Смертельная тайна

Расстояние — страшная вещь. Оно может быть ничтожно маленьким, но ощущаться, словно вскрылась давняя рана, а может быть огромным, перевалившем отметку за несколько тысяч километров, но при этом не вызывать никаких эмоций. Люди ощущают расстояние по-разному: кто-то радуется, кто-то не замечает, но абсолютно всегда к расстоянию прилагается тот человек, который будет страдать. Возможно, именно оно и только оно может проявить настоящие чувства, ведь, порой, мы просто не замечаем людей рядом с собой, но как только человек исчезает, это ощущается, как тысячи ударов в сердце. Боль начинает возникать откуда-то из глубины души и растягиваться по всему телу в поисках подходящего времени и места, а потом начнет разгораться, все сильнее раздувая пламя былой, как оказалось, любви. Но, что страшно, в один момент все может просто затухнуть, и только тогда ты поймешь, что это была вовсе не любовь, а простая влюбленность, а чтобы забыть настоящую, искреннюю любовь есть только один путь, который, к сожалению, окажется дорогой в один конец. Дазай уже около сорока минут ехал в метро, пытаясь вспомнить дорогу к бару, в который его «пригласили выпить». За окном мелькали тусклые фонари, что были скорее «для галочки», чем для того, чтобы действительно освещать дорогу. Возможно, машиниста что-то и было видно в этой темноте, но точно не пассажирам. Ну, хотя бы в вагонах были исправны все источники света, что, несомненно, радовало. Но долгой эта радость не была, да и быть не, собственно, не могла. Подсчитал, казалось, даже секунды, Осаму уже знал, что опоздает, поэтому пытался найти иные пути решения этой проблемы. Но все, что приходила в чуть взъерошенную голову не давало никаких результатов — электричка опоздает, такси в тех местах нет, а если вызывать, то не хватит времени, пешком — ну это уже совсем бред — три километра за пол часа. Но так или иначе — это был единственный способ, который хотя бы давал надежду на успех, ведь все остальные были явным промахом. Метро — довольно ладно и оживленное место. Толпы людей, что спешили на работу, кто-то, наоборот, с работы, не давали и шагу ступить. Но сегодня было что-то не так. Людей было очень мало — всего пару десятков человек промелькнуло в коньячных глазах за все время, что очень мало для города, чье население составляет больше трех миллионов. Этот факт сильно смутил шатенка, заставляя задуматься. Осаму старался всматриваться в каждое лицо, замечая и запоминая самый мелкие и незначительные детали — шрам руке, цвет глаз, походку и, когда получалось, голос. Больше, наверное, он делал это для себя, стараясь прогнать из головы пустые, ненужные мысли, которые пугали его, не давая здраво мыслить, а сосредоточение на окружающем его мире не только было довольно-таки полезным делом, но и неплохо отвлекало. Ровно через час, после того, как шатен сел в поезд, состав прибыл на станцию «Dark place», что служила не только названием станции, но и названием того самого бара, в который направлялся шатен. Это было странно, ведь обычно станции назывались названиями мест, что были совсем рядом, но в данном случае бар был явно не самым близким местом к станции. Хоть и пригород, но заведений с красивыми названиями в округе достаточно. Этот вопрос, нельзя сказать, что мучал, но интересовал шатена безусловно. Конечно, если порыться в контактах телефона детектива, то можно было без труда ответить на этот вопрос, но, обычно, не представлялось подходящего случая, а сейчас уж тем более. На данный момент Осаму мучали всего два вопроса: где Чуи и все ли с ним в порядке. Осаму, снова задумавшись, вышел на улицу. В глаза сразу проскользнули яркие солнечные лучи, что не было привычно в центре, где и жил детектив. В его маленьком мире солнце всегда пряталось за крышами высоких домов, лишь изредко заглядывая в сонные глазки, что нехотя открывались по противному звону будильника или, что случалось реже, нежных и приятных поцелуев бывшего напарника, что целовал спящего шатена