Она станет твоим искуплением

— Забини, тебе саламандра в ухо дыхнула? Ты вообще мимо ритма фигачишь, — возмутился Роман Селвин, пытаясь догнать барабаны, играя на клавишах. — А что никак не выйдет впечатлить подружку, Селвин? — оскалился Аурелио, прокручивая палочку между пальцев. — У нас репетиция, а не конкурс красноречия, девочки, — прервал их перебранку Скорпиус и подошел к кузену, — Найди себе соперника по размеру, старик. Чет ты доебался до парня? — уже тише продолжил блондин, чтобы было слышно только им двоим. — Не твоего ума дела. — Ну, давай, придурок, поругайся еще и со мной, — отдернул его Скорпиус и положил руку на плечо Аурелио.       Парень выругался сквозь зубы и скинул руку Малфоя. — Есть желание кого-то спасти, так пиздуй и найди своего мальчика, — продолжил огрызаться Забини, резко встал со своего места и вышел из Выручай-Комнаты, бросив палочки на край сцены.       Скорпиус едва сдержался, чтобы не приложить кузена лицом о медные тарелки, но виду не подал, что слова его задели.       Он скучал по Альбусу, скучал так сильно, что был готов волосы на голове рвать. Не сказанные слова жгли горло, невыраженная нежность вот-вот была готова сдавить грудную клетку, раздробив кости.       Скорпиуса ломало.       Он словно медленно забывал, как дышать.       Роза подбежала к брату и вычурно весело обняла его за талию, прижавшись щекой к худой спине. — Привет! — звонко поздоровалась девушка и ущипнула Скорпиуса за бок, — У тебя на лице сейчас такая палитра эмоций, так что, если не хочешь привлечь к себе внимание, возьми себя в руки. Всем и так очень интересно, что произошло между тобой и Аурелио, — прошипела Роза. — Спасибо, сестрёнка, — вымученно улыбнулся Скорпиус и повернулся к ней лицом, целуя рыжеволосую в лоб, — Как тебе новая песня? — Ну... — неуверенно протянула Роза, делая шаг назад и отводя глаза в сторону, — Миленько. — Понятно, ценительница искусства, — отмахнулся от неё Сокрпиус, спрыгнул со сцены и подал сестре руку. Рукав рубашки задрался и на тыльной стороне Роза успела разглядеть наливающийся фиолетовым синяк. Девушка обеспокоенно посмотрела на брата и мягко коснулась его руки, — Ой, Ро...я утром навернулся с кровати и задел тумбочку, вот и боевая рана, — закатил глаза Скорпиус и поправил рукав. — Кошмар? — Наоборот... — многозначительно подмигнул блондин и Роза скривилась, — Какие мы нежные, — передразнил её Скорпиус и, притянув к себе за плечи, потянул сестру на диван, — Как дела? — Устала, — честно призналась Роза, подтягивая под себя обтянутые в горчичные колготки ножки. Скорпиус коротко усмехнулся и провел рукой по её волосам. Девушка забавно сморщила веснушчатый нос, недовольно фыркнув. — Поменьше учись и побольше отдыхай. — Я старалась. Но, как только я заканчиваю с уроками, как по волшебству прилетает смс от Панси, — выдохнула Роза, — Тут пришей, тут отшей, тут отпари, так делай, так не делай, такая ткань, не такая... — Понял я, понял, — прервал разбушевавшуюся сестру Скорпиус, — Тетушка - злобная мигера, — Роза подняла на него полные мучения глаза и подтески захныкала, — Ну, чего ты... — улыбнулся блондин. — Есть сигарета? — А из тебя потом демоны не полезут? — влез в разговор Тед и сел в кресло напротив, закладывая подушку за голову.       