Осколки и эринии

Вики обвела взглядом крупные грубые ладони, исполосованные резкими морщинами и пятнами шрамов, и искривила губы в усмешке. Горячее сердце колотилось надрывно, до острой мигрени во лбу, кровь кипела и дымилась во вздувшихся венах, а оледеневшие пальцы подрагивали, сливаясь в расплывчатую смуглую массу. — Тебе бы к окулисту сходить, — вымолвила она не своими губами и провела по ним языком, неосознанно проводя сравнение. В уголке слегка заныло и отозвалось в её душе лёгким возбуждением — её-то губы пунцовели от здоровья и пахли помадой. — Будешь кусать — заработаешь воспаление. Нездоровое сердцебиение участилось, отзываясь острой пульсацией в горле, и перед увлажнёнными глазами поплыли красные пятна. Клиффорд словно помешался: молотил кулаками, бился всем телом и срывал голос, пытаясь выдавить из тела хотя бы хрип, но Вики перерезала все пути, которые попадались ему на глаза. Она знала его слишком хорошо и понимала, что ничего нового не услышит. — Или я могу сейчас сгрызть тебе всё, чтобы избавить от соблазна, — заметила она, надавив клыком на уголок губ. Заныло сильно, привлекая к себе все мыслительные плевки — Вики не могла иначе назвать хаос, кишащий во взлохмаченной немытой голове. — Молчание — знак согласия, согласен? Конечно согласен. Паника, застопорившая бурный кровяной поток, не обманет её чуткий взор, переворачивающий вверх дном его пёструю библиотеку воспоминаний. Ей не нужен его ответ. Вполне достаточно навязчивых и осознанных приставаний к девушкам с перекошенными от страха лицами. Может, в другой жизни они вознесут ей благодарственные молитвы. — Тогда… — не успела Вики задуматься, с какой стороны начать, как полость рта заполнилась кубическими, мешкотно толкущимися словами. — ТВАРЬ! Крепкое тело подорвалось с постели, отбрасывая одеяло, вскочило на ноги и вдруг замерло. На несколько звенящих секунд спальню поглотила паранормальная тишина. Бесстрастная луна укутывалась первыми зимними тучами, ветер, треплющий полупрозрачную занавеску, облизывал ступни мурашками, а синеватые тени в углах конвульсивно дёргались. Она возвращала себе контроль молча, неторопливо, чувствуя, как Клиффорд панически трясётся и пытается схватить ртом хотя бы каплю воздуха, как её саму укрывает тёплыми объятиями удовлетворение. Poena et retribution, кара и воздаяние. Грёза, которую высмеивали, уничижали и считали воздушным замком, взращенным на почве амбиций. Теперь самонадеянные идиоты смотрели на неё с восхищением и завистью, рождённые демоны за спиной называли её «второй Ребеккой», а сама Вики плевала на них с высокой колокольни и чуть ли не тенью следовала за Марбасом. Учебный семестр ещё не наступил, шли только подготовительные лекции, но она уже знала больше, чем пару дней назад. Миг — и по дому пронеслось эхо глубокого вздоха. Её колотила мелкая исступлённая дрожь от ощущений, перебивающих глухие стоны где-то над ухом. Упругость мышц, дышащие внутренности, неровность челюстей, суставы пальцев, жестковатая плоть живота — до зубной боли знакомо и возбуждающе незнакомо. Если опускать половые и возрастные различия, у неё точно такое же тело. Было, пока на горизонте не замаячило вот это. — Ты — да, тварь. Несмотря на болезненный подсознательный укол, Вики выискивала несоответствия с ребяческим восторгом. Длина ногтей, ширина суставов, выпуклости, впадины — всё это накрывало её ощущениями, сравнимыми с первой поездкой на банане, первым полётом в утреннем небе и осознанием, что в её руках находится диплом. — Но далеко не божья, — её неровно подскочивший пульс ударил плёткой по обеим душам, тесно прижатым друг к другу в тёмном коконе из плоти и костей. Ярость, раздирающего его — её, их? — плоть, заревела раненным драконом и заплевалась огнём. Клиффорд не унимался и упрямо что-то доказывал, но каждое его слово ударялось о прозрачную стену её восприятия и тонуло в безвестности. Вики обвела взглядом помещение, вспоминая, как всё выглядело вне этого тела, и остановила его на зеркале в полной рост. Видеть вместо себя сухопарую мужскую фигуру с неживым взглядом и жилистыми руками было