Осколки и эринии

Шорох перьев и одеяла. Мими снова перевернулась на другой бок. Недалеко от кампуса, кажется, пролетел дракон. В остальном — абсолютная тишина. Ночи здесь именно такие, какие и должны быть после смерти — мертвенно-тихие с неподвижным лунным светом. Пение райских птиц, журчание медовой воды, мелодия ветров — детские сказки для глупеньких смертных. Ощущение, что тебя затягивает в беспросветный омут бытия, расщепляет на молекулы и раскидывает по бескрайним просторам Вселенной — уже ближе. Это не Рай, но душа всё равно неприятно сжимается от досады. Нервический смешок сорвался с её губ, поселившись влажным следом на подушке. Душа. Держи карман шире. Вики отбросила одеяло и села на постель, уткнувшись взглядом в изголовье. Сна ни в одном глазу. Мысли все ещё крутятся, бликуют сумеречным светом и бьются друг о друга, а тихий перезвон закручивается в уши нескончаемой трелью. В такие ночи ей особенно не хватало возможности лечь на спину. Она окинула тяжёлым взглядом призрачно-серое крыло и скрипнула зубами, выталкивая мысли о заточенном ноже. Ветхий слепок, вклинившийся в позвоночник, даст трещину только под отбойным молотком. — Это нехорошо, — надула губы Мими, сведя брови. Динамичные крылья за её спиной волновались в беспокойном любопытстве, усиливая раздражение, горчившее на языке. — Правда? — Вики в издёвке скривила губы и, крепче стиснув пограничные перья, напряглась всем телом. Стоило ей только подумать, что посмертная жизнь имеет светлые стороны, как мягкое оперение застыло гранитом. Пока бесы тормошили, щипали и просто мучали её тело, крылья бились о пол с каменным стуком. Команда демонов давно ушла, а развести оцепеневшие лопатки так и не получалось. — Не дёргай так сильно, — вклинился Дино, нахмурившись. — Только перья повырываешь. Она не могла поверить. Она отказывалась верить. Конечности — последнее, что могло предать её. Однако последние полчаса доказывали обратное. Крылья замерли в привычном положении, отказываясь сдвинуться хоть на миллиметр в сторону. — Если это поможет, я вырву их целиком, — рявкнула Вики, обессиленно встряхнув руками. Она отряхнула ладони от пуха и нащупала твёрдые, как кость, основания. Клокочущая в венах злость переваривала желудок и покалывала кончики пальцев. Она ощущала предмет — не касание. Как будто наблюдала за ожогом, распускающимся по руке, и не чувствовала боли. — Подожди до начала учёбы, — вставил Ади, быстро листая справочник заболеваний крыльев. Четвёртая ночь. Четвёртая ночь без сна. Грёбанное бессмертие. Груз на спине перекликался с тяжестью в голове. Даже химерные видения и голоса отошли на второй план, затерявшись в бесперебойном гуле в ушах. Четвёртая ночь в коматозном сне: сердце стучит медленно, словно нехотя, тело до краёв наполнено анестезией, и только мозги горят высоковольтным колтуном нервов. Крылья и прежде не отличались повышенной чувствительностью, но теперь они напоминали отмершую руку, которую врачи по какой-то причине не отрубили. Грёбанные бессмертные. Вики свесила ноги с кровати и перевела глаза на Мими. Задранный кверху нос, волосы, лезущие в приоткрытый рот — вот кому всё нипочём. Она ощутила в лёгких слабые пощипывания зависти, которые тут же смело снисходительное понимание. Развалиться животом вверх, ощущая позвонками свежесть простыни и упругость матраса, а не твёрдые углы второй пары лопаток. Бессмертные, наверное, даже не представляют, каково это. Поднявшись на ноги, Вики почувствовала ступнями колкие изгибы бумаги. Энди подарил ей фотоаппарат мгновенной печати, попутно объяснив ангелу и демонам, в чём принцип его работы. Как результат — пустые картриджи и пол, усеянный множеством фотографий. Она прошла к шкафу, достала подарок Мими (закрытое чёрное платье, очевидно сворованное из итальянского бутика) и задумчиво нахмурилась. Дино существенно дополнил представление Геральда о грядущем учебном годе, прежде чем вручить ей горшок с живыми маргаритками. Эта топорщащаяся пара конечностей прорастала корнями до самой самости. Рывок — и душа затрещала по швам, расслаиваясь, как паутина на пальцах. Чем чаще меняли крылья, тем непоправимее становился ущерб. Со стороны грёбанных учителей было очень любезно умолчать об этом. Кто-то пробежал в коридоре, громко перешёптываясь. Через двадцать секунд послышалась быстрая поступь смотрителя. Необратимый процесс уже пошёл: её душа умирает. Перед началом учёбы ей снова заменят крылья, и новое оперение, в зависимости от того, чего в ней больше — благодати или греха, — заиграет говорящими красками. И, если Геральд не соврал, её алиби канет в вечность. С Клиффордом нужно заканчивать. И поскорее.