Роза смерила его уничтожающим взглядом и парень, легко пожав плечами, выбил для неё сигарету из пачки. Рыжеволосая резко затянулась и зашлась кашлем, прикрывая рот рукой. Скорпиус тихо рассмеялся, похлопав сестру по спине. — Вот гадость, — прохрипела Роза и вернула сигарету Люпину.       Тед весело прыснул, глянув на рыжеволосую из под отросшей болотно зелёной челки, настолько мерзкой, что складывалось ощущение, как будто гриндилоу блевануло ему на голову и заодно пожевало тедову шевелюру своими гнилыми острыми зубами.       Роза внезапно сама рассмеялась от своего мысленного сравнения, схватила пеструю желтую подушку с рюшами-кисточками и рассмеялась прямо в неё, падая головой на колени брата.       Скорпиус лучезарно улыбнулся и с души в момент отлегло, как будто он разом взял и выплюнул всю черную склизкую гниль, пробравшуюся в его грудную клетку и сковавшую мышцы своими мерзкими вонючими лапами.       Просто Роза...       Роза умела так смеяться, рассыпчатым смехом - тем редким, заливистым, как ручеек. Никто так больше не умел.       Его Роза.       Сестра. — Малфой!       Оливия Гринграсс вошла в Выручай-Комнату, легкое покачивая бедрами. Её пшеничные локоны подрагивали от каждого шага, за версту веяло элитным парфюмом с нотками лаванды, но не глубокий вырез на блузке, при виде которого Тед громко присвистнул с фразой "Вот это буфера!", не старательно нанесенный макияж, поверх привычной холодной маски, не смогли скрыть от чуткого женского глаза Розы синяков под глазами, отливающих фиолетовым из под слоя тональника, губ, покрытых чешуйками обкусанной кожи, и мелко подрагивающих рук. — Внимаю каждому твоему слову, милая кузина, — Скорпиус по кошачьи оскалился, развалившись на диване, как истинный принц.       Оливия одарила его недовольным ленивым взглядом, изящно изогнув левую тщательно подведенную бровь, и, скрестив руки на груди, цокнула языком, откинув волосы за спины. — Альбус приехал, — как бы невзначай заметила блондинка и только с годами взращенная выдержка помогла Скорпиусу не сорваться с места в туже секунду и сломя голову побежать в подземелье, — Он в своей комнате и тебе лучше побыстрее оторвать свою эгоцентричную задницу, иначе его заклюют стервятники. — Скорее искусают змеи, — поправил её Тед, игриво подмигнув.       Оливия даже не удостоила парня взглядом, продолжая смотреть на кузена с легко уловимым "мне эта благотворительность вообще не всралась, я просто возвращаю долг", и, развернувшись на каблуках, вышла из Комнаты, полоснув безразличием, как хлыстом. — Долго сидеть будешь? — аккуратно поинтересовалась Роза, заглядывая брату в лицо и едва не лишилась глаза, когда Скорпиус резко вскочил с дивана и серебряная цепочка, висевшая вместо ремня на джинсах, больно щелкнула её по носу, победно звякнув. — Ещё сигаретку, Малфой? — хищно облизнулся Тед, смотря вслед уходящему блондину. Роза без слов показала другу средний палец и легла на диван, сдавленно простонав и прижав подушку к лицу.       С этой учебой охота была удавиться.

