Осколки и эринии

Стадион для крылоборства казался неизмеримо огромным. Поднебесный ветер трепал травинки на ухоженном газоне и полировал длинные ряды амфитеатра, и Вики не могла отделаться от мысли, что в её душе царило такое же запустение. Хроническая усталость калилась на солнце, восприятие расплывалось в жарком мареве, а э т о т голос разрезал умирающее сознание на паззл. Следовало ожидать, что бессонница приведёт к ментальным проблемам, но то, что ментальные проблемы приведут к бессоннице… Самое время залезть на стену и прикинуться ненормальной, которой нужен уход и лечение в жёлтом доме. Клиффорд — будь он проклят — только усиливал напряжение, обгладывающее её кости. За прошедшие два дня он проверил записи видеокамер, наглухо заделал тайник в ванной и продал большую часть кухонной утвари. Курьеры всевозможных корпораций стали его постоянными гостями, потому что ничего сложнее омлета он больше не готовил. Он не казался напряжённым или напуганным. Если бы не бесконечные и провальные попытки разобрать конуру, его жизнь протекала бы безо всяких изменений. Невозмутимый ублюдок. Вики в упор не понимала, что им движет, злилась и несказанно радовалась одновременно. Чем лучше понимаешь врага, тем сложнее становится воспринимать его как угрозу — эту аксиому она напоминала себе до оскомины, до нервных тиков по всему телу. Если единственное живое существо, которое имеет влияние на её дурацкую недо-жизнь, станет восприниматься как нечто большее, чем просто злодей и убийца, то можно смело надевать петлю. Хуже всё равно не будет. — Вики, — осторожный толчок в плечо, и её замутнённые глаза переместились на Ади. — Ты в порядке? Она улыбнулась одними губами. Слышать подобное демона — может, хуже всё-таки бывает? Они сидят вместе на пустующем стадионе, словно (словно?) старые друзья. Он учит её концентрации и практическому применению энергии, а она использует его знания ради суда, который получит поддержку разве что от Линча. Однозначно бывает. — Так, задумалась, — Вики махнула рукой, пресекая дальнейшие расспросы. Ади подсел ближе и прижался к ней боком, ясно давая понять: подмечать намёки — не его стезя. — Это из-за смерти? Яркие летние краски небес подёрнулись тусклой дымкой, а пульс остановился в висках и зазвенел голосом: т ы н е Ш а х а т . Она учащённо заморгала, скользя глазами по его спокойному лицу. Ни мрачного удовлетворения, ни недовольного упрёка в его мимике не читалось. Не знает. Не может знать. Никто ничего не знает и не слышит. — Т-то есть?.. — язык заплетался от холода. Ади поднял бровь, глядя на неё, и его губы тронула странная улыбка. — Ровно год назад ты попала сюда. Он закинул руку на её плечи и крепче прижал к себе, заполнив мир недостающим теплом. Вики выдохнула, погрузившись в шёлковую волну облегчения, но спустя мгновение слово — год? — окружило её вакуумным коконом. — Не знаю, испытываете ли вы что-нибудь в такие моменты, но… Я помню тебя в первый день. Не обижайся, но ты мне тогда показалась полной дурёхой. Ни за что бы не подумал, что через год буду сидеть тут с тобой и просто… расслабляться. Не знаю, что такое ты сделала со мной, но я рад, что встретил тебя. Уголки его губ напряглись — и вся жизнь в её теле оборвалась. Она понимала, отлично понимала, чего ему стоило произнести это вслух. Демоны не прячут и не стыдятся своих эмоций, но словесное признание для них всё равно что роспись под собственным приговором. — Ади… — в животе, пощипывая кончики пальцев, распустилось ощущение расслабленности. За последние месяцы её душу впервые преисполнил божественный свет, просачивающийся на губах доброй