странно, но ещё страннее — ощущать на лице щетину. Сомнительное чувство. — Ты уже нашёл бритПОЩАДИ, — обескровленное лицо на миг вытянулось и тут же омертвело, покрывшись суровыми морщинами. Вики долго вглядывалась в тусклые глаза, прежде чем заметила в зрачках, в самой беспросветной их глубине, отблеск собственной радужки: только-только распустившаяся румяная роза, усеянная крупными росинками. Она моргнула и посмотрела ещё раз, чувствуя, как ошмётки тепла в её душе безвозвратно гаснут. Совсем недавно, когда она проскальзывала мимо смотрителей и прыгала в водоворот следом за новеньким Непризнанным, её глаза были бледно-голубыми. — ПРОШУда заткнись, — с колкой пульсацией в глотке прохрипел их общий рот. На покрытое испариной лицо упала тень раздражения. К чёрту. Она займётся глазами потом. Взмах закостеневшей руки — и яркое свечение люстры разогнало полумрак и щекотливые мысли, что это сон, наваждение, бред. Вики уже не разбирала, кто думал об этом чаще. — ВикЯ СКАЗАЛА ЗАТКНИСЬ, — лицо в зеркале побагровело, излучая странную смесь подавленности и возмущения. И тут произошло то, что она никак не ожидала: Клиффорд притих. Потусторонние толчки в бок, возня в головном мозге, крики, скандирующие по черепу, всевозможные попытки вытолкнуть её наружу — всё исчезло, как если бы она одна находилась в этом теле. — Поздно умолять, — сухие губы разошлись в улыбке, напоминающую трещину в ткани. Когда Вики привыкла к чувству, что никто не пытается захватить власть над телом, она увидела, как по впалым щекам потекли слёзы. Могильное отчаяние сдавливало лёгкие, не позволяя вздохнуть полной грудью. Беспечно улыбающееся лицо, изрезанное полосами слёз, выглядело намного безумнее тех теорий, которые Клиффорд успел придумать после дня Колумба. Вики с полуулыбкой возвела ощущение мокрой щетины в категорию «самые странные моменты бессмертия». Она проследила за движением крупных капель — напряжённое веко, выступ скулы, ямка щеки и грань челюсти — и ощутила, как неожиданно сильная ярость проступает кровоточащими полосами на сердце. Кто он… Что это тело такое, чтобы оставлять в ней осадок? Имеющегося хватало сверх меры: прищемленные панелью ноги, дым, закупоривающий лёгкие, облизывающее кожу пламя и лопающие, одна за другой, мечты. Почувствуй это переживание, прочувствуй как следует, я знаю, что ты чувствуешь и видишь, проживи тот день от моего имени и умри, как должен был сделать тогда, не перекладывая всю ответственность на меня!.. — Пощади, — вырвалось из губ вместо влажного вздоха. Ловкая блоха — промелькнуло раздражённо в ушах обоих. Вики уже долго балансировала на грани бешенства, и только слёзы, скапливающиеся во впадине ключиц и стекающие по неженской груди вниз, отвлекали её внимание. — Ви… тория… В её животе скручивались узлы сомнения. За всё время их знакомства чего только не было: скептичные смешки, удары, проходящие её насквозь, потребление психотропов в нечеловеческих дозах, попытки полоснуть бритвой по её горлу, двери, запертые на бесполезные замки — только не мольбы. Переждав несколько секунд, чтобы он точно понял серьёзность ситуации, Вики ослабила хватку. По лицу в зеркале прошла одушевлённая рябь. — Я… — Клиффорд посмотрел на своё отражение и с облегчением прикрыл веки. Она царапнула его ногу, наблюдая незамедлительную реакцию: испуганно вскинутые брови и замершее сердце. — Те… бя не… уб… ал… Вдруг он весь обратился в напряжённую пружину и замер, не дыша. Комната погрузилась в зловещую тишину, поддёрнутую невменяемыми ударами сердца и угольным треском распаляющейся ярости. Вики грубо развернула его сознание, как свиток, хранящий в себе знания древних: дай вздохнуть, дай вздохнуть, не останавливай сердце, я не вру, дай вздохнуть… В глотке запершило, как будто она вздохнула чёрный дым. Могу инсульт организовать, если это так принципиально. Она чувствовала каждую пульсирующую жилку на беснующемся сердце, но не находила в его душе порочных пятен лжи. Клиффорд шевелил ртом, как рыба, и коробил одним своим существованием. Нить его мыслей выскальзывала из пальцев, не позволяя понять, что он