***

      Скорпиус двигался по инерции, не обращая внимания на щебечущих девушек, прижимавших ладошки к ушам друг друга, передавая очередную сплетню, и, с учетом того, как они хищно смотрели на него, злобно хихикая вслед, - сплетня была о нем.       Стайка пикси.       Пару раз в него врезалась кучка перваков, бегущий во двор, морозить уши и валять друг друга в снегу. Краем глаза он даже заметил Леона, тщетно пытавшегося держать марку и, не дай Мерлин, прослыть недостаточно малфоевским поведением, но и он в конце-концов поддался общему потоку и вместе с остальными детьми кинулся на улицу, выкрикивая глупости по дороге.       Скорпиус с минуту простоял у стены ведущей в гостиную, вспоминая пароль.       Хуевый староста.       А когда вошел, добрел до спальни Альбуса, как в бреду.       Все о чем он мог думать - перепачканные в краске пальцы, тонкие ключицы, болезненно выпирающие из под растянутых футболок с аллюзиями вместо принтов, в которых Сокрпиус, будучи далеко не идиотом, так и не разобрался. Думать об искусанных в кровь губах, тонкой оправе очков, больших зелёных глазах блестящих и влажных.       Первое, что едва не сбило парня с ног - спальня.       Пустая спальня.       Никаких эскизов прилепленных то здесь, то там, никакого пушистого серого покрывала и разбросанных по полу фантиков из под шоколадных лягушек.       Вообще ничего.       Пустота.       Только грустные инициалы на тяжелой резной двери, смотрящие на Скорпиуса так жалобно, что ему страшно захотелось, обрушить каменные своды себе на голову.       В Слизерине старшекурсники предпочитали жить в отдельных комнатах, кто-то, конечно оставался в общих спальнях, привыкнув к сопению с соседней койки еще с первого года, но кто-то слишком ценил личное пространство для этого, как Альбус, или постоянно нуждался в месте для потрахаться, как Аурелио.       В общей спальне помимо Альбуса был русоволосый долговязый пятикурсник с лицом, усыпанным веснушками. Скорпиус одним взглядом дал понять, что лучше бы ему свалить и парень мгновенно ретировался.       Скорпиус умел так смотреть и Роза умела.       Спасибо Гермионе.       Альбус так спокойно раскладывал вещи, поправлял фото на тумбочке, взмахом палочки отправлял рубашки по вешалкам, что Сокрпиусу неприятно сдавило грудь такой тупой детской обидой, как когда Роза сумела взлететь на метле выше него, он захотел её переиграть и упал с тринадцати футов, ободрав колени и вывихнув плечо. — Привет, — наигранно весело поздоровался темноволосый, сдув челку со лба и поправив очки кончиком указательного пальца.       Скорпиуса затошнило. — Все хорошо? — обеспокоился Альбус и сделал шаг в направление к блондину.       Один. Второй.       У Скорпиуса закружилась голова. — Я не знал, что ты приезжаешь сегодня, — постарался взять себя в руки парень, но голос все равно предательски дрогнул, слова вырвались с хрипом, — Твоя комната пустая, — совсем растерялся блондин и проникся омерзительной жалостью к самому себе. — Это пустяки, — так же весело ответ Альбус и продолжил скакать по комнате, как горный козел, туда обратно, шныряя из угла в угол с вещами, — Ирис считает, что расширение круга общения пойдем мне на пользу, а общая спальня - отличным повод обзавестись друзьями.       "Расширение круга"...."друзьями"....       Куда, блять, Морганы побойся, делся его парень?       Скорпиус сжал кулаки, выругался сквозь зубы и схватил Альбуса за плечи. — Да хватит уже метаться! — выкрикнул блондин, хотя больше это было похоже на рык. Злой, животный, полный агрессии, стремления защититься.       Альбус испуганно замер на месте и аккуратно вырвался из хватки Скорпиуса, сделал пару шагов назад и кивком головы указал блондину на дверь. — Тебе лучше уйти, Скорпиус, — тихо заключил парень, отводя взгляд в сторону.       В Малфоя как будто петрификусом запустили.       Крошечное окно под потолком жалостливо скрипнуло и со всего размаху ударилось о каменную стену под порывом зимнего ветра. — Уйти? — и словно голос не его был вовсе, — Ты не отвечал на мои письма два месяца, ты не звонил и запретил приезжать и сейчас ты просишь меня уйти....