Она станет твоим искуплением

Год спустя

— Почему ты не хочешь мне помочь? — начиная раздражаться, спросила Панси, закрепляя прозрачную материю на манекене. — Потому что Теодор Нотт - свободный эльф, — ответил мужчина, вальяжно развалившись в кресле, — Ты криво закрепила, сладкая. — Отьебись, — зло прошипела брюнетка, — заново драпируя ткань, — Это День Рождения твоего лучшего друга, к тому же Леди Нарцисса возвращается из ссылки. — Бордо, устрицы и дом в Корсике - это не ссылка, а отпуск от английского снобизма, — с ухмылкой возразил он.       В отличие от Паркинсонов, открыто не выражающих свою лояльность Темному Лорду, Нотты не просто были на его стороне, отец Тео являлся одним из самых ярых его сподвижников, за что и поплатился, получив пожизненное заключение в стенах Азкабана. — Её разлучили с сыном, — уже тише добавила Панси. — Не навсегда.       Тео не злился на Драко за то, что тот, в отличие от большинства отпрысков Пожирателей, своей семьи не лишился. Но определенно был зол, что даже Люциусу Малфою даровали помилование, пусть и запретили когда-либо вновь въезжать в Британию.       Люциус был таким же трусливым ублюдком, как и Нотт-старший, вот только его отец, вопреки всему, оставался хорошим отцом. Он бы никогда не позволил сыну принять метку, даже если ради этого стоило бы отдать собственную жизнь.       Может он и слепо верил в идеи Волан-Де-Морта, но не был законченным идиотом.       Панси нельзя развести на жалость, еще с трудом вывести на сочувствие, но на жалость - нет. Она благодарна родителям, что те сумели сохранить и лицо, и деньги, а еще отвалили от неё с замужеством, сквозь пальцы смотря на её карьеру дизайнера, квартиру в магловской части Лондона и интерес к девушкам.       У Паркинсон столько кузенов, что на ней род уж точно не прервется. Просто не создана она для браков, ночных подьемов, подгузников и обсуждений светских сплетен за чаем в благотворительных обществах подруг её мамы. — Они ведь оба были помечены, — вдруг заметил Тео, проводя рукой по предплечью. — И доказали, что наше рождение нас не определяет, — Панси сбросила туфли и с ногами забралась на подоконник. — Похоже чистая кровь уже давно ничего не решает. — И когда мы только успели так продешевить? — усмехнулась девушка, переводя взгляд на друга — Так ты поможешь мне? — Панс, — Тео закатил глаза и сел рядом, притягивая её к себе за плечи, — Ну, как же я могу тебе отказать?

***

       Гермиона не находила себе места: за обедом Джинни невзначай обмолвилась о возвращении Нарциссы Малфой в Лондон. — Поверить не могу, что ты не знала, — удивилась рыжеволосая, передавая маленькую Лили подруге. — Поверить не могу, что он мне не сказал, — рассерженно прошипела Грейнджер, стараясь не разбудить девочку, — Может еще не поздно согласится на командировку? — пару дней назад Кингсли предложил ей поехать в Болгарию в качестве посла от Британского магического общества.       Не смотря на всю консервативность востока, болгары одни из немногих, кто попытался внедрить элементы магловского быта в жизнь волшебников, Кинглси эта мысль показалось заманчивой, а Гермиона подходящей кандидатурой. Но девушка поспешно отказалась, ссылаясь на то, что не может оставить Розу одну так надолго. Малышка бы даже не заметила её отсутствия, но это было первый День Рождения Драко в статусе её...её Драко. — Оставишь Розу одну в компании чистокровных снобов? — уточнила Джинни, умело орудуя палочкой, раскладывая чистые вещи. От Кричера толку было абсолютно никакого, а бывшая Уизли словно была создана для того, чтобы быть женой и матерью. — Скорпиус за ней присмотрит, — как будто это было само собой разумеющее. — Скорпиусу пять, — заметила девушка. — И все же он порой гораздо сознательнее своего отца, — Джинни лишь развела руками - и не поспоришь.       Гермиона уложила Лили в кроватку и с улыбкой посмотрела на девочку, так похожую на Гарри. Со временем она стала совсем забывать, что и Роза когда-то была такой же крохой. — Скучаешь? — спросила рыжеволосая, поправляя покрывало дочери. — По слезам по среди ночи, подгузникам и грудному вскармливанию? Определено нет, — Джинни тихо рассмеялась и вместе с подругой вышла из детской. — Кофе? — Нет, спасибо. Мне сегодня еще нужно вернуться на работу, — Гермиона покачала головой и обняла девушку напоследок. — Милая, Нарцисса может и Малфой, но она в первую очередь мать, и, я уверенна, будет рада, что её сын счастлив, — шатенка нервно усмехнулась. "Повезло мне, как утопленнице"

