Осколки и эринии

Ярко блестящие глаза беспорядочно скользили вокруг, стараясь не упустить ни малейшей детали. Обширное пространство аудитории не позволяло в полной мере осознать, сколько здесь собралось народу, но того, что Вики видела на первых рядах, ей хватало сверх меры: декан, завучи, заведующие кафедр, профессора, аспиранты, магистры, архангелы и архидемоны. Большую часть руководства и старшекурсников она видела впервые, но их потрёпанный существованием вид придавал ей уверенность: всё пройдёт замечательно, сверх того — потрясающе. — Эй, зубрила, на меня не кончи, — встрял Ади, примостившись рядом. Он мягко стукнул ребром ладони по её подбородку, заставляя закрыть рот. — Я так своему допуску не радовался, как ты этой архаике. — Свали в туман, — Вики махнула рукой, даже не взглянув на него. — Посещай занятия и не будешь в конце семестра бегать за ними. Ади фыркнул, закинул руку за спинку стула и осмотрелся вокруг. Она сильно сомневалась, что он найдёт здесь хотя бы одного своего знакомого. Вытащить его самого на конференцию было делом практически непосильным, но она, закусив удила, справилась. — Ещё раз: ты предлагаешь мне это вместо Пандемониума? — на лице Ади читалось неподдельное возмущение, а жестикуляция стала нервной и быстрой. — Ты знаешь, насколько часто Люцифер устраивает открытые вечеринки? Подсказываю: поколения смертных меняются быстрее. — Я сделала, что ты просил, — Вики сложила руки на груди. — Хотел дополнительных баллов? Пожалуйста. Или ты рассчитывал получить их просто так? — Да! Вы же, блин, подружки! — он всплеснул руками. — Слушай, Мисселина знает, по какому пути я иду. Твой недобор никак не связан с тем, что ты… — Но я никогда!.. — Подготовишь небольшое выступление, раскроешь тему — и всё… — И всё?! — Не понимаю тебя, — вздохнула Вики. Среди множества лиц и крыльев она зацепила взглядом Марбаса, и лихорадочно подскочивший пульс ударил в голову мощным залпом эндорфинов. — Тебе столько всего открыто… с рождения, кстати. Мне ради этого умереть пришлось. Иронично… — Так, всё. Не грузи меня своим эсисеционным кризисом, — поморщился Ади, подняв ладонь. — Слово-то какое. Эсисеция. — Экзистенция. — Этопиздеция. Когда люди успевают придумывать такую хрень? Вики застенчиво улыбнулась, полностью понимая его недоумение. Если уж люди, испытывая одни и те же трудности, не всегда понимают друг друга, то чего можно ожидать от бессмертных? Они ведь даже не пытаются проникнуться насущными проблемами «своих образов и подобий». Ади, с другой стороны, хотя бы проявлял интерес и искренне старался понять человеческую жизнь, а не твои внутренние переживания. Чего можно ожидать от демона? — А знаешь, что, — вдруг заговорил он, поддавшись ближе. — У меня есть кое-что такое, что точно заставит тебя кончить. — Удиви меня, — Вики обернулась к Ади, обнаружив его до неприличия длинный нос в паре миллиметров от своего лица. — Только не говори, что это твой член. До ужаса банально. — Что ты, — демон театрально приложил ладонь к груди. Он с подстрекающей ухмылкой потянулся к заднему карману брюк и нарочито медленно протянул ей сложенный пополам лист. Вики не могла отделаться от мысли, что Змей искушал Еву с точно таким же видом. Она развернула брошюру, пробежала глазами по известной информации и непонимающе нахмурилась. Ади смотрел на неё так, будто всерьёз ожидал эротического представления. — И что тут… — Вики ещё раз просмотрела брошюру, и её сердце на миг остановилось, — …такого… Ади залился звонким смехом и хлопнул её по плечу. Вики широко улыбнулась, как младенец, впервые увидевший мыльные пузыри. Список участников и тем был полон множеством приятных сюрпризов. — Возможно, я тебя сейчас удивлю, — выразительно начал Ади. — Но учёба далеко не единственное, чем здесь можно заниматься. Авторитетно заверяю. Вики прикрыла глаза и сделала долгий выдох. Его обречённая гримаса выражала не то недоверие, не то снисхождение. Как будто в её существовании мало источников гнева. — Это важно для меня, — запутанный поток мыслей бился о черепную коробку, отзываясь в ушах всевозможными вариантами, как уговорить и утаить главное одновременно. — Слушай, мне школы и так хватает, — он красноречиво провёл ладонью поперёк шеи. — Если я начну ещё и каждому встречному Непризнанному помогать в практике… — Каждому встречному? — она свела брови в напускном негодовании. Ади причмокнул губами и невозмутимо продолжил: — Да каким угодно Непризнанным. Или признанным. Или ещё кому-нибудь. Ты бы сама что выбрала: тусить с горячими гетеро в Аду или пялиться на цветочки? — Можем не только на цветочки. Демон закинул голову назад, запустив пальцы в волосы, и шумно выдохнул, будто говорил с упрямым ребёнком. Расщелина в Преисподнюю рокочуще гудела за его спиной, а позади неё, возле центральных ворот Факультета Рая, весело переговаривались ангелы. Вылитая картина приобщения к свету, только церковного хора