Осколки и эринии

Вики скептически приподняла бровь, поболтав рецину в бокале. Жидкое золото, обрамлённое чистым стеклом, источало странный аромат. Вокруг разносились детские крики и собачий гомон, перебивающий негромкие завывания ветра — и с каждым лаем ей всё больше становилось не по себе. Городской парк хранил в себе множество приятных, до зубной боли тёплых воспоминаний, и желание убраться отсюда разъедало её изнутри. Винный ларёк, кладбище, даже школа — куда угодно, лишь бы подальше отсюда. — Зачем мы сюда пришли? Она перевела глаза на Геральда, словно бы ожидая ответов на все вопросы. Человеческие алкогольные напитки больше никогда не одурманят её рассудок. Какой тогда смысл? Ему какой смысл? — Тебе не нравится здесь? — он обвёл глазами чистые тропинки, ровную гладь озёра и неровные скопления людей. — У меня сложилось впечатление, что людям нравятся такие места. — Я не человек, — с заминкой отозвалась Вики. Демон приглушённо хмыкнул, и она улыбнулась уголком губ. — Вот значит, как вы воспринимаете меня. — А ты — нет? Её взгляд уцепился за радужный фрисби, просвистевший в воздухе, и мир замалевали старые выцветшие краски. Геральд не мог знать, что здесь было, не мог видеть её воспоминания так же ярко и живо. И всё же Вики не покидало щекотливое ощущение, что он видит призраков прошлого наравне с ней: папа (ещё косматый) запускает с ней игрушечный вертолёт, первый парень целует её в тени ясеня, подруга кормит с ней уток. — Скорее нет, чем да. Рядом с ними пробежал питбуль с обслюнявленным мячиком в зубах, и её точно звуковой волной ударило. Мокрый нос, щекочущий ладонь и опахала крыльев. Осмысленный взгляд. Слишком осмысленный. Подозрительность, которая потухла по малейшему мановению её мысли. Раньше она спала мало, а теперь не ложилась вовсе. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вспыхивали чёрным пламенем глаза Изадоры. Всего секунда тишины — и сознание простреливал ужасающий голос. Т ы н е Ш а х а т . Вики обхватила бокал двумя руками, чтобы ненароком не уронить. Они ходили вокруг да около почти двадцать минут. Она познакомилась с владельцем винной лавки и узнала, как создавать деньги из ничего. Он приобрёл ящик вина с парой бокалов и привёл её в этот парк, не произнеся ни слова. Молчание не угнетало, не душило, не сдавливало череп звенящим ожиданием. Она не чувствовала давления — и это глубоко нервировало. — Кто такой Шахат? Его пальцы сжались вокруг ножки бокала, а по лицу, стягивая мимические мышцы, пробежала рябь. Вики плотнее сжала колени, стараясь согреться. Ей на душе стало так гадко, будто вина за её смерть легла на папу. Снова эти дурацкие фокусы. Как будто ей мало совести, пожирающей её душу наравне с кошмарами. — Тебя убили, верно? — Геральд перевёл на неё щетинистый взгляд. — Я слышал, чем ты занималась в первый же день учёбы. Нашла? Убила? Несколько секунд Вики наблюдала за бликами в его радужке. — Нет, — пробормотала она, качая головой. — Не его. Собаку. В её глазах что-то было, и оно… оно сказало, что я не Шахат. Её голос надломился, а взгляд предательски ускользнул вбок, на счастливых детей с мороженым. Его глаза блуждали по её лицу, будто орудие реставратора, выискивающего помехи. — Шахат — одно из имён Смерти, — бесцветным голосом ответил демон. — Её жнецов великое множество. И им не нравится, когда бессмертные вмешиваются в их дела. Вики застыла. Она не задумывалась, кто в мире заведует смертью, и беседовать с Грим Рипером ей хотелось подчас меньше, чем с Сатаной или Шепфа. Перед ней пронеслись будоражащие душу картины: она в автомобиле, всё в огне и дыму, ноги придавило, ей больно, и мрачная фигура тянется к её губам. Нет, нет, не опять. — Вики. Прикосновение к ладони подействовало, как удар током. Она вздрогнула всем телом и испуганно воззрилась на Геральда. На его лице читалось смятение, а уголки губ втянулись, будто зажёвывая слова. — Тебе не надоело? — Что? — переживание смерти растворилось в черноте, распускающейся в радужке его глаз. — Эм… нет, нет. — Тебя не беспокоит, к чему это может привести? Вики отвела взгляд. Она не знала, чем может закончиться её самодеятельность, и не хотела знать. — Будь добра, разъясни детали. В первый раз