Смертельная тайна

«Все в мире имеет свою цену» — я считаю, что это совершенно не так. Конечно, если речь идет о деньгах, то у каждого загораются глаза. С помощью денег можно заглушить все людские чувства, например голод или даже грусть, напившись в ближайшем баре, но, во-первых — это всего лишь временное исцеление, а во-вторых — с помощью денег можно заглушить лишь животные чувства — то, что есть в каждом человек, есть и в других существах. И с помощью денег мы можем заглушить все чувства, кроме одного, стоит лишь договориться в цене. Но кто сказал, что в данном выражении речь идет именно о деньгах. Для каждого материального предмета, будь то булка хлеба или многоэтажный комплекс, можно выставить цену, но возможно ли купить то, что невозможно ощутить? Возможно ли купить веру, религию или человеческую душу? Конечно нет. Были люди, которые пытались это сделать, но где они теперь — тираны. Они ничего не покупали, ничего не отдавали взамен страданиям, что приносили людям — насилие. Насилие — это не тоже самое. Насильно можно заставить человека подчиняться — безусловно так и есть — но таким образом вы покупаете лишь тело, оболочку, которая погибнет через пару лет, а душа — то, что на самом деле является «человеком» — останется неподкупной, а такое к ней отношение лишь укрепит ее. Деньги — вещь могущественна, и очень опасная в плохих руках. Все людские проблемы сводятся к недостатку денег, так или иначе, и на этом сыграла человеческая алчность. Алчен абсолютно каждый, независимо от возраста, пола и национальности — человек, есть человек, и это, к сожалению, изменить невозможно. Алчны все чувства человека, кроме одного. Так что же за чувство, которое нельзя купить и которое не поддается алчности? А я вам отвечу — это любовь. Любовь — одно из самых прекрасных чувств в мире. Когда человек влюбляется — он меняется на глазах: в его глазах блестят искры, на губах постоянно держится незаметная улыбка, мысли забиты неким счастьем, которое не дано познать тем, кто не любил. Любовь — это то, за что стоит бороться со всеми людскими грехами. Но, фактически, любовь тоже можно считать грехом, как бы это странно не звучало. Несмотря на то, сколько книг написано о любви и как же красиво она описывается в них — приятными мурашками, когда мимо проходит любимый, дрожью в голосе, когда он или она заговорит — все это, конечно, очень красиво, но фальшиво. Сколько людей погибло из-за любви — от самоубийств из-за неразделенной любви, до убийства на почве ревности. Любовь, за все время своего существования, унесла жизней больше, чем все убийцы мира. Можете считать, что каждый, кто хоть раз влюблялся, является наркоманом, так как ты вкусил приторный вкус и бодрящий аромат любви и, даже если обжегся, рано или поздно, начнется ломка. А каждый, кто переживал неразделенную любовь — уже живет на грани суицида и, даже если прошло, ты слишком близко подобрался к бездонной пропасти и хватит одного слова — одного порыва ветра — чтобы столкнуть в пропасть. Осаму, въезжая в свой район, уже ни на что не обращал внимания, Накаджима удивлялся двум вещам: куда так спешит Дазай и каким образом он, на такой скорости, еще никого не сбил. Звонки, что поступали на телефон шатена, он благополучно игнорировал, зато Ацуши уже пару раз влетело от Куникиды, которому поступают жалобы на Осаму за превышение скорости. Ацуши пытался как-то повлиять на состояние наставника, но тот его не слышал и слушать не хотел, поэтому Накаджима перестал предпринимать безнадежные попытки: «Не сбил никого, и слава Богу» — думал он, молясь всем Богам, чтобы дальше так и продолжалось. Хотя, честно сказать, тигру казалось, что Осаму, даже если и собьет кого-то, то все равно ничего не заметит, а разгребать все проблемы с полицией и прочими органами придется агентству. Дазай оставил машину где-то на проезжей части, вылетая из нее и оставляя Ацуши внутри. Под подъездом стояли две пожарные машины и все жильцы дома, в котором жили они с Чуей. Так же повыходили некоторые соседи из домов, что находились в их дворе. В толпе было много знакомых лиц: от соседки, что стабильно вызывала полицию ко всем своим соседям, до немолодого мужчины, с которым Осаму здоровался каждое утро, когда выходил попить кофе на балкон, напротив которого был балкон, на котором этот мужчина стоял и курил. Много лиц, есть и не знакомые, кажется, прохожие, что пришли просто посмотреть на то, что же тут происходит — около сотни людей; но не было самого главного — Осаму не мог разглядеть любимой, рыжей макушки или