***

Подспудное ожидание черноты и тишины захрустело, как стекло под ударом биты. Острая гамма ароматов и звуков ударила в черепную коробку, заставив Вики сморщиться в отвращении. Она машинально поднесла ладони к ушам, немного вжав голову в плечи. Она знает эту песню. «…And I am waiting for disaster…» Хронически. Яркие оранжевые огни припекали ресницы. Раскатистые вибрации колонок, плеск воды и неуместно задорный смех переплетались в толстый ультразвуковой канат, натягивающийся вокруг шеи. Десятки человек столпились вокруг бассейна, в открытых окнах наблюдалась целая толпа. Раскрытые ворота наводили на мысль, что собрались далеко не все. Вики обвела взглядом припаркованные машины и, заметив вдалеке фары, ощутила под рёбрами неприятные зачатки. Взгляд тут же переместился на дом, испещрённый многоцветным светом. «…It isn't possible…» Вот-вот. Она не приходила всего сутки, а Клиффорд уже распоясался. Тихие беспорядочные стуки и быстрые оглядки прервал щелчок дверной ручки. Вики отошла и сплела пальцы перед собой, колеблясь, какой метод лучше: кающаяся мордашка или упрямый взор. Шаткая нить размышлений бесплодно повисла в руке, едва её глаза стукнулись о лицо Бафомета. Третий глаз выделялся на его лбу росчерком, излучая поистине магическую мудрость. Вытянутый нос и закрученные рога едва не касались её лица, вызывая странный ассоциативный ряд: впадина на крепкой мужской груди и распахнутые крылья ключиц. — Ты что здесь забыла? Под пронзительные выкрики толпы двое парней раскачали визжащую девушку и кинули её в бассейн. Кто-то жарил мясо на мангале, кто-то танцевал, кто-то разносил блюда, кто-то зажимался у стены — и во всём этом пёстром шабаше она не чувствовала даже отголоска его души. Обострившаяся восприимчивость обкорнала и без того хрупкую терпимость к столпотворениям и громкой музыке — обычная вечеринка отражалась в её глазах переполненным Адом. «…I feel irrational…» Глаза бесцельно метались от одного яркого пятна к другому, слух отказывал напрочь, а понимание ситуации распадалось на кусочки. Вики сглотнула накапливающийся во рту яд. «…What creates my own madness…» Дурацкая песня. Она подняла глаза на Люцифера. Аналогичный вопрос прижёг кончик её языка, как вдруг воспоминания расщепились на зеркальные и цветные стёклышки калейдоскопа. Развязная ухмылка Ади и чудовищная уверенность, что «самый горячий натурал» сделает для него исключение. Нет, не может быть. — Я ведь могу подумать, что ты нарушаешь Закон, — улыбнулся Люцифер, качнув головой назад. Темнота не позволяла разглядеть Ади, но до её ушей доносился его сдавленный сап. Жизнь. Чувство жизни. Оно заструилось по телу плавленым золотом, закупоривая вены и лёгкие. Внутри всё застопорилось, обращаясь в неуправляемый стихийный сгусток. Этот секундный паралич уже завладевал её сознанием раньше. Когда машина переворачивалась на бок, и всё её существо ужималось в лихорадочном осознании: это конец. Кристально ясная данность, застрявшая посреди кровопролитной резни в черепе. Несколько человек обернулись в её сторону. На их лицах читались непонимание и подспудный страх, но в глазах виделась лишь белокаменная стена. Повисшую над землёй девушку с окаменелыми крыльями