они и мне напомнили, что такое специализация. Не привлекать посторонних. Так она решила? Каковы шансы, что целый штат Смерти не разболтает её тайну Серафиму Кроули? — Это… это была птица… — О, так перед собакой была ещё и птица. Всё идёт к твоему грешнику, так? Тебе не кажется, что он этого не стоит? Остро почувствовав, как в горле сжался нервический ком, Вики отпила немного вина. Она помешала его во рту, стараясь более полно ощутить всю гамму вкусов, и сморщила нос — от вкуса, от гремучей смеси эмоций, от новых колотых ран в душе. — На вкус, как смола. В носоглотке заклубились тяжёлые древесные запахи, но внутреннее напряжение, каплями просачивающееся сквозь рёбра, только усилилось. Единственная разумная мысль, которая билась о потрескавшиеся стенки её черепа, молила улететь в водоворот и больше никогда не вспоминать об этом разговоре. Вики втянула носом воздух и заставила себя выпрямиться. Достоинство — единственная ценность, которая в ней осталась, и её нужно сохранить если не ради апокрифической матери, то ради самой себя. Геральд кивнул каким-то своим мыслям и отвёл взгляд. Воздух совершенно не насыщал, словно её заперли под землёй в четырёх стенах. — И по запаху, как смола, — выдавила Вики. Вдохновлённый демон, увлечённо и искренне делящийся тем, что ему нравится — поистине редкое зрелище, и разорвать одним неосторожным словом хрупкую связь доверия, протянувшуюся между ними — самое идиотское, что она могла сделать. Интересно, Кроули расскажет маме? — Если бы не консистенция, я бы решила, что вы соскребли это с дерева. — Это смоляное вино, — Геральд пригубил бокал и взглянул на неё с профессиональным интересом. — А твоих предпочтений я не знаю. Он приподнял бровь, словно предлагая просветить его. Её холодные пальцы, сжимающие ножку бокала, машинально напряглись. Ситуация попадала под определение нормы и аномалии одновременно, и в её голове, кроме всевозможных уходов от ответа, ничего не всплывало. Обсуждать свои увлечения естественно, кажется. Вдруг они додумаются наказать её через папу? — Думаю, вы не слишком удивитесь, — медленно начала Вики, — мои увлечения ограничены искусством и наукой. Геральд прищурил глаза и наклонил голову набок. Она опустила взгляд на рецину и тут же возненавидела себя за этот жест. Линия её рта дёрнулась от противного смущения, стремительно перетекающего в самобичевание. Но едва она разомкнула губы, чтобы всё разъяснить, как он довольно протянул: — Учится и ещё раз учится? Не угадала: я удивлён, — Вики подняла на него взор, ощутив сердцем лёгкий укол замешательства, и демон невозмутимо продолжил: — Я поощряю такое отношение к учёбе, но ты не похожа на того, кто предпочитает муштру дурачествам. — Почему сразу муштру? — насупилась она. — Мне нравилось. И сейчас нравится. Ей закроют доступ к знаниям? — Я заметил. Тот раз был скорее исключением из правил, чем постоянным явлением, — Геральд пожал плечами и поднёс бокал к губам. — Что ж, все мы ошибаемся. Вики недоумённо нахмурилась и вперила в него выжидающий взгляд. Он неспешно допил вино, прищурился от удовольствия и, наконец, обратил на неё внимание. — Вы о чём? Демон обвёл её сосредоточенным взглядом, поставил бокал на скамейку и сцепил руки в замок. — Всё хотел спросить, к чему эти формальности. Я ведь сказал: на тебя не действуют ограничения, пока ты со мной. Отслеживающие в том числе, — из его груди вырвался напряжённый смешок. — У меня принципы: не вы-кать с девушкой, которая делила со мной постель. Вики медленно моргнула, проверяя не то свой слух, не то его самого. Беззлобная насмешливость на его лице приобретала всё более выраженные штрихи неудовлетворённости. Человеческие голоса доносились до её ушей непрерывной мелодией, как и несколько минут назад. Нет, ей не послышалось, и он, блядь, серьёзно. — Что?! Она быстро перебрала в памяти события, в которых Геральд участвовал хотя бы косвенно: конференция, экзамены, зачётная неделя, пары. Самое интимное, что между ними было — это разговор в его кабинете. — Демоны и ангелы не пьянеют так, как люди. Непризнанные мечутся где-то посередине, но это не объясняет, почему ты позвала меня, — не увидев в выражении её лица ничего, кроме панической оторопи, Геральд