каждое утро, ни разу в этом не признавшись. Иногда Осаму замечал, иногда нет, но ритуал всегда соблюдался и, даже если рыжик сильно спешил, он находил несколько минут, чтобы порадовать ни о чем неподозревающего шатена, что каждый раз во сне улыбался. Дазаю нравился мир, что он сам построил вокруг себя: ему нравился его немного неуклюжий ученик, надоедливый напарник, скучные отчеты, что он скидывал на Ацуши. Ему нравился мир, в котором он жил: эти постоянно бегущие куда-то люди, однотипные песни утренних птиц, гул машин за окном. Несмотря на очевидное желание убить себя, Дазай со страхом признавался, что ему нравится его жизнь, которую с каждым днем все сильнее наполняло радостью рыжее чудо. Свежесваренный кофе каждое утро ждало сонного шатена, нежные поцелуи, редкие, но искренние признания в любви — все это заслуга Чуи, и что Дазай будет делать, если в итоге не сможет ему помочь — он не знал, даже не хотел думать об этом — боялся. Дазай, на секунду сбежав от своих мыслей, посмотрел на время. «Черт, не успеваю» — шепотом вылетело из обветренных, холодных губ. Осаму ускорил шаг, так как на часах было без двадцати два. За эти двадцать минут нужно было пройти больше двух километров, поэтому шатен заметно ускорил шаг. На улице минусовая температура — примерно минус 10 или 15 градусов — холодно. Дазай невольно вспомнил, как они готовились и встречали Новый Год впервые с момента переезда Накахары. На часах было примерно пять вечера — Чую отпустили пораньше, так как рыжий мафиози зарание позаботился о делах, а Дазай и спрашивать никого не стал — оставил начатый отчет на рабочем столе ноутбука Доппо, пока тот выходил, разговаривая с кем-то по телефону, и мигом слинял с рабочего места. Было так же холодно, как и сейчас: люди шли, закупавшись в теплые шарфы, птицы молчали, прячась в своих гнездах и пытаясь согреть друг друга, а Дазай, как обычно, шел высоко подняв голову и предвкушая сегодняшний вечер. Чуя же не раздувал из мухи слона и ничего особенного не ждал. Исключением в его поведении стала покупка недешевого вина в одном из лучших магазинах города, куда рыжик заскочил после работы, чуть ли не здороваясь с работниками за руку. Квартира, естественно, совершенно не была подготовлена к празднику, хотя и украшать ее никто и не думал. Чуя, в силу своего характера, не понимал «для чего вообще нужен весь этот хлам, который мы все равно потом выкинем», а Дазай просто смирился с идеей бывшего напарника, потому что желания делать все в одиночку у него не было совершенно. Когда Осаму вошел в квартиру, закрывая за собою дверь, Чуя уже был дома. Он не слышал, что в квартиру кто-то зашел и преспокойненько переодевался, бормоча что-то себе под нос. Дазай, войдя глубже в квартиру и обнаружив Накахару за непривычным для того бурчание, решив не нарушать «диалог с самим собой», тихо подошел сзади. Дазай коснулся оголенной талии своими холодными пальцами, заключая рыжика в объятия и прижимая ближе к себе и кратко поцеловал рыжую макушку. — твою мать, Осаму — вздрогнув от удивления, выкрикнул Чуя — ты меня напугал — тихо и немного покраснев, закончил он — странно… — улыбнулся в ответ Осаму — не ты ли говорил, что меня нутром чуешь, м? Чуя лишь ухмыльнулся, не желая начинать спор. Он прижался спиной к прохладному от улицы телу Осаму, зарываясь тонкими пальцами в каштановые, немного вьющиеся волосы. Дазай получал незабываемое удовольствие, вдыхая манящий аромат одеколона, которым пользовался мафиози, его тихого дыхания, к тому же все это сопровождалось неумелым массажем головы, которым Чуя старался то ли приласкать Дазая, то ли ему просто нравилось играться с чужими волосами, чему, несомненно, Дазай не смел препятствовать, одаривая партнера несмелыми поцелуями в шею. Наконец, Чуя смог переодеться и вышел на кухню, где Осаму уже заваривал красный чай. Незаметная ухмылка на лице, которое еще не отпустил еле заметный румянец, спала, заменяясь на вопрос, что играл искрами в голубых, словно чистое небо, глазах. — Дазай, я