Помнишь?

Pov. Хотару.

      Руки покрылись ледяной влагой. Меня трясло от волнения. Мысль о том, что я опять чуть не попрощалась с жизнью — обуяла тихим ужасом.       Почему я всегда оказываюсь на краю гибели? Кто знал, что в родном доме заселятся какие-то бродяги? Ещё и агрессивные. Чудом удалось схватить необходимые вещи и делать ноги. Они бежали следом, блестя в ночном свету холодными лезвиями. Еле оторвалась. В родных местах хорошо ориентируюсь, что сыграло мне на руку.       Со лба капала кровь. Забежала в парк и расцарапала своё чело об острые ветки. Ещё повезло, что в глаз не попало. Неслась, как угорелая.       Пиздец. Даже в родной дом уже не вернуться. Впрочем, мне больше туда и не надо. Всё необходимое я взяла. Осталось вырыть «конфетки» в лесу.       Разобравшись со всем необходимым, направилась в центр города.       Люди косились на меня, как на нечто неординарное. Не спорю, подозрительный видочек. Я была вся в грязи и с кровавым пластырем на лбу, спешно купленным в аптеке. Через жопу, но пластырь сдерживал кровь, не позволяя ей струиться по помятой харе.       Сука. Мне нужен Ястреб. И ему надо позвонить. Телефон Айзавы я оставила в его квартире. Других мобильников не имела. Выходит, придётся просить помощи у окружающих. А видок у меня, как это было ранее указано, словно у жителя канализации. Сама бы отказала в помощи, если бы ко мне подошло нечто подобное.       Я остановилась и стала искать среди людей примерно такого же неопрятного неудачника, как и я. К приличным людям подходить — не вариант. Они и в полицию могут звякнуть.       Не знаю, случайность это, или нет, но вижу среди толпы знакомые черты. Нечесаные, блондинистые волосы; тени по всему лицу, с горящими из них голубыми зрачками; немощный, сутулый, костлявый силуэт.       Это бездомный из UA!       Быстрее бегу к нему. Не знаю, могу ли рассчитывать на его помощь (возможно у него тоже телефона нет), но он сердобольный, тихий и не конфликтный. Самое то! — Подождите! Подождите! — кричу ему в догонку, проталкиваясь через толпу. — Я вас знаю! Подождите, пожалуйста! — З-знайте…? — испуганно уставился на меня иссохший скилет.       Господи. Ну и дылда же он! Если сравнивать его и Айзаву, то Шота где-то на голову его ниже. И это при том, что Шота тоже весьма высок. В кого эти мужики мутировали ростом? В динозавров? — Да! Вы же этот… Ну, как бы… Бездомный из UA. Я вам ещё пюрешечки в столовке давала. Помните? — после этого мужик стал кашлять кровью. Я чуть не упала от потрясения. У меня душа в пятки ушла! — Врача! Скорее сюда врача!       Откуда я знала, что он клинически нездоров?! Он что, туберкулёзом болен?! И разгуливает среди толпы людей?! Да что там — среди детей! А эта хрень заразна, между прочем! — Тише! — мужик заткнул мой рот своей не окровавленной ладонью, и увёл в малолюдное местечко. — Не стоит обо мне волноваться. — Да вы туберкулёзом болейте, мать вашу! — возникаю я. — Это не туберкулёз. Меня травмировали в легкие. — обреченно поясняет дрышь, явно не желая с кем-то обсуждать своё откровенно паршивое здоровье. — По какому вопросу вы ко мне подошли, мисс? У вас рана на лбу. Вы уверенны, что лейкопластыря хватит? Рана довольно большая. Вы её обработали?       Даже не пристал с расспросами о том, кто я и почему его знаю. Сразу озадачился моим состоянием и оказанием помощи. Добрая душа. Я не прогадала. — Насчёт раны не переживайте. Её обработают. — заверяю его, улыбнувшись для достоверности. Не хочу тратить время на свою материальную оболочку. — Сер, мне очень нужен телефон. — я сцепила руки в молящем жесте. — Надо позвонить одному человеку, чья помощь сейчас крайне необходима. — Телефон? Эм… — замялся мужчина, но потом согласно кивнул. — Ну, хорошо. — протягивает мне свой телефон и прищуривается, внимательно меня разглядывая. — Вы же Кояма Хотару?       