с полу-искренним огорчением ахнул: — Не помнишь? Позволь помочь. Он наклонился к ней, чуть прижавшись бедром, и посмотрел прямо в глаза. Вики повернулась к нему всем корпусом, без раздумий прыгая в раскрытый капкан воспоминаний. — Мне больно, — тихо проскулила Вики, лениво замотав головой по подушке. Геральд крепче сжал её голень, предугадав, что она бессознательно попытается отодвинуться от раздражителя. — Потерпи, — он выставил раскрытую ладонь над свернутой лодыжкой и забормотал псалом. Одно из двух: либо частички его энергии в её теле примут команду и вылечат вывих, либо… один Шепфа знает. Навряд ли её нога взорвётся. Попытаться стоит. По её стопе поползли змеевидные узоры, вмиг растворяющиеся под кожей. При каждой новой строчке демон бросал быстрый взгляд на её вторую ногу. Не ровен час, она вздумает пинаться. Вики стенала скорее из вредности, чем от реальной боли, но мало ли. К его приятному удивлению, синюшные пятна на бледной коже и припухлость исчезли. — У тебя регенерация ненамного лучше человеческой, — процедил Геральд, протерев заспанные глаза. Он в упор не понимал, как Уокер умудряется сидеть на двух стульях сразу. Притянуть столько неприятностей и выйти целой из-под рук демона, который отроду не занимался исцелением. Шепфа её либо любит, либо ненавидит. Вики мотнула головой в его направлении, пьяно улыбнулась и закрыла глаза. Вики сморгнула проблески наваждения — после поддёрнутых мраком воспоминаний голубоватые сплетения в его глазах сильно били по зрительным нервам. Её чувства, её мысли и сама самость ухнули в бездну, разворачивающуюся в животе. В пекло Смерть. В пекло Кроули. Она должна… Нет, после такого она обязана сгинуть. Пасть с Небес, пролететь Факультета Ада и Дит, пробить собой Коцит и угодить прямиком в Небытие, туда, где её существование и душа затеряются в бескрайнем море пустоты. — О боже, — она не видела смысла что-то говорить, но повисшее молчание требовало хотя бы банального ответа. Вики прижала ладонь к глазам — хотелось даже мельком очутиться в потусторонней червоточине и не задумываться о способах разрешения этого… открытия. — Глифт, — поправил Геральд, отодвинув ногу от её бедра. Она открыла глаза. Злость — вот что по-настоящему бьёт в голову, вот что забивает черепную коробку градом контрастных воспоминаний. Глифт — дешёвая газировка в сравнении с этим грёбанным чувством. — Могли и не прилетать. Прилив вскипевшей крови не останавливался, её лицо пылало, а сознание ковыряла назойливая мысль, что сейчас ей должно стать плохо от анемии. Какого хрена он так вьётся вокруг неё; к чему все эти ухищрения, слова поддержки и долбанное вино, если можно просто взять и пырнуть ножом, не мучая. — Вот как? — его взгляд стал физически ощутимым, как пробирающий холод по утрам. — Тогда давай объясню иначе. Смотри: ты проводишь в школе ещё несколько земных лет, меняешь судьбы людей, толкаешь их к злу и впоследствии выпускаешься с отличием… — Это здесь при… — Не перебивай, — синие переливы его глаз покрылись огненно-красными мазками. — Ты ведь не любишь демонов, верно? Ты ненавидишь их, и только попробуй сейчас спорить, Уокер. Я всё прекрасно вижу. Скорее всего, ты останешься в школе и займёшься преподаванием. Не самый худший вариант. Такой умнице будет в радость столетиями заниматься учёбой и просвещением, — Геральд сделал паузу, задумчиво сведя брови, и щёлкнул пальцами. — Но представь: в один невыразительный момент всё меняется. Непризнанных — единственных, кого ты по-настоящему ценишь — начинают убивать. Среди студентов распространяются слухи апокалиптичного характера, а из строжайших тюрем Ада напролом бегут заключённые. И тебе, как хорошему преподавателю, приходится не только удерживать учеников от паники, но и самой не впадать в крайности. Видеть в каждом своем коллеге убийцу, искать в будничных склоках между студентами затаённый смысл — всё это плохо влияет на душевный покой. Понятно, к чему я клоню? Вики откровенно стушевалась. Каждое его слово падало каплями воды на затылок — всё ощутимее, всё острее, всё невыносимее. Бушующая кровь загустела, забив вены тромбами. Она не была уверена, что крепче удерживает её от ответа — бездонная полость в сознании