позаботился о том, чтобы мы не умерли от жажды — выдохнув, проговорил Накахара, подойдя ближе и оперевшись о столешницу — я знаю — улыбнулся в ответ Осаму — но сначала мы выпьем чаю, хорошо? Я купил кое-что вкусненькое, тебе понравиться — шатен кинул быстрый взгляд на стоявший по правую руку от него холодильник, будто намекая, чтобы Чуя в него заглянул «Ясно… — подумал Накахара, принимая предложения Дазая открыть белую дверцу — снова что-то задумал… Почему не можем просто отдохнуть, побыть вместе и выпить в конце концов…» — сам у себя спрашивал Чуя. Он откровенно не понимал всю эту суету, что создают вокруг люди, бегая за подарками и палочками бамбука для украшений. Но глаза Накахары радовались, когда тот подходил к холодильнику, а когда открылась заветная дверца, голубые глаза и вовсе засверкали от удивления и счастья, которое явно передалось и шатену, заполняя собой воздух в комнате. — Дазай… — Чуя пытался собраться с мыслями — он… он же безумно дорогой! — не дороже тебя — радуясь, глядя в полные счастья глаза, ответил Осаму и поцеловал рыжика в аккуратный нос На белой тарелке располагались две грозди «римского рубинового винограда», что сильно ценился и имел приличную цену в стране. Чуя, попробовав этот фрукт всего однажды, навсегда запомнил нежный, приторный вкус, что стал одним из любимых для мафиози. Оба парня просидели на полу в гостинной до самого вечера, сначала выпив чаю, после переходя к вину и фруктам, утроив себе настоящий романтический ужин. Дазай пил меньше, да и вино всегда считал слабым напитком, а вот Накахара, как истинный ценитель прекрасного, медленно, но часто делал средние глотки, выпивая бокал за бокалом. Вскоре обе бутылки, что покупал Чуя, опустели. У Дазая оставался практически полный бокал, в котором не хватало всего пару глотков, а вот бокал Накахары был на половину пуст. Он положил голову на плече Осаму, прикрывая глаза и прошептал: «Я люблю тебя, Дазай…». Осаму ничего не ответил, незаметно улыбнувшись, и, поставив свой бокал на пол и приложив ладонь к теплой щеке, коснулся мягких, таких манящих губ своими, целуя медленно и нежно — так наивно и по-детски. Чуя начал отвечать так же спокойно, без похоти и страсти, просто наслаждаясь моментом. В тот вечер не было ничего, о чем не расскажешь коллегам или друзьям. Они просто целовались, обнимали друг друга, недолго разговаривали и просто любили. Оба легли спать в первом часу ночи, согревая друг друга своим теплом. Дазай уже подходил к бару, замедлив шаг. Тени голых деревьев старательно скрывали коньячные глаза от проникновения в них ярких непоседливых лучей негреющего солнца. Осаму давно понял, что место было выбрано не просто так. В этом баре произошла первая встреча Осаму и Накахары не как соперников или напарников, а как пары — их первое свидание началось именно здесь и впервые Осаму поцеловал рыжика, прижав его к стене именно этого заведения. Даже название говорило само за себя, дословно переводившись, как «Темное местечко». Оставалось около пяти минут, поэтому Осаму старался осмотреть все окружение на присутствие подозрительных личностей, не вызывая к себе никаких подозрений. Ничего — нет вообще никаких людей, ни прохожих, ни работников соседних магазинов. Внутри тоже было пусто, учитывая даже то, что бар не из популярных. Он вошел внутрь, пытаясь понять что делать и куда идти дальше. Но ответ не заставил себя долго ждать. Высокий, спортивной внешности мужчина показал на стул, что стоял с противоположной от него стороны столика, мягко, но фальшиво улыбаясь. — Осаму… — протянул мужчина в черном костюме, что сидел напротив детектива — пришел ровно в два часа, молодец… Насколько же тебе дорог этот щенок… — я так понимаю, что пришел сюда по вашей просьбе, верно? — сплетая пальцы, а после опустив на них голову, спросил шатен — это очень хорошее место, Осаму — не скрывая жажды крови, начал незнакомец — не зря Накахара его тогда выбрал — кто ты? — прошипел в ответ Дазай — какого черта здесь вообще