Ты вообще в своём уме, Ал? — разбушевался не на шутку Скорпиус и ударил кулаком в деревянный столб кровати. Зеленый полог едва качнулся и вернулся на место, как ни в чем не бывало. — Понимаешь... — спокойно начал брюнет, словно и не заметил малфоевского крика, пронзившего пол подземелья, — Это часть терапии: мне нужно начать общаться с другими людьми и отдалиться от тебя, чтобы избавиться от зависимости, — уверенно продолжал Альбус, мягко жестикулируя руками в воздухе.       Скорпиус слушал его и слушал и все больше это напоминало ему какой-то сюрреалистичный сон: куда пропали алеющие щеки, искрящиеся изумрудные глаза - он не узнавал парня, сидящего перед ним. — От какой зависимости? — блондин непонимающе потряс головой, отгоняя непрошеные мысли. К горлу подкатил комок и Скорпиус чувствовал, еще минута и его вывернет прямо на стеганный викторианский ковер. — От тебя, Скорпиус, — пощечина звонко хлестнула Малфою по щеке, выжигая клеймом слова на его лице.       "От тебя"..."от зависимости"..."уйти"... — С каких пор любовь стала зависимостью? — Скорпиус сделал шаг назад и открытая дверца шкафа больно врезалась ему в позвоночник, отрезвляя, — С каких пор любовь стала зависимостью? — громче повторил блондин, — С каких пор, Альбус? — взревел Скорпиус, хватаясь за волосы на затылке и растягивая их в разные стороны.       Сердце забилось так громко, что этот метроном можно было услышать в ушах.       Раз, два       Раз, два       Сбивчиво, часто.       Он никогда не кричал на него.       Даже голоса не смел повысить.       А сейчас ему так хотелось орать, во все горло орать, схватить хрупкую фигуру Альбуса и встряхнуть хорошенько, раз так ебадцать, чтобы выбить эту дрянь из головы.       Скорпиус сделал вдох, еще один, затем еще парочку, поднял глаза наверх и его, как кипятком ошпарило.       Альбус, его Альбус, сидел на постели сжавшись в комок, притянув колени к груди и крупная дрожь сотрясала его. Скорпиус потянулся ладонь к его щеке, собираясь коснуться - так было нужно.       Нужно было прижать к себе, успокоить, обнять покрепче, уберечь.       Сказать вот он - я, твой парень, любовь, блять, всей твоей жизни.       Со.Мной.Ты.В.Безопасности.       Но Альбус отпрянул, дернулся, как от удара, перехватил руку Скорпиуса и отбросил в сторону. Брезгливо. Словно одна мысль о его прикосновении была Поттеру омерзительна.       Он не помнил, как вышел из комнаты, не помнил, как прошел через гостиную полную слизеринцев, шипящих ему в спину, как клубок змей, добравшись до собственной спальни, он окончательно обезумел, все здесь напоминало об Альбусе, каждый предмет, рисунок и фото на тумбочке в рамке, пачка цветных карандашей, ластик завалявшийся под столом.       Альбусом тут все дышало.       Скорпиус от некогда любимого запах задохнулся, голова пошла кругом, комната поплыла, живот скрутило, он успел лишь сделать пару шагов до ванны, когда его вывернуло на пол водой и горькой желчью. Его рвало снова и снова, пока горло не начало нестерпимо жечь.       Он посмотрел на себя в зеркало, коснулся ладонью чуть выше груди и соленая слеза упала прямо ему на палец.       Жалкий.       Сломанный.       Разбитый.        Слизеринский принц.       Скорпиус рассмеялся своим мыслям, но вскоре смех перерос в истерику, он упал на колени, на голый кафель, струйка крови скатилась по голени вниз и он разрыдался.       Ревел, как ребенок, громко, надрывно, заикаясь, сжавшись в клубок на ледяном полу.       Краны прорвало вместе с ним, вода лилась и уходила, опять лилась и уходила, смешиваясь с подростковыми слезами.       Грудь разрывало на части, Скорпиус захлебывался собственными чувствами, он звал Альбуса...жалобно, тоскливо, пока не охрип, пока голос совсем не пропал.       Он вышел из ванной шатаясь и плохо держась на ногах, часы предательски пробили три утра, вода стекала с него ручьем, оставляя кривые лужицы позади, он рывком сдернул рубашку, скинул джинсы и ботинки, тяжелые от воды, закутался в одеяло и вышел в гостиную.       Джеймс сидел у его двери, вытянув ноги вперед и подбрасывая в верх золотистый снитч, игриво подрагивающий крошечными крылышками. — И долго ты тут сидишь? — спросил Скорпиус, сползая по стене вниз и садясь рядом, Джеймс глянул на тяжелые дедовские часы на правой руке, пожал плечами и зубами выдернул пробку из бутылки Огдена — Дружба - дело круглосуточное, — как само собой разумеющее сказал шатен и протянул Скорпиусу виски.       Хотелось сдохнуть.

