца она наконец-то смогла обрести такое долгожданное спокойствие, а потом Рон сорвался. Сорвался, все испортил и суд выписал ему запрет на приближение.       Гермиона оформила единоличную опеку, указав Драко Малфоя доверенным лицом её дочери, на случай, если с матерью что-то случится.