улыбкой. — Если бы не ты, я бы сошла с ума. Это меньшее, что она могла сказать, но нутряная тревога уже сцепила руки на её шее. Светлые чувства редко внедрялись в её существование, и даже малейшие проблески во тьме (нет никакого тоннеля, только бесконечная пустота) глубоко ранили её душу. В такие моменты она могла выдать все свои грязные секреты, если бы не въевшаяся в кожу мнительность. Ади добродушно усмехнулся и отстранился на подобающее другу расстояние. Вики сложила ладони на коленях, и слово, витающее в голове, заполнило рот совершенно случайной мыслью. — А вы празднуете дни рождения? — Ну, — он скосил взгляд в сторону, вспоминая. — Не все. У нас вместо этого день Причащения: демон становится полноправным членом своей деноминации, его семья организует праздник, все славят Сатану, и далее по спискам. Но с появлением Непризнанных начали перенимать и эту человеческую традицию. Ади улыбнулся, предлагая ей продолжить, и с её губ сорвался оживлённый вздох: — Праздновать день моего рождения бессмысленно, скорее всего, я забуду дату, — предвкушение закипало в крови, и подрагивающие руки непроизвольно вскидывались. — Но как насчёт дня смерти? Он вперил в неё долгий взгляд, явно не понимая. С каждым ударом заходящегося сердца по рёбрам её бросало в приятную дрожь. — Да! — Вики вскочила с места и вцепилась в его ладони, заставляя подняться. — Открой мне водоворот на несколько часов, я принесу торт. Тебе понравится, и Энди, и Дино, и… Зависшее на самом кончике языка «Мими» кольнуло сознание холодным напоминанием, а мимолётный образ ангела померк в воспоминаниях о Фенцио и его осточертевших попытках закончить их дружбу. — Флегий* делает шикарное вино и будет только рад, если я приобщу новеньких, — ответил Ади, закачав их сцепленными руками из стороны в сторону. — Сколько взять? — Сколько сочтёшь нужным, — с надтреснутой улыбкой промолвила Вики. — Тогда собираемся у тебя. Я предупрежу остальных и вытащу Мими на поверхность. Вы заодно помиритесь, наконец… Ой, только не надо глазки округлять. Она в Аду всем уши прожужжала, какой Геральд чёрствый и непонимающий, а ты — языкастая. — Это я языкастая?! — в неподдельном возмущении воскликнула Вики. В ней ещё жила обида за то, что возможность видеть сны, доверенная исключительно Мими, стала известна доброй половине школы менее чем за день. — Всё, договорились! — Ади мотнул головой, и на пустом поле закишел тучами водоворот. — Лети и тащи нам торт. У тебя три часа.

***

Вики замерла посреди кованых ворот, изумлённо приоткрыв рот. Здесь не продавали торты. Это даже не магазин. Это определённо не то место, которое может кого-то порадовать. Водоворот привёл её сюда, и суетливо мельтешащие мысли не давали даже косвенной подсказки, почему. Городское кладбище — последнее место, где она могла находиться со своим невнятным душевным состоянием. Кто-то врезался ей в спину и рассыпался в извинениях прежде, чем она обернулась: — Простите, я не хотел! Её словно окунули в ледяную воду и прошибли током. Хотя мужчина прикрыл рукой большую часть лица, протирая веки, она приметила в деталях всё, что только можно: редеющие волосы на затылке, неровные морщины на лбу, низкий голос и уступчивый тон. Даже водолазка, которую она подарила ему на свою первую зарплату. Нет. — Не представляю, каково вам. Уставший взгляд, упавший на неё, всё равно что удар в живот. Нет. Окостеневшие челюсти прижались друг к другу до скрипящей боли. — Вы ведь совсем юная девушка. Её посеревшее лицо покрылось бледными пятнами стыда при мысли, как они выглядят со стороны. Маска безучастности была ей явно мала и натягивалась