***

      На следующее утро Скорпиус не появился на завтраке, не появился на первой паре и даже на обеде. Никто не видел его в течении дня. Студенты, как пчелы, суетились по школе, передавая друг другу новость о распаде самого красивого дуэта. Некоторые девчонки даже шмыгали носома, уверяя, что после этого в любовь до конца верить было уже невозможно.       Альбус воодушевленно отвечал на уроках, смеялся за столом с сокурсниками и совсем не обращал внимания на взгляды полные осуждения, как будто в его жизни ничего не изменилось.       Как будто парень, которому он отдал своё сердце, сейчас не бился в агонии в своей комнате.       Роза даже смотреть на него не могла, все внутри неё протестовало, взвивалось пламенем, обидой за брата. Скорпиус вынес столько дерьма рядом с Альбусом, чтобы тот бросил его, стоило Поттеру поправиться.       С Джеймсом они учтиво решили этой темы не касаться. Розе хотелось порвать младшего Поттера на британский флаг, а Джей был рад за брата и одновременно переживал за друга. В общем и целом творился пиздец и никто не понимал, как себя вести.       Алиса разок неудачно пошутила, что они распались совсем, как Beatles, настолько все привыкли видеть Джеймса, Розу, Альбуса и Скорпиуса вместе.       Впрочем распались не только The Beatles.       Когда Скорпиус наконец-то вытащил себя из постели, он перемещался по школе, как сомнамбула, зависал на уроках, получал нагоняи от преподавателей, не отвечал на звонки мамы, много курил и не появлялся на репетициях. В одном из разговоров он заявил Розе, что разучился играть и лишился голоса, потом отвернулся лицом к стенке, сказал, что разговор окончен и изобразил, что спит.       Правда, Скорпиус не спал уже неделю, либо не мог уснуть, либо кошмары пожирали его с ног до головы.       В один вечер, когда он курил во внутреннем дворе и холод пробирался через дырки на его джинсах, рядом приземлилась Оливия в белой шубке из меха викуньи, тряхнула волосами, с налипшими на них снежинками, набросила на его плечи теплую мантию и легким движениям руки попросила сигарету. — Выглядишь хреново, — пожала плечиками девушка и выпустила струйку дыма в небо, прижавшись к кузену поближе. — От души, Ливи, — безэмоционально ответил Скорпиус и положил голову на её макушку.       Оливия пахла холодом, печалью, сожалениями и разбитым сердцем. Скорпиус пах также.       Она не была теплой или уютной, как Роза, не смеялась громко и бесстыдно, как Алиса. Оливия была Оливией и он ценил её за это.       С Оливией было пусто, но не плохо...Не та поглощающая всё пустота, скорее ветер, приятный и освежающим, как легкий бриз на утреннем море. Он проходил насквозь и удавалось не чувствовать ничего, кроме этой легкости. — Давай сбежим, — тихо предложила девушка, тупо глядя в одну точку, бесстрастно. — И гореть нам потом в аду. — Мы и так в аду, Скорпи, — заключила Оливия.       Они переглянулись, едва слышно синхронно фыркнули и молча закурили еще по одной.       Они друг друга понимали.