***

      Предложение Кингсли Гермиона все же приняла, попросив сдвинуть сроки командировки на более раннее время, чтобы успеть вернуться к празднику. Весь остаток своего рабочего дня она честно планировала закатить Малфою скандал и обидеться на пару часов, но по-возвращению домой желание выяснять отношения отпало.       Драко играл с детьми в саду, выпуская разноцветных бабочек из палочки на радость Розе. Девочка заливисто смеялась и тянулась ручками за ними, пока Скорпиус что-то оживленно рассказывал отцу.       Как же гармонично рыжеволосая Роза смотрелась рядом с Малфоями, как будто так всегда и было, как будто так и должно было быть. Тихо вернувшись за колдографом в дом, девушка сделала кадр.       Спустя год Гермиона не могла и представить свою жизнь без них: просыпаться и не видеть Драко рядом, будить детей и не щекотать сонного Скорпиуса, возвращаться домой и не прижимать к себе маленькую Розу - немыслимо. — Гермиона! — поляну огласил звонкий детский голос. Мальчик со всех ног бежал к ней, — Папа катал нас на метле сегодня, ты представляешь? — радостно щебетал ребенок, потянувшись за объятьями, — Мы были так высоко. — Высоко значит, — девушка присела, чтобы обнять малыша, и бросила недовольным взгляд на мужчину.       "Нужно было спрятать все метлы в доме" подумала она и, взяв Скорпиуса за руку, направилась в сторону Драко. Роза, сидевшая на коленях блондина, наконец-то обратила внимание на маму и чмокнув её в щеку, убежала вместе с мальчиком. — Ты из них будущих игроков в квиддич готовишь? — спросила она, садясь на клетчатое покрывало и сбрасывая неудобные туфли - подарок Панси. Очень красивый, очень дорогой и очень неудобный подарок. Драко тут же потянул её на себя, ложась на плед. — Выиграют кубок школы, — с улыбкой произнес мужчина, зарываясь носом в её волосы. — Не будут наши дети учиться на одном факультете, — Драко что-то недовольно промычал и поцеловал девушку в изгиб шеи, — Когда собирался рассказать мне о Нарциссе? — мужчина издал разочарованный стон и, подперев голову рукой, чтобы смотреть на неё, заговорил: — Когда бы сам осознал этот факт. Хочешь чтобы я извинился? — Гермиона отрицательно покачала головой и нежно провела по его щеке. — Она знает об этом? — девушка вытянула вперед руку с поблескивающим в лучах заходящего солнца кольцом на безымянном пальце. Драко коснулся фамильного герба на перстне невесты. — Ты правда думаешь, что я набрался смелости попросить благословения у твоего отца, но своему рассказать забыл? — шатенка улыбнулась, сплетая их пальцы. — Грейнджер не тупи, ты без пяти минут моя жена, конечно, мои родители об этом знают. И предугадывая твой вопрос - всем абсолютно до лампочки, что кровь у тебя не голубая, — девушка подавила в себе смех. — Так уж и до лампочки? — с подозрением уточнила она. — По правде говоря, выбора то у них особо не было. — Поставил маму и папу перед фактом совсем, как взрослый мальчик? — Драко в ответ щелкнул её по носу, — Пора ужинать, — сказала девушка, поднимаясь. — Дети съели упаковку шоколадных лягушек, — немного виновато произнес мужчина. Гермиона свела брови. — Ты серьезно? — Твоя дочь может быть очень убедительной, — попытался оправдаться он, выставляя ладони вперед, капитулируя. — Она из тебя веревки вьет, — заметила девушка, больше не сдерживая улыбки. — Как и все женщины в этом доме.

