Осколки и эринии

Короткий гудок полоснул по сердцу мокрым кнутом волнения. Сильные помехи, словно кто-то копошился в объёмных покрывалах, приглушённый звук удара и невнятное бормотание, перекликающееся с шумным дыханием. — Алло? Заспанный голос прострелил душу разрывной пулей, и Вики содрогнулась всем телом. Мышцы горла конвульсивно сжимались, и слова приходилось выковыривать, как грязь из-под ногтей. — Клиффорд Бруно. Секундная заминка — достаточно, чтобы одновременно выразить недоумение и сохранить лицо. — Кто это? О господи. Её губы тронула нездоровая улыбка, а испуганные глаза замерцали. Заходящееся сердце колотилось о рёбра, в жилах клокотала гремучая смесь ужаса и животрепещущей радости. Сейчас нельзя ударить в грязь лицом, нельзя оплошать, нельзя опозориться. — Ты не помнишь меня? На этот раз пауза продержалась дольше. Вики заёрзала на месте, всеми силами стараясь дышать медленнее. Ткань юбки, зажатая между белых косточек пальцев, жалобно затрещала. — Напомни, — недовольно отозвался Клиффорд. — Понимаю, у тебя много прегрешений, — её улыбка стала более осознанной. — Так сразу и не вспомнить. — Смотри, как бы ты сама не попала в этот список. Во вспучившихся венах образовалась кислота, отравляющая внутренности жаждой разрушения и искажения. Её лицо лучилось не то ненавистью, не то задором, а душу преисполняла уверенность. Терзающие нутро вопросы сгинули. Нужные слова сами появились на губах, безо всякого напряжения с её стороны. — У тебя чудесный дом. — Так заходи. Я как раз собирался готовить мокеку, — послышалось копошение, наводящее на мысль об утреннем подъёме. — Только учти: она острая, как мой боуи. — Мёртвым не нужна еда. Эти слова сорвались беспечно, как будничное «здравствуйте» и «всё в порядке». Чем больше она вникала в это, тем сильнее рёбра обтягивала неприятная липучесть. Негромкий мужской вдох, отдающий плохо сдержанным раздражением, стал спасением от очередной рефлексии. — Зато Изадоре нужна. Ещё раз явишься на мой участок — попадёшь к ней в миску. — Я уже здесь, — Вики перевела глаза на собаку, настороженно обнюхивающую её крыло. Ответом ей послужило молчание, и вскоре за одним из окон, раздвинув занавески, показался взлохмаченный Клиффорд. Он окинул прищуренным взглядом участок и задержал внимание на Изадоре, завороженно глядящей в пустоту. Она несколько нервным движением поправила волосы, прикрывая ими телефон. — Эта плазма стоит дороже тебя, — с напускной невозмутимостью проговорил Клиффорд. Свободной рукой он взялся на подоконник и свесился из окна, осматривая территорию вокруг дома. — Тот небольшой погром был оповещением, — холодно отозвалась Вики. Его голая спина, так непрочно повисшая на высоте второго этажа, дразнила воображение поистине вожделенными фантазиями. Совсем небольшое усилие — и перелом позвоночника гарантирован. Нет, нет, нельзя. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Нет, это слишком просто. Физические наказания не её профиль. Всё ещё впереди. Когда она начнёт, он сам захочет сесть в коляску. Изадора испуганно гавкнула. Клиффорд выпрямился, проследил за её взглядом и близоруко сощурился. Вики сосредоточенно смотрела на него. Едва не сорвавшееся отмщение повисло в глотке колючим комом, а сила, наглухо запертая в теле, рассеялась по участку бледной завесой тумана. — Девушка, я не умею прощать. — Хоть в чём-то мы похожи. На его щеках проступили желваки. На её языке затеплилось нежное, как крем, самоудовлетворение. — Я найду тебя. — Если я позволю, — Вики поднесла телефон к губам и хрипло прошептала: — Но, поверь мне, ты будешь молиться, чтобы этого не произошло. Она протянула руку к собаке. Изадора зафыркала, проведя мокрым носом по последней разработке Redmi, и напружинилась в ожидании игры. Едва Вики бросила телефон в бассейн, как фила подорвалась с места — успокаивающий стрёкот кузнечиков потонул в громком всплеске воды. Клиффорд кинулся на первый этаж, чем вызвал у неё лёгкую улыбку. Ещё пять телефонов, и