кое-как. Ей в некотором роде повезло, что папа застал её в антураже кладбища. Когда люди случайно сталкиваются с незнакомцами, на их лицах не отпечатывается посмертная мука. Её глаза опустились вниз, но мысленный взор остался навеки отмечен его лицом. Кто бы не отвечал за совпадения в этом мире, он или она явно ненавидит её. — Вам тяжелее, — пролепетала Вики, рассматривая трещины тротуара. — У вас было больше времени… привыкнуть. Секундный паралич, пронзивший его исклёванную душу, отозвался в её теле промозглой болью. Ничего не ответив, он обошёл её и зашел на кладбище, заставив напрячься, как перед прыжком. Не смей. Не-смей. Она прислушивалась к удаляющейся поступи и вдыхала шлейф освежающего парфюма, как помешанная. Запах, перепуганные воспоминания и дикие желания душили узким горлом джемпера — цепенеющие кончики пальцев бездумно пытались нащупать его. — Все смертные так легко справляются с гибелью близких? — Нет. Я точно нет. Я знала, что когда-нибудь это произойдёт, но так и не смирилась. Ади сглотнул. Движение кадыка на его шее отчего-то показалось ей крайне болезненным. При других обстоятельствах она, может, пошутила бы: божество наконец столкнулось с земной проблемой, — но сейчас ей хотелось дать себе затрещину за одни лишь мысли об этом. Надо сказать что-нибудь стороннее, и побыстрее. — Странное слово — «смертный». Я бы скорее называла так вас, а не… — Вики осеклась, оставляя сомнительное «нас» при себе, — людей. Ади перевёл на неё глаза и поднял бровь. Маленький, но прогресс. — На земле ты воспринимаешь смерть как должное. Даже если тебе хочется всё вернуть, ты принимаешь это проще, чем… — чёрт возьми, она знала, что надо говорить, но никак не могла оформить слова в удобоваримые предложения. — Если ты с рождения веришь, что ни тебя, ни твоих родных смерть не коснётся, и вы будете жить вечно… По его лицу пробежала судорога. Она запнулась и заломила пальцы, рассматривая бледные переплетения вен. Собственные ладони казались мраморными, неживыми. — …То потеря заденет тебя намного сильнее. Люди в этом плане умнее. И живее. Разве что-то может тебя покоробить, если ты заранее знаешь, что всё когда-нибудь закончится? Чушь. Нелепость. Либо она лицемерка. Когда папа скрылся за пределами кладбища, Вики отошла от неизвестной могилы, которую использовала как прикрытие, и прошла по следу его одеколона. Она нашла своё надгробие почти мгновенно и уже полминуты осматривала выгравированное в камне имя. Как должное, значит? Проще принимаешь? Заметно. Тяжёлые тучи неодобрительно громыхали, а в свистящем ветре, гуляющем вдоль могильных плит, слышался ехидный смех. На фотографии она улыбалась и выглядела более живой, чем сейчас. Действительно. Этот снимок появился во время наилучшей вечеринки в её жизни: одногруппники прощались друг с другом и давали клятвы встречаться хотя бы раз в год, а староста божилась выбить из преподавателей автоматы для всех. Вики поймала себя на том, что её рука крепко сжимает гвоздь, валявшийся на земле, и подносит его кончик к фотографии. Грудную клетку сковало колющим льдом, а ветер заревел ещё более рокочущим смехом. Помогите. — Что за… — Клиффорд прищурился и ущипнул себя за переносицу. Вики смотрела в монитор ноутбука через его плечо, почти не дыша. Эта видеокамера охватывала гостиную, первый пролёт лестницы и часть кухни. На максимально приближенном изображении окна виднелся бледный отпечаток женской руки. Он появился в тот момент, когда Изадора безжизненно упала, и исчез через тридцать секунд. Клиффорд откинулся на офисном кресле и начал строчить сообщение в телефоне. В её лёгких