делает: врёт, пускает пыль в глаза, прикидывается идиотом или всерьёз думает, что говорит правду. Он шатался на ровном месте и выглядел так, будто уже ощущал приближение инфаркта, но в его сознании стояла глухая тьма. Не лабиринт, не кошмар с преследователем, а душераздирающее ощущение, что её ноги тонут в беспросветной беззвучной трясине. Не выдержав давления, Вики дала зелёный свет. Клиффорд неосознанно, безо всякого наслаждения вздохнул и как-то переменился в лице. — Кл… клянуНу-ну, — она перебила машинально, просто чтобы он не услышал, как трещит по швам её уверенность. Он не отрывал немигающий взгляд от зеркала, не двигался и не походил на человека, поведение которого можно объяснить психологией. Вики поёжилась и снова нырнула в бурлящую кашу его сознания. Её тут же облепило мерзкое ощущение, что она голыми руками копается в химикатах: здесь разъело плоть до кости, здесь прицепилась плёнка, здесь обожгло кипятком. Что происходит? Тихое прерывистое дыхание и нездоровый блеск глаз — единственное, что доказывало его жизнь. — NYK 357, — вкрадчиво проговорила Вики. Месиво в его душе стремительно распространялось по телу. Он — виновник её смерти. Это факт. Она бы никогда не занялась этим, если бы не была уверена. — Двадцать третье июня, — проём его горла болезненно сузился. — Ты столкнул меня в кювет. Клиффорд безучастно моргнул. В её душе заскребло что-то мерзкое. — Намеренно. Вики назвала номер шоссе и город, из которого они выехали. Он страшно скривился и сильно замотал головой. На периферии её сознания забрезжила мысль проверить, что течет в его крови. — Нет, — хрипло вырвалось из исказившейся линии рта. Клиффорд поднял голову, и промозглый ужас сковал её внутренности, парализуя способность трезво мыслить. Она только в кино видела настолько убитых людей, а теперь — самолично чувствовала его неестественный пульс, напрочь сбитое дыхание и расстроенное восприятие. Темнота, заполнившая его душу до краёв, откликалась в ней безудержным желанием самой принять психотроп. — Что ты доебалась за меня? Не знаю я тебя. Кого-то из них затошнило. Сильно, болезненно, кислотно. — Не убивал. Не… — Клиффорд замолчал резко, как скрипка, у которой лопнули струны. Вики дёрнулась от призрачного ощущения, что в этом теле что-то оборвалось. Он весь сморщился, сложился пополам, опустился на нечищеный ковёр и зарыдал: натужно, завывающе и сердечно, как она никогда не плакала сама, не видела, не слышала, не знала и даже не представляла. Она почувствовала, как каждую клеточку тела заполняет затхлое омерзение к происходящему, к самой/-му себе, к жизни в целом, к существованию ангелов и демонов, к Шепфа и самой вселенной. Лучше небытие, которое развернуло в его-её душе неизмеримую пасть и поглощало частички привязанности ко всему сущему. Вики испуганно вскрикнула, когда Клиффорд стукнулся лбом о зеркальное покрытие. Перед глазами замерцали холодные огни, но боль не наступила. Он ударился ещё раз, и ещё раз, и ещё раз. Непрекращающиеся крики вкупе с инородной болью оглушали, сбивали с толку и доводили её до истеричных всхлипов. Люди не могут так рыдать. Это невозможно. Страшный вой пожирал частички её души и энергии, и треск зеркала вкупе с удлиняющимся рубцом на лбу стали настоящим спасением. Она безо всякого сопротивления захватила власть, кое-как подняла содрогающееся тело и усадила его в первое попавшееся кресло. Всё плыло и смешивалось, сознание крошилось, и сама мысль выискивать что-то внятное в этом теле казалась безумной. Вики провела ладонью по лицу, растирая солёную влажную пелену, взглянула на руку, не понимая, что так липнет, и разглядела кровь. Его нервически острые ощущения вырезали непонятные узоры на её душе, а рыдания, вырывающиеся из растерзанного горла, не поддавались ей, не останавливались. Хватит. Она отлепила трясущиеся ладони от лица, оглядела комнату своими глазами и увидела в кресле Клиффорда. Не отражение. Вполне обычный человек, издающий нечеловеческие звуки. Она вылезла спонтанно, но милостивый Шепфа, спасибо; она хоть сейчас упадёт в ноги Всевышнему и будет его рабой до скончания