поблизости не хватает. — Согласен, если… — выражение его лица медленно сменилось на лукавое, — …дашь мне кое-что взамен. Вики подняла бровь. Что (бес)смертный человек может дать молодому демону? Секс? Их последний задушевный разговор клеймом отпечатался в её памяти, навсегда изменив представления о демонах, и до сих пор вызывал в душе болезненный трепет. Ади было действительно стыдно за своё секундное влечение, а бередить незажившие раны она категорически не хотела. Душа? Её терзали глубокие сомнения в её наличии. — И что ты хочешь? — вздохнула Вики, предположив, что он ждёт именно этот банальный вопрос. Его вызывающая улыбка полностью подтвердила её подозрения. — Оставим это на будущее. Когда демон со спиралевидными рогами поднялся с места, все разговоры и копошения оборвались, словно по щелчку. Вики шлёпнула Ади по плечу и шикнула, чтобы он тише флиртовал с парнем в соседнем ряду. Он состроил ей издевательскую гримасу и всё же перешёл на выдержанный шёпот. Декан Факультета Ада зачитал краткое напутствие и покинул аудиторию, позволив организаторам представить первого участника. — Тема моего выступления, — прокашлявшись, начал светловолосый юноша, — «Влияние снов на состояние человеческой души». Вики слушала, как завороженная. Туманное понятие времени перешло в откровенную абстракцию. Кто-то в следующем ряду то и дело задевал ногой спинку её сидения, но вскоре этот раздражитель бесследно сгинул за пределами её восприятия. Весь мир подёрнулся некой трансцендентной пустотой — и только монотонная речь выступающих удерживала её в сознании. В какой-то момент она заметила, что в тетрадке остался только один чистый лист. Её выдернуло обратно в реальность, а рука машинально достала из сумки блокнот. Местные перьевые ручки, к счастью, не нуждались в чернилах и служили беззастенчиво долго. Вики различала смену участников только затылочной костью. Она пропускала слова сквозь себя, становилась частью голосов и презентаций, сама превращалась в непрерывный поток информации. — Узнаешь много интересного. Так сказал Геральд? Первосортная ложь. Через месяц после смерти, когда удивляться всему происходящему стало физически невыносимо, Вики приняла на веру мысль: «Я уже мертва. Меня больше нечем удивить». Впоследствии ощущение несправедливости выгрызло внутренности, а обида утрамбовала сердце новыми цементными слоями. Однако вот она здесь, сидит и чуть ли не эякулирует от дозы новых знаний. Ади серьёзно полагал, что у неё фетиш на научные работы и всяких умников. Мими регулярно подшучивала про наркотическую зависимость, пока не объявила бойкот. Вики никак не реагировала на их предположения, зная, что правда кардинально изменит их отношения. И она сильно сомневалась, что перемены будут в положительном ключе. Это болезнь. Токсичный вирус, разъедающий изнутри. Он не убьёт её. Уже поздно. Знания всего лишь средство, путь к выздоровлению и освобождению. То, что ей предлагали в больничном крыле — посмертная анестезия и неприкрытое издевательство. Вики выпала из задумчивости, поняв, что на неё кто-то смотрит. Она подняла глаза. Пересечение взглядов прервалось так резко, что она не сразу осознала случившееся. Геральд улыбнулся так быстро и неуловимо, как если бы это было плодом её воображения. — Тема выступления, — Вики почувствовала на лице улыбку, — «Глаза как отражение души». Вздох — и в её душу закралась освежающая прохлада, успокаивающая сердце. Она не видела никакого смысла дальше заниматься самообманом: источником душевных перемен был он. Его присутствие каждый раз действовало на неё магически: что в его кабинете, что здесь. Намеренно ли он так делал, перенимал ли сам её чувства, знал ли, что у неё на уме — все эти неисчислимые вопросы напрашивались сами собой, но она не испытывала потребности знать наверняка. Вот что действительно странно. Прежде осознание, что здесь ей ничего не светит, порождало в её душе обиду, но теперь она просто наслаждалась столь редким ощущением покоя. Безмятежная улыбка не сходила с её лица вплоть до конца выступления. Мышцы лица онемели, она ничего не могла с собой поделать, и осознание этого отчего-то приносило умиротворение. Когда Геральд направился к выходу из аудитории, приятный холодок перекрыло до боли острое ощущение экстаза. Чёрт. Она чувствовала себя точно так же, как перед его выступлением. Похолодевшей рукой Вики сделала пометку на будущее. Если он всегда так закрывает пропуски, весь следующий год она будет отрицать факт существования его занятий. А ещё неплохо бы разобраться, что с ней не так. Ей радоваться, что затянувшаяся влюблённость, подстёгнутая осознанием своей смерти и новой роли в мире, утихла? Или начинать нервничать: вдруг неуместное чувство окрепло и проросло в ней любовью? — Вики, пошли уже, — Ади привстал и потянул её за рукав. Всему своё время. Пока рядом этот вездесущий чёрт, об этом точно не стоит думать. И ещё кое о чём.