скапливался истошный смех, а в голове прокручивались безумные, поистине фантастические перспективы. Он вызовет криминалиста, и её распознают? И что они будут делать? Откопают и посадят? Среди увядших букетов Вики заметила что-то золотистое, звездообразное, песочное. Люди, обедающие у могил кучками, зажжённые свечи, шорох мётел — все эти образы, запахи и ощущения слились в едином потоке мысли: День всех усопших верных. Едва она осознала, чем здесь занимался папа, как гвоздь выпал из разжавшихся пальцев, а глаза затуманила влажная щиплющая пелена. Почему он так цепляется за меня? Пусть снова влюбится, пусть заведёт новую семью, пусть целиком уйдёт в работу, а не… Вики провела ладонью по лицу и опустила взгляд на печенье. Слюна скопилась под языком, а сердце вздрогнуло от неуверенной догадки. Если Рай и Ад существуют, значит, ритуалы имеют смысл? Я могу съесть его? Её с ног до головы пробрала неровная дрожь. Посещать свою могилу — уже сомнительное занятие, а приближаться к ней? Завывающий ветер проникал в уши назойливым свистом, вызывая отчётливые ассоциации с ехидными переглядами студентов и тупыми пошлыми шутками. — Уокер, нам нужно мнение специалиста: у Мисселины хоть кто-то был? Вики обошла предполагаемое место захоронения и присела на корточки перед надгробной плитой. Подспудное ожидание какой-нибудь глумливой каверзы от мироздания сдавливало виски, но всё прошло на удивление гладко: печенье не рассыпалось в прах от одного её прикосновения, не прошло её пальцы насквозь, не оказалось плодом её воспалённого воображения. Несколько секунд она смотрела на него с неоправданным вниманием. — Эй, Вики, что лучше: Фенцио или его посох? Её стеклянные глаза упали на могилу. Напряжение, теснившее душу в дальнем тёмном углу, растекалось по венам жидким льдом. Неясная мысль застлала глаза ощущением правильности. Может, там её не будут донимать голоса и бессмертные. Не должны. Это место — «любимая дочь и дорогая подруга» — свято. Так будет лучше. Для всех. И самое главное — для неё. Вики ступила на поросший зеленью участок, опустилась на колени, прижала ладони к земле и застыла. Как?.. — Не стоит, — мужской голос хлестанул по её спине мокрым кнутом, выбив воздух из лёгких. — Даже если бы ты знала, как, ничем хорошим это бы не закончилось. Вики обернулась, невольно зарывшись пальцами во влажную траву. Геральд находился в паре могил поодаль, и только Шепфа известно, когда он там оказался, сколько находился и что видел. Он приветливо осклабился и, заправив полы пальто, направился к ней. Она сморгнула дымку и почувствовала, как мышцы горла раздирает что-то тревожное. — Я… я не… — Вики вскочила и отряхнула ладони, отчаянно собираясь с мыслями. В основном грубыми, экспрессивными и, чёрт возьми, бесполезными. — Я… — Не оправдывайся, если не чувствуешь себя виноватой, — прервал Геральд, остановившись на другой стороне её захоронения. Её искажённое лицо точно выточили из мрамора: бледные губы, сжатые в полоску, мёртвые глаза, рельефные брови и заострившиеся черты. Сам демон выглядел так, словно происходящее ничем не отличалось от стандартных нарушений школьного устава. — Что тебя так напугало? — уголок его губ приподнялся выше. Этот жест выглядел беззлобно насмешливо, как предупреждение на пачке сигарет. Вики сглотнула стеклянную труху, забившуюся в глотке, и опустила глаза на его обувь. Зрительный контакт с ним разносил в щепки малейшие остовы мысли, а вид чёрных челси, окроплённых первыми каплями дождя, навевал смутное чувство успокоения. Будто говоришь с г о л о с а м и в темноте. — Я… — сквозь суматошный коктейль чувств, наконец, пробилась