Осколки и эринии

Вики остановилась в массивном дверном проёме и потянула носом обволакивающий аромат истории: прогорклая пыль, кожаные переплёты и старая бумага. Тишина приятно давила на голову, а густой полумрак позволял воспалённым глазам немного отдохнуть. Поступь других посетителей, шорох переворачиваемых страниц и скрип письменных перьев тонули в вязкой приглушённой топи. Преисподняя оказалась самым тихим и спокойным местом в её посмертном существовании. Вики прошла вперёд, окидывая необъятное помещение чуть уставшим взглядом. Высокие стеллажи, заполненные фолиантами и свитками, тонули в темноте под потолком. Затхлые переплёты книг величественно возвышались над посетителями, навевая смешанное ощущение ничтожности всех вошедших. Бережно накапливаемые знания свысока взирали на бессмертных созданий, мнящих себя демиургами и вершителями судеб. В Преисподней ей нравилось намного больше, чем… чем дома. Ей не нравилось осознавать это чувство, категорически не нравилось, но ещё больше её бесило отсутствие желания что-то предпринять по этому поводу. Она никогда не отличалась кроткостью, никогда не отмалчивалась, но, видит бог, ежедневные дифирамбы преподавателей всё глубже и глубже впечатывали в неё клеймо безвольной марионетки. Регулярные спуски на Землю больше не вызывали в ней нескончаемую боль — только непроходящую усталость и толику раздражения. Её тошнило от осознания массового невежества. Люди в поте лица пытаются дать друг другу полную свободу выбора и даже не догадываются, что за них давно всё решили. Открытых возможностей по определению не существует. Всё строго расписано по пунктам: каждый поступок, кратчайшее слово, мимолётная мысль. И сомнительная честь следить за всем этим выпала ей — девушке, которая толком не пожила, которая лишилась малейшей уверенности в следующем дне и которая совсем недавно верила, что решение обойтись без шпаргалок на итоговом экзамене принадлежит только ей. Наверное, тот гонщик тоже уверен, что сбить насмерть маленькую девочку ради победы решился только он. С каждым днём Вики всё сильнее презирала общество людей и мечтала завести домик в Аду. Преисподняя естественна, конкретна и незыблема. Соответствующий путь демона — прямой, решительный, однозначный — сразу пришёлся по ей душе. Так и теряют человечность, да? Вики зевнула, прикрыв губы ладонью. Здесь витало знойное марево и усыпляющая духота, а она толком не спала три дня. Встряхнись. Бесперебойные головные боли и хроническая подавленность не убавят её решимости. Никогда. Ни в коей мере. Викарий, сухощавый демон с мученическим выражением лица, обратил на неё внимание лишь тогда, когда она хлопнула ладонью по старинному столу-бюро. — Как обычно, — безапелляционно заявила Вики, глядя на студентов в ближайшем ряду стеллажей. Смутно знакомые демоны просматривали корешки древних книг, негромко посмеиваясь над чем-то своим. При виде таких компаний она чувствовала себя чужой — в библиотеке, в Аду, просто за гранью смертной жизни — и при этом ощущала искреннее облегчение. Ничто так не бодрит бунтарский дух, как атмосфера дискриминации. Викарий вздохнул и потянулся к массивным стопкам под столом. — Должен заметить, ваши увлечения весьма подозрительны… — Вики метнула в него предупреждающий взгляд. По его лицу пробежала тень улыбки. — …И меня не похвалят за утаивание такого рода ситуаций. На вашем месте… — Поняла я, — перебила она, глядя на бережно поднятые тома в его обезвоженных руках. — Давай сюда. — …На вашем месте, — его тихий тон не изменился ни на йоту, — я бы принял во внимание и другие работы. Вики прижала тяжёлые потрёпанные книги к груди и вонзила в него напряжённый взгляд. Викарий снял перьевую ручку с уха, бегло начиркал что-то на маленьком листке, хлопнул ладонью по стопке в её руках и вернулся к учётной работе, словно ничего не произошло. Она взглянула на записку. «Соотношение греха и наказания. Том 1», Агриэль. — Это у тебя юмор такой? Или нравоучения? — Приятного чтения, — негромко отозвался