занятость на день ему обеспечена. Вики уже давно чувствовала неладное, но сегодня предвестие проблемы, витающее в воздухе, стало практически осязаемым. Оно цеплялось за неё, как бельё к вспотевшему телу, преследовало подростковыми комплексами и дёргало за одежду, как навязчивый парень в клубе. Взгляды ангелов, демонов и Непризнанных скользили по её фигуре оборванными проводами, вызывая непреодолимое чувство загнанности. И самым противным было то, что повышенное внимание со стороны студентов ей не мерещилось. — Эй, Непризнанная. Неприятный голос стал первым и последним предупреждением: незнакомый мужчина сел за её столик и растянул губы в ещё более неприятной улыбке. Чувство голода резко утолилось, хотя она пришла на завтрак впервые за неделю. — Мой дядька работает на Факультете Ада. Могу быть вашим пособником, если что. Недвусмысленный жест около раздуваемой щеки хлестнул её оглушительной пощёчиной. В следующее мгновение её рука впечатала завтрак в его лицо и столкнула со стула. Демоны поблизости разразились смехом, а она, не чувствуя ног, вышла из буфета. Клиффорд не переставал её приятно удивлять. Ему хватило полтора часа, чтобы вычислить местоположение всех абонентов, и ума, чтобы отказаться от затеи с преследованием. Монреаль, Пуэбла, Канберра, Пекин, Гонолулу — до всех этих городов пришлось бы добираться самолётом, а устраивать авиакатастрофы Вики категорически не хотела. Это исключительно их общее дело, а привлечение посторонних — и смертных, и бессмертных — чревато последствиями. Ей не хотелось даже думать, что страшнее — объясняться перед Фенцио или инстанциями повыше. В пастельно-серые дни сад казался единственным безопасным местом в школе. В воздухе витала красочная гамма ароматов, и мельчайшие порывы расчленить запахи на отдельные составляющие затуманивались дремотой. Высокие кусты окутывали ощущением покоя, а приставучие однокурсники становились не более чем эфемерными голосами вдалеке. Укрывшись в прохладной тени сирени, Вики села на лавочку и пристально посмотрела по сторонам. Ангелы и демоны практически не заходили сюда, а Непризнанные, впадая в культурный шок несколько раз на дню, вовсе не задумывались о привычных радостях «смертных». Однако, как говорил папа, пристёгивая её ремнями безопасности: «Предосторожность никогда не бывает лишней». Не увидев никого поблизости, она достала из сумки «Человеческую душу и смертное тело», открыла последнюю главу и сделала глубокий вздох. — Вики? …Знал бы ещё папа, что предосторожность не всегда помогает. В том числе после смерти. Клиффорд добрался до неё только на следующий день. Вики не могла не отдать должное: выглядело действительно вкусно. Мокека испускала густой дым и пряный аромат, распускающийся по всей кухне, и обтягивала желудок голодной проволокой. Она сидела за столом прямо перед Клиффордом и наблюдала, как он обедает. С каждым днём вкус человеческих блюд стирался из её памяти, заменяясь неоднозначными ощущениями от пищи бессмертных. Один лишь запах креветок, помидоров и чеснока вызвал в её душе благоговейный трепет. Раньше южноамериканская кухня не затрагивала её за живое, но теперь собственное душевное состояние, жаркий воздух и умопомрачительный аромат наводили на ужасающие мысли. Всё это время она голодала. Почти год никакой пищи и питья. То, что она принимала внутрь, сомнительно даже называть едой. Принципиальные ангелы вообще не чувствуют вкуса, а пресыщенные демоны давно разучились наслаждаться чем-то тривиальным. Вики опустила ладони на живот, силясь почувствовать хоть что-то. Пустота. Ничего нет. Тарелка лопнула в руках Клиффорда, опалив его ладони кипятком. Грязно ругнувшись, он кинулся к раковине и подставил руки под холодную струю. Изадора неотрывно пялилась на неё из окна и скалилась. Энди пробрался к ней сквозь пышные кусты и сел рядом. Вики опустила книгу к груди, недоумевая, что он собрался делать: блевать кровью или бить её. Выражение его лица было таким тяжёлым, будто гибель Лоры и Сэми