заметила только чихуахуа, испуганно юркнувшая в дамскую сумку. Нет. Нельзя. Нельзя. Думай о Кроули и папе. Думай о Кроули. Кро-у-ли. Вики втянула носом воздух и зажмурилась, начиная мысленный отсчёт. На «пять» её перебил гул голосов — плавящийся воздух покрылся рябью, как вода под порывами ветра. На «три» — физически ощутимые басы, пробирающие внутренности не хуже слов Люцифера. Трава, накрытая её тенью, пожелтела и рассыпалась прахом. Затаившиеся птицы с гамом улетели, а домашняя живность припустила к воротам. «…Getting away, Getting away, Getting away…» Убирайтесь. Третий «раз» оборвался потому, что шумная компания прошла её насквозь и буквально нафаршировала своими душами. Из всего скопища только одна девушка замолкла, обернулась и побелела, как мел. Вики раскрыла глаза, налившиеся убийственным блеском. Её дыхание, вторящее такту музыки, прокатывалось по участку волнами и перебирало ветви деревьев. Дрожащая верхняя губа приподнялась, обнажив зубы, а ледяные ладони сжались в кулаки. Это и правда конец. Для них. Её сознание стремительно захватывала мысль, что так даже лучше. Проще договориться с другим демоном, чем уговорить первого переступить свою гордыню. Люцифер в дверном проёме всё ещё казался фантасмагорией. Если она сейчас увидит Ади, нескончаемые вопросы хлынут безудержным потоком. Так намного, намного лучше. — Мне на Землю надо. — Только не говори, что собралась наведать своего папашу, — проворчал он, растирая ладонью нахмуренный лоб. Вики по инерции закивала, глядя на него во все глаза. Чокнуться можно. Это не укладывалось в голове. Что ещё Люциферу здесь делать посреди ночи? Напиваться? С каких пор они стали друзьями? Её внимание привлёк чёрный блеск, выхваченный тусклой полосой света на полу. Собачья маска и — господи, лучше бы она пялилась на демона. Лампочки в доме и уличные прожектора лопнули, накрыв территорию тёмным шатром. Голоса резко осеклись и натянулись оголёнными проводами, по которым прошлась наэлектризованная волна возмущений. Дрейфующая мелодия начала сокращаться, мечась между хриплым белым шумом и надсадным гроулингом. Фары приближающихся машин треснули, рассеявшись в воздухе. Густые скопления людей проредили первые неуверенные крики, а она на миг ощутила аромат фикусов. Дрянь, но намного лучше того, что есть сейчас. Зло должно пахнуть одинаково. Когда скрип шин вдалеке обратился в огненную вспышку и рокот взрыва, поднялся первый чувственный вопль. Вики приложила все силы, чтобы не задумываться об этом. Она не при чём. На её совести только отключенные фары. Люди сами виноваты, что не смогли сориентироваться в темноте. Идиоты не додумались остановиться и заплатили за это. В голове не скандирует ш а х а т. Это хороший знак. Всё в порядке. Выскочили — молодцы. Дальние машины с визгом затормозили, а тускло мерцающий мангал выпустил столб огня до самой крыши. В тёмно-алом зареве движущаяся человеческая масса напоминала кровяные клетки, бегающие в затемнённой вене. Самые сообразительные подорвались к воротам, некоторые вытащили камеры, а остальные начали выбегать из дома. Виновника торжества всё ещё не видно. Нужно взлететь и получить лучший обзор. Вики шире расставила ноги и наклонила