он, не поднимая глаз. Вики рвано выдохнула и направилась к дальнему свободному столу, мысленно считая до десяти. Уже на месте, убедившись, что знакомых лиц поблизости не наблюдается, она разложила книги полукругом и пробежалась глазами по выцветшим обложкам: «Кара и воздаяние: практическое пособие для студентов пятых курсов» Марбаса, «Энергия бессмертных и смертное восприятие» Карро и «Человеческая душа и смертное тело» архидемона с непроизносимым именем. Книги в несколько сотен страниц, которые она бы в жизни (в вечности?) не нашла самостоятельно. У неё накапливалось слишком много долгов демонам. Вики сделала несколько быстрых вздохов, стараясь расшевелить тускнеющую концентрацию. У неё в запасе есть восемь часов, прежде чем Мими догадается поискать её здесь. Если не делать перерывы на приёмы пищи, возможно, она успеет немного подремать перед началом первого урока… На стол размашисто опустилась ладонь с заострёнными ногтями. — Что-то ты зачастила в Ад. Спину свело напряжением. С недавних пор гнев никогда не отпускал её душу. Он жил в ней, кипятил кровь и пульсировал в висках, обращая все помыслы в убийственное русло, и малейшее раздражение извне провоцировало колюще-режущий взрыв. — Скоро я буду появляться здесь гораздо чаще, — чаще встречать эту язву, чаще слышать её шуточки, чаще вдыхать её ядовитые испарения, господи. — Готовься. — Клещ вроде тебя не выдержит здесь и часа, — Ости мазнула незаинтересованным взглядом по разложенным книгам. — Не замечала в тебе черт заучки. Так хочешь привлечь внимание Люцифера? — Твоё, вообще-то, — в голове скандировали пёстрые оскорбления, хлёсткие подначивания и испепеляющие насмешки, но жуткая усталость вкупе с навязчивым страхом попасться обращали всё в прах. — Лестью ты ничего не добьёшься, — Ости забросила тяжёлые пряди волос за плечо, брезгливо поморщившись. — Ничтожества не в моём вкусе. — Тогда будь осторожнее. Ты так липнешь ко мне, что по школе уже слухи ходят, — Вики улыбнулась, как перманентная идиотка. По лицу демоницы пробежала рябь. — Меня не интересуют твои фантазии, киска, — она поддалась ближе, возвышаясь, как стена, которая вот-вот рухнет и расплющит. — Я лишь хочу передать тебе послание и отправить наверх. — И давно ты записалась в посыльные? Чёрные ногти царапнули по неровной поверхности стола. — Тогда же, когда твой пудель не удержался в полёте, — Ости перешла на вязкие медовые интонации, скривив губы в некоем подобии улыбки. — Никчёмный испугался грома и молнии, а обвинили почему-то меня. Так что закрывай свой грязный ротик и поднимайся в школу, пока я не общипала твои… — она презрительно махнула рукой в направлении её крыльев, — культяпки. Живое воображение Вики мгновенно исказило образ Энди, появившийся перед глазами: его судорожно вздымающиеся плечи, раскрытый в болезненном стоне рот и разбитая спина. От этой фантасмагории веяло таким тлетворным смрадом, что в её груди всё похолодело и болезненно сжалось. Несмотря на неутихающую влюблённость, Энди был хорошим и добрым парнем. Она физически не могла испытывать к нему неприязнь из-за неловких попыток флирта. — Я не даю пустых обещаний, — Вики вздрогнула — то ли от угрожающих ноток в голосе Ости, то ли от непойми откуда взявшей мысли: её ногти достаточно длинные и крепкие, чтобы выколоть глаза одной стерве. — А у Геральда к тебе пара вопросов. Вики подняла на неё молчаливый тяжёлый взгляд. Прежде чем тишина между ними привлекла внимание посторонних, она медленно сложила книги, прижала стопку к груди и поднялась. Ости отступила в сторону и ухмыльнулась, сделав приглашающий жест. — Беги, беги, — услышала Вики вслед, направившись к столу библиотекаря. В голове проносились плохие, очень плохие мысли. Они ползали слизняками по черепной коробке, оставляя за собой липкие следы, свивались кольцами, шипели как змеи и потрескивали хвостами. Викарий проводил её мрачным взглядом, в кой-то веке не проронив ни слова. Может, ей повезёт, и Ости вылетит из школы раньше, чем она сама.