***

      Залитая солнцем Болгария, пропахшая солью Черного Моря, Гермионе не нравилась. Дело было не в безупречно приготовленных мидиях в белом вине, тягучем кашкавале* и рубиновых прибрежных закатов - нет.       Она просто скучала по дому, а еще, как чумы, боялась скорого приезда свекрови. И все же поездка оказалась плодотворной: местное Министерство Магии далеко продвинулось в интегрировании магловских технологий в жизнь волшебников, здешняя аристократия вовсю использовала компьютеры и кабельное, в разработке даже стояло что-то вроде развлекательного канала. Гермиона, как маглорожденная, их восторгов по поводу "ящика с картинками" не разделяла, однако она искренне восхищалась тем, как старательно болгары пытались осовременить свой быт. Они признавали, что в некоторых аспектах маглы во многом превзошли волшебников, и это попросту не могло не радовать.       А еще огромную радость ей доставила встреча с Виктором, знакомство с его женой Русланой и двойняшками Юной и Яной. Увидев её Гермиона, лишилась дара речи, настолько красивой была Руслана: длинные русые волосы сплетенные в косу, огромные голубые глаза и улыбка такая, что она сразу почувствовала себя, как дома, в родовом гнезде Крамов.       Виктор изменился не только внешне, развитая мускулатура и мужественные черты лица были скорее приятным дополнением к той мудрости, что к своим двадцати девяти годам успел приобрести болгарин.       Последний вечер девушка провела в доме у Крамов, после ужина, заботливо приготовленного Русланой, они с Виктором пили пряное вино на терассе, любуясь морскими просторами. — Драко Малфой значит? — начал разговор мужчина. Гермиона мечтательно прикрыла глаза, вспоминая о доме. — Похоже новости летят через океан, — заметила она. — Скучаю по Англии. — Не ври, ты терпеть не можешь её серость, — Виктор в ответ низко рассмеялся и подлил девушке вина. — Ты выглядишь счастливой, — сказал он, вызывая у Гермионы улыбку. — Я и правда счастлива. Ты бы видел, как чудесно он ладит с Розой, даже я так хорошо не справляюсь. Порой у меня бывает ощущение, что он всегда знает, что нужно сделать, как будто в его голове целый ворох правильных ответов и поступков. — Так было не всегда, Миона, — Виктор напрямую намекал на не безызвестное прошлое Малфоя. — Мы все совершали ошибки, — острая потребность защитить то, что ей дорого, пробила Гермионе грудь. В Европе к участникам войны на "той" стороне все еще относились осуждающе, не без причин, но всё же. — Я просто беспокоюсь о тебе, — стараясь сгладить ситуацию, произнес мужчина. — И я ценю это, — шатенка коротко сжала его ладонь, — Иногда, когда я укладываю детей, мне хочется, чтобы Скорпиус назвал меня мамой, — эта мысль недавно поселилась в голове девушки.       В какой-то момент дети стали "нашими", а забота о светловолосом мальчике такой же привычной, как заботе о родной дочери. — Я знаю, что я - не она, но мне бы так хотелось, — она печально улыбнулась. — Может быть в одно утро ты проснешься, а он вбежит в спальню с радостным криком "мама", — мягко произнес Виктор, наблюдая за играющими на пляже девочками и своей женой, — Я так близок с Юной и порой совсем не понимаю Яну, она для меня так же далеко, как звезды, но я бы не смог представить свою жизнь без неё. Когда я слышу их голоса, внутри меня все замирает, — странно было слышать такие трогательные слова от такого мужчины.       Всем своим видом Крам излучал силу и немного ужаса, но Гермиона помнила его в школе, и ту доброту, что жила в нем, ту, что стены сурового Дурмстранга, многие годы поисков любви и война не смогли забрать. Старше и взрослея, Виктор оставался тем же парнем с робкой улыбкой, что когда-то пригласил её на Святочный Бал. — Ты встретил ту, что искал. — Скорее она нашла меня, — он широко улыбнулся, — Эта хрупкая на вид женщина умеет добиваться своего, — Гермиона рассмеялась. — Жалуешься? — c легкой насмешкой спросила, вернувшаяся Руслана. — Только не на тебя, сердце моё, — ответил мужчина, притягивая её к себе на колени. Грейнджер почувствовала себя лишней в этой семейной идиллии. — Тебе не стоит волноваться, дорогая Гермиона. Когда мужчина любит, он никогда не отпустит, — на распев произнесла женщина, подарив ей ласковую улыбку, — Если это твоё, ты почувствуешь.       Уже чувствовала.       С Драко она смогла найти то, что так долго искала - безопасность, безграничное чувство защищенности. Словно упади она, он обязательно её поймает.       Драко Малфой стал исцелением для шрамов, покрывающих её с ног головы. Рядом с ним она наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Сняв мутный целлофан, в который Гермиона на долгие годы обернула свои чувства, она поняла:       В этом и есть суть свободы. Это больше не левитация, это полёт.