времён. Клиффорд скорчился и скатился на пол, словно она забрала с собой все его кости. В этот самый момент её осенило: в этом доме ужасно не хватает тишины. — То, что ты этого не помнишь, — заплетающимся языком проговорила Вики, скрестив руки на тяжело вздымающейся груди, — не значит, что этого не было. Ей нужен воздух. Ей нужна тишина. Ей нужно что угодно, кроме этого. Клиффорд замолчал – снова что-то лопнуло – и вскинул на неё остро блестящий взгляд. Внезапно наступившее безмолвие обрубило топором её бессмысленный шквал мыслей и пронзило смертельным холодом. — Ты совсем долбану… Я понял, — его осипший голос звучал двойственно, словно в нём до сих пор сидело несколько сущностей. — Понял. Он поднялся неловко, как впервые, но с угрожающей медлительностью. В выражении его лица не осталось ни единой знакомой чёрточки. Вики почувствовала себя неимоверно маленькой и слабой, во рту застрял вяжущий привкус страха, а сознание прошила сбивчивая мысль, что она согласна встретиться со своим убийцей ещё раз, только пусть это исчезнет, оставит её в покое, вернётся в небытие, или откуда оно вылезло. — Понял, — шепнул Клиффорд, скосив взгляд в сторону. Он метнулся к разбитому зеркалу, и Вики с криком выскочила из комнаты. Она бежала по затемнённому коридору, неслась со всех ног, не разбирая дороги, семенила вниз по лестнице, вздрагивая от хаотично загорающихся ламп, пыталась остудить раскалённым воздухом обожжённое горло и размазывала непрекращающиеся слёзы по лицу. Только не опять. Только не опять. Будь проклят демон, который дал ей закрытые для Непризнанных сочинения, будь проклят демон, который не стал отрицать возможность вселения, будь проклят демон, который не дал ей залезть в свой гроб, господи, я убью его, нет, сначала он убьёт меня, господи. Вики остановилась, почувствовав на лице ласковые прикосновения ветра, обхватила себя руками и горько всхлипнула. Снова ощущать себя в смертном теле было странно, больно и страшно. Клиффорд захлёбывался в своих эмоциях и утягивал её за собой. Но ему было известно, насколько глубоко, глинисто и темно дно; она же едва с ума не сошла от предположений. Странно было чувствовать, как на их лёгких проступают разрывы, как сердце грохочет в районе живота и как восприятие рассыпается, песчинка за песчинкой. Она схватила ртом воздух, едва не подавилась и сосредоточилась на запахе запущенных растений. Странно осознавать, что всё это ей не принадлежало, не принадлежит и не может принадлежать. Странно понимать, что произошедшее не имеет ни малейшего отношения к её спокойному сердцебиению, мерно раздувающимся лёгким и кристальной ясности в сознании. Вики шмыгнула носом, наблюдая, как тяжёлые капли слёз падают на отросшие травинки у её ног. Она всем сердцем ненавидела этот участок и желала ему запустения, однако теперь, когда в жизни Клиффорда не осталось места для хобби, она мучительно хотела увидеть здесь скопления ромашек и почувствовать запах фикусов. Она жаждала сделать хоть что-то, только не возвращаться к этому. Пусть все её демоны живут. Пусть всё живёт. Пусть. — Вики? Её сердце остановилось в последний раз. Вики подняла голову, не чувствуя своих мимических мышц. — Здр… Здравствуйте, Серафим Кроули. Он смотрел на неё с недоумением, порождая отчаянную мысль бежать, бежать сейчас, пока на него не снизошло озарение. Она очертила взглядом ряд незнакомых архангелов и архидемонов, чувствуя, как глухое отчаяние поглощает её безудержным холодом. На этот раз только её. Одиноко, обидно и жутко раздражающе. Клиффорд уже должен был раз пять сбежать по лестнице. Где он, когда так нужен. — Я могу всё… Странного вида существо, притаившееся среди дирекции, указало на неё пальцем — или тем, что могло служить ему в таком качестве. Вики не могла объяснить, даже самой себе, чем оно так привлекало её внимание. При взгляде на него складывалось стойкое ощущение де жавю. Не сегодняшнего, слава Шепфа, не сегодняшнего, но глубоко тревожного и неприятного. Двойственного, словно в одном существе жил одновременно её самый страшный насильник и самый нежный любовник. — Э т о о н а .