***

В больничном крыле пахло травами и незнакомыми лекарствами. Это место навевало жуткие бесформенные ассоциации. Здесь всё напоминало о Земле: ласковые медсёстры, уродливые тела на стерильно-белых простынях и яркий солнечный свет, лучащийся из окон. Чистейший воздух, наполненный смертью — только таким и дышат люди. Точно так же пахло от мамы в их последние совместные часы. Может, она и сама так пахнет. Энди дремал в дальней палате, лёжа на животе. Вики осторожно присела на табуретку и посмотрела на его визуальную медкарту. Кроющие перья топорщились во все стороны, как булавки из игольницы, а лучевая кость проглядывала наружу. Здесь дразнящий неизвестностью запах чувствовался сильнее. Она могла сказать наверняка: сон напускной, как и непричастность Ости к этой ситуации. — О, Вики, ты тут? — громко раздалось над самым ухом. Мими беспардонно примостилась на её колено, словно не замечая на себе изумлённого взгляда. — Бедолага. Это же надо так. Вики метнула взгляд на Энди, но его лицо осталось спокойным. Лекарства хорошие, крепкие, просто так из беспамятства не выпустят. Она поморщилась от воспроизведённой воображением боли. — Ости сама не своя, — выражение досады на лице демоницы резко сменилось злостью. — В край озверела, с ума сойти. — Что случилось? — негромко спросила Вики. Мими шумно вздохнула и села так, чтобы лучше её видеть. На чистом лице, заметно оживившемся в предвкушении истории, резко выделялись глаза, полыхающие огнями Преисподней. — Начнём с того, что эта чокнутая не пойми зачем припёрлась на урок к Непризнанным. Я имею ввиду, только к Непризнанным… — она запнулась и посмотрела ей в глаза. Вики строжайше запретила себе отводить взгляд. — К слову, а где ты была? — Я не выспалась, — она прикусила язык. Мими смотрела на неё прямо, как на дуру. — Ушла в комнату и… Вики бегло осмотрелась, выискивая поблизости вездесущих докторов и медсестёр. Неограниченная доброта медперсонала граничила с каким-то маниакальным стремлением всё знать, всё слышать и всё запоминать. По крайней мере, ей так казалось. Врач улыбалась очень приветливо, когда призывала её выпить забвение. — Ну? — приподняла бровь Мими. — …И прогуляла, — Вики подняла на неё кающийся взгляд. Она сделала это машинально, из привычки, при полном осознании, что демоница за такое решение только похвалит. — Ты ещё исповедуйся мне, — усмехнулась Мими, прежде чем перейти на быстрый ожесточённый шёпот. — Так вот, эта сука явилась на совершенно бесполезный для себя урок. Когда Геральд отправил всех практиковаться, она вынудила Энди подняться в воздух и устроила над ним грозу. Молния проскочила близко, он припустил вниз и стукнулся крылом. Она повернулась всем телом к Энди, стукнув острым коленом угрожающе близко к её паху. Вики тихо шикнула, но Мими даже не подумала прерываться. — Я просто не понимаю, что с ней. А ты… — в мелодию её голоса вклинились резкие металлические нотки. — У тебя есть мысли по этому поводу? — Может, она хотела сделать это со мной, — пожала плечами Вики. Первый вариант, пришедший в голову, показался самым правильным. — Мы с Энди тесно общаемся. И это она сказала мне, что он здесь. — К слову, ей же всыпали по первое число, — рассмеялась Мими. — Она теперь до конца семестра будет бегать с поручениями от преподов. Настоящая сука. Вики натянуто улыбнулась. Её разрывало от смешанных ощущений: осознание чужой боли, перенимаемое от подруги раздражение, тлеющая ярость, удушающие воспоминания о брошенных книгах, перерасчёт долгов, мрачное предвкушение взбучки от Геральда… Последнее, впрочем, грозило лишь формальным и нудным зачитыванием нотаций. Ости уже приняла на себя основной удар, а высокая репутация умницы и отличницы, которая никогда не прогуливает и всё исполняет вовремя, включала в себя льготу особого расположения. — Вики, включись, — звонкий щелчок пальцами вырвал её из тумана прострации. На секунду её ослепило от обилия белого. — Что с тобой? — Извини, — Вики качнула головой, отгоняя остатки полудрёмы. И тут её осенило. — Я задумалась, как так вышло. — Как так? — Как Ости смогла сделать… — её взгляд зацепился за всклокоченные перья, — …такое. Мими молча перевела взгляд на крыло Энди. Вики закусила губу. Звенящая неизвестностью тишина становилась всё более неловкой, но демоница упрямо игнорировала это. — Геральд как раз объяснял это вашим, — она обернулась и пригвоздила её к месту одним взглядом. Так смотрят на бездарных лжецов и лицемеров, а не на подруг с привилегиями. — Он взбесился не на шутку, когда понял, что тебя нет. Он как раз послал Ости за тобой, так что… Мими поднялась и смерила её озлобленным взором. Вики почувствовала себя убийцей, пойманным на месте преступления. Ей хотелось сказать что-нибудь, что угодно, лишь бы разбить это рокочущее молчание. — Иди, — демоница махнула рукой в направлении двери. — И в следующий раз пизди поубедительнее. Осознание нахлынуло, как высокая волна к ничего не подозревающему ребёнку: Мими была в комнате. Алиби полетело прямиком в пекло ещё до того, как она озвучила его. Подруга всем своим существом выражала ёмкую отчётливую мысль: ложь — моя прерогатива… — …А ты единственная, кому я по-настоящему доверяю. Мими обернулась к Энди, ясно давая понять, что разговор окончен. Вики направилась на выход из этого стерильного Ада. К чёрту, как ни парадоксально.