происходит? — в глазах пылала видимая ярость. Сейчас Осаму боялся только одного: совершить ошибку, поплатиться за которую никто иной, как Чуя — успокойся, или сделке конец — равнодушно ответил мужчина — что тебе нужно? — нервно сглотнув, спросил детектив — мое имя: Джуничи Кэтсу. Я работаю на человека, по имени Самато Ходжи — начал вполголоса собеседник — тебе он не известен, так как является главным врагом директора нефтяной компании «Эверест»: Наоки Сейдо, который, получив наше письмо, запросил у твоего агентства защиту — почему от меня скрывали информацию по делу Сейдо? — уловив секундную паузу, которая далась шатену, чтобы задать этот предсказуемый вопрос, произнес Осаму — потому что он получил информацию о том, что все дело в вас с Накахарой, и если это вскроется, то пострадает и он и обе организации: Детективное Агентство и Портовая Мафия. Но главной причиной стало то, что мы пообещали выставить все так, словно в крушении империй виноват он и его люди. Ну, а не сообщать ничего вам с Накахарой было просто желание богатенького клиента, только и всего — противная улыбка не спадала с круглого лица не на секунду, что до закипания крови бесило шатена — это слишком сложно — фыркнул Осаму — учитывая все факты можно сделать вывод, что вы следите за нами несколько лет… — и прекрасно выучили все ваши движения, повадки и стиль борьбы — нагло перебив, произнес Джуничи — точнее твои, потому что этот пес самого начала не представлял никакой опасности — ты не мог предугадать, что его способность ослабнет так же, как и не мог предугадать момент, когда он ослабит бдительность — прищурив глаза, прошипел Осаму — на самом деле, я именно это и сделал. — гордо начал собеседник — Я знал, что сразу ты ему о его диагнозе не скажешь, поэтому было достаточно времени, чтобы подготовить почву. И вот, план продуман, все препараты закуплены… Оставалось лишь дождаться момента, когда ты решишься все ему рассказать. Ты правда немного перестарался, скрывая все так долго, нам даже пришлось заменить пару ящиков лекарств. Ну, а за ночь избавиться от главных членов мафии и пустить слух о какой-то важной встречи среди их коллег, это вообще плевое дело. Хотя, хочу признать, что ты подобрался слишком близко, начиная объезжать неподдельные адреса, ты хороший детектив. — ты слишком много болтаешь… — не выдержав, произнес Дазай — давай к делу, что ты от меня хочешь? — как я сказал: ты неплохой детектив, как и неплохой наемник на роль киллера. Нам нужно убить вот этого человека — Кэтсу достал из внутреннего кармана пиджака фотографию человека, протягивая ее шатену — это Наоки Сейдо. Именно из-за него все это началось и из-за него Накахара сейчас срывает голос, видя кошмары под наркотическим опьянением, а не сидит дома, допивая очередную бутылку вина — что вы, подонки, с ним сделали — злобно прошипел Дазай — забавно… — ухмыльнулся мужчина — он спросил у меня то же самое, слово в слово, правда, дело касалось членов мафии… Вы и правда очень подходите друг другу. Жаль будет, если один из вас умрет — только попробуй и я лично тебя закопаю — Дазай уже явно не выдерживал. Его достал этот разговор, который, казалось, вскоре сведется к обсуждению погоды за окном. Голос дрожал, а сам он сжимал ладони в кулаки, чтобы хоть как-то попытаться себя сдержать. — я же сказал: правила просты. Ты ничего никому не говоришь, в течении трех дней убиваешь господина Наоки и не треплешь нервы моему боссу. Он этого не любит, поверь, а отыгрываться будет на твоем щенке. Последнее правило: ты можешь отказаться в любой момент, но тогда Накахара умрет, если не успеешь вовремя или проболтаешься, его постигнет та же участь. Так же можешь попытаться меня убить или выследить кого-то из нас, но участь та же. За тобой каждую минуту следит десяток людей, так что мы просчитываем все твои действия на несколько шагов вперед, смирись — он встал и подошел к входной двери — это все, можешь идти — кинул напоследок Кэтсу, оставляя шатена наедине со своими мыслями…