или гниющая каверна в душе. — Какой, по-твоему, у меня должна быть реакция, — не то насмешливо, не то гневно продолжил он, — когда в крайне сомнительных условиях меня посреди ночи будит мольба о помощи? От студентки, которая влипает в неприятности с завидной регулярностью? Она через силу сглотнула и опустила взгляд. Чем дольше он говорил, тем шире в её груди распускалось чувство неловкости. Удушающий стыд снова стянул её горло удавкой, но на этот раз прилива крови не было — только цепенеющие кончики пальцев и непереносимое желание вздохнуть. — Признаюсь честно, — демон наконец отвёл взгляд, и с неё точно сняли чугунные цепи, — я тогда даже обрадовался, что напортачил с воздействием. — Простите, — на выдохе вымолвила Вики. Он абсолютно прав: её преждевременные знания ни в коей мере не компенсируют её невежество. Странно, что она вообще сдала экзамены. Немыслимо, что другие студенты всё ещё говорят с ней. — Неведение не грех. Мне интересно другое, — Геральд закинул голову назад и, промассировав шею, скользнул по ней взглядом, — что тебя разозлило? Она поджала губы, заскользив взглядом по людям вокруг. Придурок в столовой, безысходная физиономия Энди, укоризненные глаза Дино, тычки в коридорах и сучья ухмылка Ости. Безумное желание похоронить себя. Исчезнуть. — Что я увидел тебя в таком состоянии? Поверь, ты далеко не самое худшее, что я видел. — Дело не в этом, — её губы тронула слабая вежливая улыбка. У неё уже не было сил злиться или стыдиться. Её душу утопили во многовековой усталости. — Просто… вас видели. Со мной. Геральд помолчал и достал из-под скамейки открытую бутылку. Вики рефлекторно осмотрелась по сторонам — её всё ещё терзала мысль, что сейчас должны подойди недовольные родители или полицейский. — Иногда мне хочется вернуться в те времена, когда телепортация в стенах школы не была запрещена, — он наполнил свой бокал. — Теперь все уверены, что ты зарабатываешь баллы по принципу меновой торговли? — Да. И почему-то со всеми, — Вики столкнулась с его вдумчивым взглядом. — Я не знаю, что именно она видела, но… Может, она соврала. В глотке начало покалывать, и она быстро сделала ещё один глоток. Ощущение, что её прижали носом к древесной коре, облепило язык терпким вкусом смолы. Это странно, непривычно и непонятно, но хотя бы успеваемость не списывают на сексуальную индифферентность. В пекло всех. И ангелов, и демонов. Даже неизведанность проще постичь, чем их. — Тебе виднее, где правда и где ложь. Со спины обдало порывом фужерного одеколона — напряжённые лопатки тронуло мощное крыло. Его перья внешне напоминали мечи, но вместо режущей боли она чувствовала лёгкую щекотку. — Смысл слухов заключён в реакции. Если тебя это не беспокоит, её тем более не будет это волновать. Вики невольно поддалась ближе к перьям, поглаживающим спину, и подняла глаза на Геральда. Он выглядел, как мраморная статуя языческого божества — несокрушимый, напряжённый и нереалистично красивый, как принято у древних греков. В её животе заструилось приятное тепло. — Да, — поймав себя на мысли, что соприкосновение взглядов длится слишком долго, она допила вино парой размеренных глотков. — Но и вам нет смысла пить человеческое вино. — Почему? Поколебавшись секунду, Вики наклонилась и прижалась к нему локтем. Чувство благодарности циркулировало по телу ворсистыми флюидами и притягивало ближе к Святому Граалю. Геральд оказался очень тёплым. — Эффекта не будет, — она облизнула губы, всем телом ожидая тычка в бок. Он приподнял бутылку, которую так и не убрал, и вопросительно поднял бровь. Вики протянула бокал, не веря своему счастью. — Я оцениваю вино не по степени опьянения, которого могу достичь, — налив ей, демон беззлобно ухмыльнулся. — Дело во вкусе и ощущениях. Ты ведь тоже сидишь здесь без конкретной цели? Вики промолчала, задумчиво рассматривая черты его лица. На самом деле ей ничего так не хотелось, как находиться здесь — далеко-далеко от высоких стен школы и бессмертных придурков. Слушать тихую мелодию воды в озере, наблюдать за смертными семьями и вдыхать фужерный одеколон. Сидеть на деревянной лавочке в городском парке. Рядом с ним. — Да. Просто так, — больше она не прерывала зрительного контакта.