***

Тусклый свет четверти луны очерчивал контуры тропинки, выделял из тени собачью будку и отражался бликами в бассейне. Вики поморщилась и поднесла ладонь к лицу — навязчивый запах свежескошенной травы крепко держался в воздухе, как и полторы недели назад. Не чурается грязной (во всех смыслах) работы, принимает наркотические коктейли, скрупулёзен до мозга костей и фанатично ухаживает за растениями — для полноты картины не хватает только трагичной истории из детства. Ей уже приходила в голову мысль проверить его воспоминания. Лекция Мисселины о всепрощении не тронула её, но первый том «Соотношения греха и наказания» натолкнул на неожиданно разумный факт: нет греха — нет наказания. Вот только Клиффорд виновен. Ключи от «NYK 357» лежат в верхнем ящике комода на первом этаже. То, что Викарий пытается посеять в ней семена сомнения — полнейший фарс. Захотелось поважничать? Показаться умнее? Закомплексованный мудак. Вики заприметила приоткрытое окно, и холодную тишину оборвал одинокий собачий вой. Тошнотворная волна поднялась от живота к самому горлу, вырвавшись раздражённым стоном. Её потяжелевший взгляд упал на Изадору, высунувшую из будки нос. Собака осмотрела её, неуверенно тявкнула и скрылась обратно, прижав одно ухо к затылку. В животе странным образом перемешалось злое ликование и ощущение подвоха. Не отрывая глаз от злосчастной филы, Вики впервые направилась к дому по каменной тропинке. До сих пор она была железно настроена избегать это дело. Даже если не брать в расчёт самолюбование Викария, прощать и любить — это забота ангелов. Её путь расписан демонами — следователями, судьями и карателями. Она должна наказывать, а не разгребать мелочи и нюансы. И если бесконечные намёки библиотекаря доводили её до белого каления, то практически идентичная реакция Геральда выбила почву из-под ног. Проще один раз проверить, чем убедить прирождённых в правоте Непризнанной. Вики неслышно ступила в гостиную. Взгляд Изадоры, слишком осмысленный для собаки, неприятно подёргивал позвонки в спине. Её сердце и так полосовали сомнения. Переместиться в водоворот — секундное дело, но если она опять впадёт в ступор при одном виде… Вот почему диван всё время разложен — он спит здесь. Неудобно раскинутые руки казались уже не такими мощными, а выглядывающие из приоткрытого рта зубы придавали ему откровенно ничтожный вид. Вики невольно распушила крылья, почувствовав лёгкую щекотку в животе. Только сейчас она полностью осознала, в каком проигрышном положении находится Клиффорд. Она — так и быть, признает — существо более высшего порядка, наделённое какой-никакой силой, а он — одинокий смертный человек, каждый вздох которого может оказаться последним. Вики мотнула головой, мысленно давая себе затрещину. Во сне даже хищный зверь кажется невинным. А ангелы и демоны ничем не лучше людей. Она берёт слова назад. Она никогда не подпишется под этим дискриминирующим тезисом. — …Если у вас нет возможности посмотреть в глаза человека, вы можете обратиться к его разуму, — Геральд коснулся пальцем между бровей ассистента, после чего опустил руку на центр его грудины, — и душе напрямую. Этот способ намного сложнее, но он позволяет считать человека более полно. Как будто судьба даст ей что-то так просто: Клиффорд уснул на боку и едва не заваливался на живот, словно догадавшись о её планах на вечер. Жалкая попытка. Ади — хороший тьютор, несмотря на показушное разгильдяйство. Она опустилась на колени, просунула под него руку и закрыла глаза. Губы приоткрылись, выдыхая приглушённую руладу молитвы. Что-то поменялось. Вики открыла глаза. Её несло по ослепительному коридору энергетических переплетений души. Физически ощутимый свет вокруг покрывался рябью и множился, открывая обрывки воспоминаний. Похититель, смутно похожий на самого Клиффорда. Разъярённая женщина с топором. Незаконная эмиграция. Чувство голода. Первый побег из дома. Это всё не то. Она впилась ногтями в мякоть ладоней, и потоки воспоминаний нехотя ускорились. Школьные годы и первые обязательные работы пролетели мимо, отзываясь в груди бессмысленной подростковой злобой. Вдруг пошли пробелы и разрывы. Просмотр реалити-шоу — пробуждение в Нью-Йорке, драка в баре — Тихий океан. Менялось время, место действия и персонажи. Кто-то словно вырезал из текста основную часть и оставлял только выводы. Когда концерт классики джаза сменился осмотром того самого минивэна, её проняло всплеском осознания. Концентрация сбилась, и Вики снова очутилась в тёмной гостиной. Ярость, заклокотавшая в горле, заполонила собой мозг и нервные узлы. Она перевела глаза на остатки балтийского чая, разлитые на полу. Вопрос закрыт. Она скорее переведёт этого ублюдка на чистый кокаин, чем будет ещё раз тратить время зря. Он пожалеет, что сам не разбился той ночью.