была исключительно её заслугой. — Вики, — он осёкся, подбирая слова. — То, что говорят… Это же неправда? — Уймись! Я сказал, уймись! Клиффорд дёрнул сильнее, натянув поводок на кулак. Кожаный ошейник смял короткую шерсть, и гаркающий лай сорвался на протяжный вой. Вики изумлённо распахнула глаза. Изадора и не подумала успокаиваться, наоборот — повиснув на поводке, она звучно зарычала, а её глаза налились кровью. — Фу! — Клиффорд сделал широкий шаг назад, и из её горла вырвался сдавленный хрип. Фила приземлилась на четвереньки и, брызгая слюной, разразилась страшным лаем. — Сука, тихо! Вики молча наблюдала за происходящим из окна гостиной. Её не покидало смутное ощущение дежавю, покалывающее руки мурашками. В голове разверзся какой-то аномальный вакуум: ни единой мысли, ни тени чувства — только бесчувственная уверенность, от которой сердце билось пугающе ровно и спокойно. На периферии сознания веяло чем-то назойливым, неуправляемым, интуитивным. — Что неправда? Вики положила книгу себе на колени. Переплётная крышка на ощупь напоминала песок, корешка не было вовсе, и одно неосторожное движение могло оказаться фатальным. Позволить ей забрать книгу с собой — неприлично широкий жест для Викария, и в первый же день разрушить доверие, заработанное с таким трудом, мог только конченный идиот. — Ты только не подумай, — его глаза засверкали паническим раскаянием. — Я в это не верю, просто… все об этом говорят, я подумал, тебе нужно узнать об этом, если ты не… — Энди, не мучай меня. Он вскинул на неё взгляд, омрачённый невыразимой мукой. — Что ты спишь с преподавателями… ради успеваемости. Они пересеклись взглядами случайно и быстро, буквально на долю мгновения. Из неё снова выкачали жизнь, рот наполнился гнилью, а виски прострелило ультразвуком. Колени ослабли, и Вики импульсивно прижала ладонь к окну, удерживая равновесие. А потом воздух, никак не попадающий в лёгкие, зарябил от отчаянных вскриков. — Я слышал об этом и раньше. Такие разговоры держатся в лучшем случае неделю… в худшем, то есть. Короче, я не обратил внимание. Но недавно выставили результаты экзаменов — у тебя самые высокие, кстати, ты крута, — и слухи пошли ещё раз. — Дора! Дора! — Клиффорд как умалишённый тряс собаку. У него был на редкость мощный голос. Прямо-таки закон подлости: незаурядная дрянь имеет все шансы стать выдающимся элементом в шоу-бизнесе. Даже сейчас, когда он сорвал связки и хрипел, как мученик на седьмом кругу (спасибо Ади за «увлекательные» истории на ночь, огромное спасибо), его крики звучали гармонично. Или это она рехнулась? — Não, — Клиффорд наконец отпустил Изадору и прижал ладонь к её пушистому боку. — Дора, não… Она по-прежнему смотрела на неё. Следы жизни в её глазах стремительно таяли, но нечто неуловимое, недоступное пониманию смертных и бессмертных, продолжало удерживать Вики на месте. Ей хотелось развалиться на полу от усталости, но что-то извне блокировало каждый импульс, посылаемый мозгом. Из непроглядной тьмы на неё взирало нечто недосягаемое, априорное и могущественное. Оно проникало сквозь кожу, разворачивало душу наизнанку и перебирало все мысли, которые когда-либо посещали её. Оно приоткрыло рот собаки и дохнуло: Т ы н е Ш а х а т Вики остолбенела. — Пожалуйста, говорите тише, — Викарий безразлично обвёл глазами библиотеку и укоризненно поднял брови. — Соблюдайте приличия. — И это ты мне говоришь? — с придыханием прошипела Вики, упираясь руками о стол-бюро. До сих пор она никогда не спускалась в Ад так быстро, но, видит Шепфа, она побьёт и не такие рекорды, если сейчас ничего не решится. — Из-за тебя, урод, обо мне шепчется вся школа. Мы договаривались. Тебе мало? Неужели, блядь, так сложно пойти менее окольным путём? Поговорить, в конце концов?! Хотя она бормотала вполголоса и тесно прижималась к столу, закрыв лицо спадающими прядями волос, студенты поблизости внимательно наблюдали за ними. Она чувствовала их взгляды, как назойливых мух. Викарий снял маленькие очки и