меланхолия

когда телефон зазвонил во второй раз, трубку сняла мать эраста, лиза; говорила она всегда очень тихо, накручивая кудрявый локон на безымянный палец, который раньше оплетало обручальное кольцо. разговор длился недолго. спустя две минуты лиза повесила трубку. эраст как раз зашёл на кухню, чтобы попить кофе и нарисовать пальцем автопротрет на пыльном подоконнике. в комнате царила напряжённая тишина, но ни мать, ни сын не стремились её прервать. эраст оглядывался в поисках бабушкиной турки, а лиза, прикусив губу, сжимала в руках висевший на шее деревянный крестик. она медленно закрыла глаза и развернулась к эрасту. молчание продлилось ещё пару секунд, за которые лиза прожила десять лет, а эраст застыл во времени жучком в янтаре, а затем раскололось как апрельский лёд на реке. — бабушка умерла. эраст промолчал; он наконец заметил турку, перепачканную утренним кофе. подойдя к умывальнику, он включил воду и начал сосредоточено вычищать её… …а остатки кофе медленно тонули в мыльной пене. снова зазвонил телефон. эраст вздрогнул: он был уверен, что это невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. невозможно. дребезг затих, и на кухню водопадом обрушилась тишина. — невозможно, — прошептал эраст, вспоминая сестру. — раз этого быть не может, то этого и не было. — он повертел турку в руках, тщательно протёр её, затем поставил на полку рядом с ксюшей. кроме зеркал у эраста не было и другой вполне привычной вещи — часов, поэтому он не знал, сколько времени ушло на мытьё турки, однако искренне надеялся, что пара веков. вспоминая свой план бегства изо дня в ночь, он решил выполнить третий пункт — «зайти к соседу за зеркалом». эраст знал, что это будет трудно. очень трудно. соседи всегда относились к нему странно, как будто и не замечая его. поначалу эраста это радовало, однако вскоре ему понадобились спички, а последние деньги были потрачены на любимый персиковый джем. тяжело вздохнув, он направился в квартиру напротив, но ему не открыли. постучался в соседнюю. то же самое. проверив каждую квартиру на своём этаже, он остался ни с чем. тогда эраст поднялся на один этаж вверх. ничего. спустился на два этажа вниз. снова никто не открыл. эраст вздохнул и стащил спички из «ашана». он не любил воровать, да и никогда не старался скрывать свои действия от окружающих; но раз соседи не замечают его, то почему бы не попробовать применить это качество во благо?.. действительно ли это действие являлось благом? эраст не был уверен в этом. на свете было очень мало вещей, в которых он мог быть уверен. на этот раз он решил не пользоваться услугами гипермаркета и своей неприметностью, а всё-таки достучаться до соседей. и выбрал он ни какого-то абстрактного соседа, а виктора, живущего через две квартиры от него. виктор был заядлым кошатником и выкуривал по три пачки сигарет в день. кофе он категорически не пил, но зато насвистывал гимн ссср, поднимаясь по лестнице, и здоровался с эрастом, когда встречал его на лестничной клетке; эраст никогда ему не отвечал. в карих глазах виктора светилась честность и желание помогать людям, поэтому эраст и выбрал именно его. медленно зашнуровывая ботинки, он тоже попробовал воспроизвести любимую мелодию виктора, но вместо гармоничных звуков ему удалось расслышать лишь завывание ветра за окном. эраст шмыгнул носом и вспомнил, что уже три дня не ходил к бездомному, обитающему за «ашаном». нащупав в кармане несколько монет, он решил заглянуть и туда., но сначала виктор. виктор и зеркало. зеркало и левый глаз. левый глаз… эраст снова попробовал открыть его, но потерпел неудачу. сняв с двери цепочку, он вспомнил, что не взял ключи. эрасту очень не хотелось возвращаться за ними, потому что они лежали рядом со злополучным телефоном. эраст понадеялся на чудо и надавил на дверную ручку. чудо свершилось, и эраст переместился из скудно освещённой квартиры на лестничную площадку. повертев головой, он не заметил ничего необычного. непонятно, что он ожидал увидеть, но в голове пронеслась мысль, что за дверю не должно быть лестничной площадки. не должно быть и двери, ведущей в квартиру виктора. не должно быть виктора. ничего. но всё это было. и сам виктор тоже там был. он стоял рядом с горшком, где уже вторую неделю увядал фикус, и курил.