Я удивлённо моргнула. Это прозвучало так внезапно, как стояк у мертвеца. Но потом мне стало забавно. Он ведь давно меня уже распознал. Глядел осуждающе. Но всё равно отозвался. Странный персонаж. — Оп-па! — с весельем выдала я. Реально ведь думала, что этот мужчина не влезает в делишки академии, а лишь ползает там, как пригревшийся зверёк. Похоже я сильно в нём ошибалась. — Видимо, я стала известной личностью в UA? — Среди учителей. — вставил блондин, заметно нахмурившись. — Что так скромно? — не поняла я. — Вы не договаривайте. В полиции наверняка всё знают. — Айзава-кун за тебя заступился. В полицию никто не доложил. — поделился информацией скилет. — Не знаю, верное ли это решение. — Айзава…? — в груди болезненно заныло. Стало давить тяжестью и скорбью. Я распрощалась с этим человеком, но чувства к нему только росли. Возможно, с ними было бы хорошо. Всё же, хотелось быть с ним… Нет, нельзя. — Предайте ему большое спасибо за всё. Благодаря его усилиям у меня больше шансов осуществить мечту. Я надеюсь, у него всё будет хорошо.       То, что меня не ищут легавые — обнадёживает. И правда больше шансов вырваться за границы этой страны. — Мечту? Ты сама не хочешь ему об этом сказать? — я взглянула на список номеров, где на самом верху красовалась фамилия «Айзава-кун». Как мило. — Я с ним распрощалась. Шота не может расправить крылья, вместе со мной. Он не может покинуть клетку, когда в ней открыты двери. — отрицательно мотаю головой, набирая в телефоне нужные цифры. — Бедный-бедный, Шота. Не прожил ради себя ни секунды… Как и другие герои. Не долбоебы ли? — в глазах мужчины проскользнуло возмущение. Будто его это тоже касалось, напрямую. Герой? Бывший герой? Каким бы возмущением он не горел, но жизнь его знатно помотала. Отдых ему необходим, как никому другому. Даже Шота, на его фоне, выглядел свежачком. — Ещё раз спасибо за телефон.       Я отворачиваюсь от мужчины и перекрываю рот ладонью. Вряд ли это сделает общение более секретным. Да и не парило особо: услышит, не услышит мой разговор. Просто по привычке так сделала. — Алло? Чем вам обязан, Всемогущий? — раздаётся в трубке невнятный голос Ястреба. — Всемогущий? Что? Какой Всемогущий? Не называй меня так. Бесит это наискромнейшее имя! И что ты там бормочешь нечленораздельно? Ты что, пьян? Ты хоть иногда бываешь в адеквате, герой номер три? — Так вы не Всемогущий? А почему звоните с его номера? — удивлённо реагирует Кейго. — Номер Всемогущего, говоришь? — оборачиваюсь к побледневшему, от ужаса, скелету, которого, того и гляди, скоро ветром сдует. Чего он так напрягся-то? Странно… — Да не. Может ты имел ввиду — Немогущего? — Чего вы задумали, Всемогущий? Почему говорите женским голосом? — задорно раздаётся с того конца. — Я знаю! Вы — шалун! Решили повеселиться?! Понимаю-понимаю! Я могу вам подсказать всякие способы веселья! — Ой, всё… — я конкретно закипаю. Ненавижу болтать с неадекватными пьянчугами! Сразу вспоминались тяжелые времена из прошлого. — Ты что, реально не узнал мой голос, придирок?! Тебе звонит Кояма Хотару! Ты на меня ещё, петух озабоченный, справки наводил! Я собираюсь заявится в твою квартиру! Сейчас же! Если тебя там нет — немедленно приползай; а если ты там есть — то разгони прочь всех своих шлюх! — Кояма? Это тоже шутка.?       Я сбрасываю звонок и передаю телефон высокому бомжу. — Я вам крайне благодарна. Всего доброго.       