ненавистной ему шляпы — ничего. Чуя, его нет. Осаму выкрикивал его имя, расталкивая перед собой зевак, что смотрели на него, не отводя пренебрежительного, а кто-то сочувственного взгляда. Он не отзывался. В ушах стоял гул, что, казалось, оглушал шатена — он ничего не слышал, кроме своего приглушенного крика и оглушающего гула. На глаза опустилась пелена — страх?.. Возможно, нет! Это точно он! Что он, Дазай, будет делать если самые страшные его мысли сбудутся, что если Чуя не успел выбраться, что если специально устроил пожар, не сумев смириться с этой чертовой болезнью — он слишком вспыльчив, слишком раним, принимает все близко к сердцу, впадает из крайности в крайность, из огня в ледяную воду. Осаму кое-как смог добраться до двери подъезда, но его сразу остановил один из пожарных. Глупо было рваться или пытаться оттолкнуть от себя этого мужчину, ведь хватка у него, казалось, была железной. Осаму смирился, услышав, что никого в сгоревшей квартире не было. Но если его не было дома, то каким образом начался пожар? Дазая сжигали изнутри собственные вопросы и мысли. Он их боялся, пытался сбежать, заменяя их на что-то другое, но они возвращались, каждый раз и каждую минуту — голова начинала болеть от потока этих мыслей. Он не хотел больше их слушать, не хотел знать о том, что поселилось в его голове. Все его мысли разогнало очередное оповещение, пришедшее на телефон: «Ты уже подошел к дому? Отлично. Думаю ты уже понял, что произойдет, если будешь игнорировать в дальнейшем наши сообщения. Накахары в квартире не оказалась и это полностью наша заслуга, так что можешь поблагодарить потом. В офисе Вооруженного Детективного Агентства тебе передадут конверт, в котором будут изложены дальнейшие указания. Ни Мафия, ни твои коллеги знать о нас не должны, кстати дело об исчезновении Исполнительницы, босса и ящериц можешь забыть — они уже на свободе, благополучно забыв обо всем случившемся. Мы за тобой следим и, уж поверь, узнаем, если захочешь нас бросить. Кстати, тебя никто не держит — можешь отказаться в любой момент, только не забывай — мы Накахару спасли, мы его и убьем. Удачи!» — твою мать — тихо ругнулся Осаму — только этого не хватало — прошипел детектив, возвращаясь к машине. Квартира пуста — делать там нечего. «Чуя сейчас явно не в состоянии себя защитить, раз его смогли поймать» — шептал он, присаживаясь на место водителя. Накаджима, решив оставить шатена в покое, давно покинул машину, направившись к метро и возвращаясь в Агентство. Поэтому Дазай мог спокойно подумать… Ну или снова нестись на полной скорости, объезжая каждую машину по встречной полосе, подвергая опасности свою никчемную и ненужную, по мнению шатена, жизнь. Так или иначе, вскоре Дазай принял решение все же отправиться на работу. Это решение не было спонтанным, как многие предыдущие. Правда, обдумывалось оно, когда машина была уже на пол пути к цели, но все же… Осаму прекрасно понимал, что идя этим людям на уступки, совершает огромную ошибку: «Было бы у меня больше времени… " — думал Дазай, объезжая очередную машину. В голове крутились нехорошие мысли, которые мешали пробиваться в сознание всем, более менее, здравым. Наверное, он давно смог бы придумать план и предотвратить все проблемы, что могли возникнуть в будущем, но осознание того, что времени у него не так много, как хотелось бы и чувство сгрызающего изнутри страха, что не присущ шатену в обычной жизни, играли с Дазаем злую шутку, загоняя куда-то далеко, откуда, казалось, не было и не будет пути обратно. Выбраться самому из плена или тюрьмы — не проблема, но Чуя — совершенно другое дело. «На что способны эти ублюдки?» — спрашивал сам себя Осаму, останавливаясь около здания, где располагался офис Вооруженного Детективного Агентства. Чуть только рука приблизилась к двери, что вела в кафе, а тонкие пальцы коснулись дверной ручки — на встречу Осаму, из того самого кафе, вышел мужчина одного роста с шатеном роста, несильно толкнув его и передал в руки конверт, который Дазай, понимая все обстоятельства, сразу спрятал во внутренний карман плаща. Этот мужчина исчез так же внезапно, как и появился, оставив Дазая наедине со своими мыслями. Шатен решил незамедлительно вернуться к машине, и уже направился к средству передвижения, когда на его телефон пришло очередное смс-сообщение с того же неизвестного номера. Никакого сомнения, читать его или нет, не было — прочел не думая. «Если собрался куда-то ехать, то не стоит. Совету и вовсе бросить эту машину. На самом деле мы не такие плохие люди, как