корпус, но повелительные импульсы разбились о неподвижные мышцы крыльев. Блядь. Она билась как рыба о лёд, и вместе с ней судорожно танцевал огненный вихрь. Камень из плоти. Прикосновение руками только подтвердило ощущение. Глыба известняка, разрезанная узором в форме перьев. Скрежет сомкнувшейся челюсти сместился режущими нотами из колонок. — У него больше шансов схватить инфаркт, пока ты рядом. — Я пулей, — ответила Вики, задержавшись взглядом на рельефных мышцах, обтянутых смуглой кожей. — Быстро, то есть. Люцифер проследил за её взором и удовлетворённо хмыкнул, приподняв уголок губ. Небольшое потакание демоническому самолюбию никогда не подводило её. Она отчётливо видела, как раскалённая радужка его глаз окружает её маленький силуэт недобрыми перспективами. Пусть. Она уже дала добро на разрушение своей бессмертной жизни и активно участвовала в процессе. — У тебя осталось пять минут. Вики в порыве выдрала себе несколько перьев, но так ничего и не почувствовала. Отвесные энергетические скачки били мироздание, как штормовые волны — берег. Мангал то затухал, то вспыхивал инфернальным огнём, на окнах распускались язвы трещин, по газону ползла дорожка умирающей травы. Гости перепрыгивали прокажённую паутину, бросали в её сторону взгляды, бледнели и ускорялись. Ужас, плескавшийся в их глазах, застревал между позвонками ледяными иглами. Оборвав ничтожные попытки, она вскинула руки и сжала пальцы. Полыхающий мангал потух и, разбив широкое окно, улетел в гостиную. Крики перешли на визг, и через разбитое стекло хлынул обильный человеческий поток. Вики прочертила взглядом множество перепуганных лиц, ощущая, как ярость, пышущая в венах, скапливается чем-то вязким под ложечкой. Никто не пострадал. Никто не пострадал. Редеющие крупицы благодати, живущей в её загнивающей душе, разъедали кору мозга единственной мыслью: хватит. Макет геенны огненной точно привлечёт внимание свыше и снизу. Она выдохнула, и редкие языки пламени, облизывающие землю, растаяли в чёрном дыме. Припаркованные автомобили пришли в движение, улетев в разные стороны шоссе. Хохочущий ветер бился хлорированной водой о стенки бассейна и разбрасывался твёрдыми перьями. Где-то на горизонте слышались приближающиеся сигналы пожарной бригады и полиции, окончательно размывая ощущение времени. Вдруг Вики почувствовала что-то ещё. Ни опаляющее дыхание собственной энергии, разрезающей воздух, ни заплывшие глаза чихуахуа, ни пробегающих сквозь неё людей. Что-то пронзительное давило на кожу, распускаясь изнутри ворохом покалывающих мурашек. Её голова повернулась в сторону. Клиффорд стоял посреди оконной рамы и смотрел прямо на неё. В тлеющем бордовом сиянии его фигура, облепленная пальцами-тенями, казалась нереалистичной и искажённой, как у гуля. Вики столкнулась с ним взглядом и почувствовала, как трепещущее облегчение поднимается от живота к горлу. Повисшие ладони, напряжённые колени, вытянутая линия губ и приподнятые брови. Он боится меня. На её лице выступила самоудовлетворёная ухмылка. А теперь… Кромешная чернота покрылась синеватыми бугорками облаков. Время кончилось, как и взявшиеся из ниоткуда силы. Из ниоткуда? Её сердце ухнуло вниз, а рот испуганно приоткрылся.