Раздражённо затопала в сторону высоких зданий. Походу сегодня придётся терпеть пьяную компанию. И там явно не тот кадр, который умеет держать себя в руках. А оно мне надо? Хотя… Не на улице же ночевать? Да и слово не воробей — обратно не залетит. Раз заявила, что приду, значит так и сделаю. — Постойте! — меня за плечо тормозит блондинистый бомж. — Не буду спрашивать, откуда вы знаете номер третьего героя… — А я про то, почему у вас телефон Всемогущего. — перебиваю его, глядя с намёком, что я могу развить эту тему дальше. — По поводу Айзавы-куна. — быстро сменил опасную тему мужчина. — Он в последнее время странно себя ведёт. Почему вы сказали, что он не может расправить крылья? Что вас связывает с Айзавой-куном?       Что нас связывает, спрашиваешь? Да многое. Тут можно распинаться без остановки. Но если рассматривать нашу связь с Шотай конкретно в этот период, то получается такой ответ: — Перемены. Мы друг друга изменили. Как он меня, так и я его. Совсем недавно я была с ним очень счастлива… Это здорово. Может совсем чуть-чуть, но я пожила среди домашней заботы и теплоты. Наверное из-за этого так тяжело сейчас… Как будто последнюю частичку души вырезала и оставила внутри сплошное одиночество. Но понимаю, что сделаю только хуже, если останусь с ним. Ему лучше не знать правду. Пожалуйста, не говорите ему ничего. Просто захотелось высказаться. — Вы в ответе за свои слова, но вы не в ответе за то, как ими воспользуются другие. — высказал мужчина, глядя на меня с неким давлением. — Я другого мнения, Кояма-сан. Айзава-кун достоин знать правду от тех, кто ему дорог. Тем более, вы тоже в нём нуждайтесь. Такое не спрячешь. Я не могу так просто это проигнорировать.       Вот черт! Зачем я ему решила, блять, исповедоваться?! Тоже, блин, дура дурой! Наивно рассказать всё незнакомому человеку и верить, что он будет молчать в тряпочку… — Не надо! Айзаве и правда только хуже будет! — взволновано восклицаю я. — От неизвестности куда больше боли, чем от горькой правды. — говорит мужчина и разворачивается ко мне спиной, доставая из кармана свой телефон.       Дрянь дрянная! Пора делать ноги из этой страны! Если Айзава узнает правду и найдёт меня, то я тут точно застряну, так и не увидев мир! — Черт… Черт-черт-чет! Зачем я встретила этого блондинистого зомбока?! Да кто он такой, чтобы нарушать мои планы?!       Я неслась сквозь толпы людей. Теперь меня волновало лишь одно — скорее улететь отсюда, чтобы меня никто не нашёл и не остановил.       Не мешайте насладится последним, что у меня осталось — миром.

***

      Ястреб встретил у порога своего небоскрёба. От него несло коньяком и ещё какой-то спиртягой.       Что у них за мода такая? Чуть что — сразу до свинячего визга напиваются. Да иди ты в огороде покопай. И здоровье своё сохранишь, и польза от тебя будет, и о проблемах позабудешь.       Я не могла спокойно смотреть на этого идиота. Хороший пацан. Младше меня на два года, исходя из его официальных данных. Серьёзно его я не воспринимала, но и не могу сказать, что ничего к нему не испытывала. Я ему доверяла. Может совсем хиленько, прозаично, но доверяла. А это уже много значило, в моём понимании.       Кейго был единственным, кому известно кто я, и с чем меня едят. Знал что я умираю, знал моё прошлое, знал, что я перешла закон (прямо на его глазах). Он не из тех, кто бросит, как мне кажется. Он правда хороший. И эта его светлая черта была интуитивной, природной.       Но было в нём что-то, что вымораживало. Будто он уже себя похоронил. Живёт так, будто его жизнь не имеет значения. Пускается во все тяжкие, ибо ему на всё похер, кроме какой-то там высшей цели, к которой он стремится. И ради этой цели он продаст свою душу дьяволу.       Мне это не нравилось. Однако, что я сделаю? Даже на Айзаву никак повлиять не могу. А я бы всё сделала для него, для Шоты, если бы это не несло с собой ещё большую боль. Внутри всё обрывалось, когда я представляла, что сообщу Айзаве о своей скорой смерти. Это может подкосить его. Точнее, возможно, это может подкосить его. Я не знаю наверняка. Но лучше не рисковать. Айзава и так не особо ценит свою жизнь. Это видно. Отдаст свою жизнь ради других и даже не подумает. Не хватало ещё, чтобы его снова что-то сломило.       