тебе кажется, и нам всего навсего нужна твоя помощь. Время и место встречи указано в письме. Приходишь один и, я бы сказал, чтобы ты приходил без оружия, но ведь ты не сможешь не прихватить с собой какой-нибудь незарегистрированный пистолет, верно? Но учти, Осаму. Если нарушишь правила — то от пули из твоего пистолета или лезвия твоего ножа Накахара и умрет, так что будь хорошем мальчиком и не смей идти против нас…» Дазай лишь сильнее нахмурился прочитав это. Он читал с яростью и лютой ненавистью каждое слово, уже ненавидя этого человека и желая убить его, кем бы он не оказался. Однако, мужчина, что передал ему конверт, почему-то показался Дазаю знакомым, но времени, а уж тем более желания разглядывать лицо «курьера», который, к тому же, скорее всего, являлся пешкой, поэтому и толку в этом не было. Намного интереснее было посмотреть в бесстыжие глаза того, кто за всем этим стоит. Спокойно поговорить, а после избить до полусмерти и заставить в умирать долгой и мучительной смертью. Шатен решил подыграть своему вынужденному «другу по переписке», оставив машину около офиса, а сам зашел в кафе, что располагалось в соседнем здании. Через несколько минут должен был начаться обед, а лишние разговоры с коллегами не входили в его планы, по крайней мере, пока что. Детектив сел на один из столиков, которые располагались далеко от окна, чтобы его было труднее отследить или банально заметить, заказав стакан виски и открыв конверт. Кафе было неновое, но Осаму пришел сюда впервые — как-то не было необходимости, ведь он с коллегами всегда собирались в кафе под офисом, если и собирались вообще, а если, бывало, подкинут интересное, но сложное дело, тогда работали без обеда, а некоторые, временами, даже ночевали в агентстве, например: Йосано, что принималась за документы о покупки нужных лекарств и препаратов только к вечеру и нередко, не обращая внимания на часы, удивлялась, почему так скоро встало солнце, или Куникида — любимый день — пятница, когда на носу два выходных и можно поработать спокойно и, главное, в тишине. Хотя, неудивительно, учитывая отношение блондина к работе. Ацуши никогда не ночевал в агентстве, хотя мог легко заснуть за документами, за что часто получал от Доппо и оставался до поздна в наказание. Кафе — место само по себе атмосферное и уютное, но это отличалось своим запахом свежесваренного кофе. Конечно, такой запах есть в каждой кофейне, но везде он свой — единственный и незабываемый, который невозможно повторить. Здешний запах был чудесен — один вдох бодрит как несколько маленьких чашечек, в которых и подевался этот волшебный напиток, созданных специально для кофе. Стены этого заведения пустовали, как и полы, но это совершенно не мешало ему быть одним из уютнейших, в каких бывал шатен. Осаму уловил, наверное, лишь один недостаток — мало столиков. Но этот минус сразу перерастает в плюс — мало людей заходит и это, несомненно, радовали, особенно в данной ситуации. Дазай вскрыл конверт, доставая оттуда один единственный листок, на котором было написано всего два предложения. «Приходи в бар на окраине в два — ты знаешь о каком баре идет речь. Приходи один.» Дазай быстро смекнул, что он уже опаздывает, и, скорее всего, это было построено специально, так как ехать на машине около полутора часа, сейчас уже половина первого, а машины его нарочно лишили. Благо, в городе есть метро, но конечная за три километра от места, куда направили шатена. Верный способ — электричка. — Осаму… — протянул мужчина в черном костюме, что стоял напротив детектива — пришел ровно в два часа, молодец… Насколько же тебе дорог этот щенок… Современное поколение считается пропащим и гнилым. Возможно, так оно и есть: мы курим, скрывая запах дыма от родителей, пьем до потери памяти, принимаем наркотики, спуская на них последние деньги. Да, мы сгнившее поколение. Мы прожигаем свою молодость, живем, портим свою жизнь так, как захотим и не слушаем бредовых наставлений от старших в духе: «Она красит волосы — наркоманка, не общайся с ней». Да, мы те еще твари — ценим внутренний мир человека, а не судим по цвету кожи. Да, мы мрази, которые ценят в друзьях искренность, а не богатеньких родителей. Да, мы подонки, которым плевать какая ориентация у человека, если на приятно с ним общаться. Но знаете что — я горжусь нашим поколением, и ценю его за то, что мы — настоящие. Мы не травим людей за цвет кожи, веру, национальность и ориентацию. Потому что именно наше поколение — потерянное, пропащее и гнилое — умеет ценить душу, а не внешность.