провёл ладонью по лицу, после чего вперил в неё строгий родительский взгляд. Вики вцепилась ногтями в поверхность стола, чтобы ненароком не расцарапать его лицо. — Во-первых, подбирайте выражения, юная леди, — она дёрнулась всем телом, уже собираясь закатить скандал, но его взор резко отяжелел. Ноги точно прибили гвоздями к полу, а губы смазали прочным клеем. — Вы находитесь в прилежном учебном заведении. Правила поведения писаны для всех. Во-вторых, я не распускаю и не поддерживаю слухи. Это ваше, студенческое развлечение. Дом очистился от греха на несколько часов: Клиффорд уехал вместе с Изадорой на проклятом минивэне, а ветеринарная клиника, если ей не изменяла память, находилась в трёх с половиной километрах отсюда. Вики перевела глаза на камеру, тускло блестящую в углу под потолком, и раздражённо поджала губы. Теперь она понимала Геральда в полной мере: всего одно воздействие, прямое и точное, как удар ножом, вытянуло из неё все накопленные силы. Голову тянуло к земле, всё расплывалось, на языке горчила тошнота, а все мысли так или иначе намекали на отдых. Диван был приглашающе разобран, но ей не хотелось даже думать, что будет, если она уснёт здесь. В лучшем случае — запечатление на камеру, в худшем — её разбудит непосредственно Клиффорд. Вики передёрнула плечами и побледнела. Или Шахат. Вики не пришлось долго думать — раздирающая внутренности ярость сразу подкинула ей пару имён и нарисовала перед мысленным взором два лица. Люцифер и Ости. Богомерзкая парочка, которая без чужих страданий жить спокойно не может. Пункты с расследованием и сбором улик можно смело пропускать. Они не могли работать сообща. Переступить через свою гордыню — недоступная для демонов роскошь. Эти двое скорее разорвут друг друга в клочья, чем признаются в искренних и неизменных чувствах друг к другу. Если бы высших демонов объединяло что-то помимо Дьявола, Судный день наступил бы давным-давно. Нужно идти от обратного. Каковы шансы, что Люцифер снизойдёт до таких мелочных гадостей? Нет — кто из них по-настоящему ненавидит её? Вики нашла боуи в ванной под плиткой, спрятанной под тонким ковром из тюля. Тесак оказался на удивление ухоженным: гравированная ручка удобно лежала в ладони, а начищенное до блеска лезвие, преломляя косой солнечный луч, пускало по стене маленькую радугу. Она наклонила голову набок, и случайные нити волос, коснувшись острия, безжизненно упали на пол. — Ты тупая, Уокер? Мне, по-твоему, заняться больше нечем? — Ости скрестила руки под грудью и нарочито жалостливо надула губы. — Только не плачь: твоя личная жизнь — самое унылое, за чем можно следить в этой школе. — А, так это был акт милосердия? Пущу слухи, пусть эта неудачница хоть где-то будет в центре внимания. Так что ли? По губам Ости скользнула лукавая улыбка. Вики лихорадочно прокручивала в голове возможные последствия драки. Нельзя, нельзя, она этого и добивается, хочет утянуть за собой, но этого не будет, нет, нет… — Приятно знать, что ты не живёшь иллюзиями и понимаешь, кто ты. Но послушай меня, Дева Мария, — демоница поддалась ближе и положила тяжёлую ладонь на её плечо. — Если тебе нравится сосать члены стариков, делай это так, чтобы никто не видел. И тем более не пускай их в свою комнату. Ближе к ужину Клиффорд снова разогрел мокеку. Вики бесшумно села за стол и подпёрла голову руками, следя за его размеренными движениями. С самого приезда он не выходил из прострации, и божественный запах супа едва ли его оживил. Его рука будто сама по себе помешивала креветки, а застланный дымкой взгляд проходил прямо сквозь неё. Наконец Клиффорд поднёс ложку к губам. Но прежде, чем он успел сглотнуть, его челюсти окаменели, а глаза расширились. Он наклонился над тарелкой, открыл рот и залез внутрь пальцами. Выражение его лица на секунду исказилось, на лбу выступила испарина, а из самой груди поднялось нестройное мычание. Когда Клиффорд достал осколок боуи, покрытый мелкими каплями крови, его лицо стало мертвенно бледным.