первая внятная мысль. — Никому… не… Обескровленный язык царапал полость рта наждачной бумагой, отшлифовывая неудержимую обиду, щемящую грудь. Вики поднесла ладонь к губам, и внутри всё свело судорогой от разяще-острых ощущений. Насколько же она жалкая, даже взять себя в руки не может. Занимающийся дождь покалывал кожу едкими каплями нарастающей злости. Лучше так, чем никак. — Никому не говорите, — выдохнула Вики, подняв на него нервически блестящий взгляд. Геральд молчал, и только его глаза неотрывно блуждали по её лицу. — Столько лет наблюдаю за людьми и всё равно не понимаю их, — он неестественно ощерился. — Может, ты мне поможешь? Например, что значит «поговорить по душам»? Она поморщилась, как от писка комара над ухом. Ровно сложенные крылья, невнятное выражение глаз, то, как он держался — нет и намёка, что он хотел сказать на самом деле, к чему эти эвфемизмы и что вообще происходит. Кровь в жилах попеременно холодела от непонимания и вскипала от ярости. — Вы… Вы не… — Вики закачала головой, чувствуя, как голос становится предательски влажным. — Я совершенно серьёзен, — его тон стал сухим, но выражение лица осталось закрытым. — Вики, будь так добра, помоги несведущему демону. Для меня «душа» вполне конкретное понятие, а эта фраза… сбивает с толку. В уголках его глаз распустились смущённые морщинки, будто его в самом деле это волновало. Вики смотрела на него, почти не мигая. Приступ паники уже не разворачивал её внутренности наизнанку — ничего не осталось, кроме омертвелого сердца и беззубой пасти апатии. Только ощущение мокрых ударов по телу удерживало мысль, что время не остановилось. — Вы… узнаёте чел… то есть, собеседника с новой стороны, — между зубов заискрились зачатки злости. Ради бога, Уокер, в твоём существовании были вещи и постраннее. — Сближаетесь. — Как это? — в мимике демона промелькнуло нечто похожее на пытливость. — Делитесь своими переживаниями, чувствами. Задаёте и отвечаете на личные вопросы. Его неоправданно серьёзная экспрессия вкупе с дождём распаляли её и без того взбалмошное состояние. Разливающуюся по телу слабость затмевали бессознательные, разгорячённые злобой и страхом импульсы. Её поймали с поличным — к чему эти прелюдии? Она бы больше предпочла неоправданные обвинения Фенцио, чем разыгрывание комедии. Театральность — худшее, что носили в себе демоны. — А это… сближение, — Геральд развёл руками, как бы собирая в этом понятии все возможные определения, — обязательно должно сопровождаться положительным впечатлением? Вики поправила берет, чтобы хоть как-то разбавить неловкость ситуации. Он выжидающе наблюдал за ней. — В общем-то, нет. Поговорить по душам значит раскрыть друг другу свою душу, — его лицо изумлённо вытянулось, и она поспешно добавила: — Не буквально. Я хотела сказать, что безгрешных людей почти нет, и добровольно на это мало кто согласится. Геральд кратко кивнул и сплёл пальцы перед собой, задумчиво глядя куда-то сквозь пространство. Внутри неё клокотало не то возмущение, не то негодующее разочарование. Ему что, совсем плевать? С другой стороны, так даже лучше для неё. Наверное. Будь проклята эта прекрасная статуя. — Замечательно, — произнёс он, подняв на неё холодный взгляд. — Теперь закрепим теорию практикой. Прежде чем Вики сообразила, что он имеет в виду, демон прошёлся по её могиле и остановился прямо перед ней. — Ты должна убедиться, что я правильно тебя понял. Я наверняка совершу много грязных ошибок, и тебе придётся меня поправить, — Геральд растянул губы в неровной улыбке. — Помимо этого, у меня для тебя есть новости по поводу нашего… фиаско.