Боже. Цените свою жизнь, идиоты. Почему вы её просераете? Почему так сложно пожить ради себя самого, когда это вполне реально? Это не будет чем-то криминальным. Не понимаю. Мне так мало осталось… Мне бы ваши деньки. Использовать их в удовольствие. Ещё немного насладиться жизнью.       Идиоты! Не понимаю! Идиоты!       К сожалению, не я руковожу этими бараньими лбами. Надеюсь, они меня когда-то поймут. — Ты хреново выглядишь. — рассматриваю запущенную небритость Ястреба, в сочетании с его неухоженной шевелюрой.       Снова вспомнился Айзава. Вот уж кто наложил на себя большую какаху ещё с юных времён. И этот туда же. Только в случае Ястреба, эта запущенность связана с его алкогольным пристрастием. — Ты тоже. — со смешком произносит герой, глядя на меня с высока. Что за высокомерие такое? Градус ударил королевскими замашками? — Мы тут тебя уже успели отправить к праотцам. — Ммм… Выходит, это ты за меня пригубил? — демонстративно машу ладонью возле своего носа. — Не нравится? — Ястреб ударил ладонью возле моей головы, нахмурив свои пышные бровки. Блять. Только пьяных разбирательств мне тут не хватало. Двери в лифте раскрываются и парень отстраняется, показывая жестом рук на выход. — Дамы идут первыми. — Какой галантный алкаш. — я заправляю свисающую прядь за ушко, и невозмутимо выхожу из лифта. — Чего злишься-то? — Не строй из себя наивную дуру. — парень пытается воткнуть в дверной проём ключ, но у него это никак не выходит. — Дрянь…       Меня этот дибелизм начинает злить. — Дай мне. — раздраженно отталкиваю его плечом и открываю дверь в его обитель. — Можешь не благодарить.       Ястреб насмешливо хмыкнул, пропуская меня вперёд. Глядел на меня как хищник. Что-то начинает напрягать его поведение. — Сорваться на мне хочешь? — предположила я, пристально на него взглянув. — С чего ты взяла? — невинно спрашивает, захлопнув за собой дверь. — Этот твой Сотриголова, на котором ты помешалась, в курсе, что ты цела? — Да. Прошу, не беспокой его по поводу меня. — я прошла к столику, в гостиной, достала из своей сумки чёрную коробку и вывалила из неё содержимое. Ястреб вопросительно уставился на разноцветие представленных «сладостей». — Это мне подарок от Райнера. Те самые «препараты», за которые люди потом не могут заплатить. Принеси их пациентам в Иваки. Это продлит им жизнь. Может, продленное время подскажет врачам, как лечить эту дрянь. Но я сомневаюсь. Это не болезнь, или яд, а сила причуды. Остановить такое сложно. — Опять сомневаешься в современной медицине? — Ястреб подходит к куче «конфет» и выхватывает оттуда пару штук, чтобы рассмотреть. — Есть аппаратура, которая блокирует чужую силу. — И? Люди перестали умирать? — фыркаю я, с досадой глядя себе под ноги. — Я видела по новостям — уже 31 погибший. Наверняка эту хрень пытались остановить, но тщетно. Думаю, если блокировать силу Райнера, то она окончательно навредит организму. — Значит единственный выход — жрать эту заразу? — Ястреб с презрением смотрит на «конфеты», в свете лампы. — Выходит так. — я задумчиво подняла глаза, к потолку. — Правда, меня он не кормил ими. Он через каждых два месяца касался моего запястья, на протяжении пяти лет. Мне это казалось странным. Я всегда наивно верила, что его способность может только создавать всякую отраву. А она и через соприкосновения проникает в тело. Здорово, да? Прикинь, сколько во мне сейчас этого дерьма? Не зря в Лиге меня со спокойной душой отпустили. Я — покойник. — смеюсь. Хотя внутри всё режет от горя. — Можно принять душ? — Зачем спрашиваешь? Тебе же насрать на мое мнение. — насмешливо отвечает Ястреб.       Похоже на наезд. Боже мой… Больше никогда не свяжусь с пьяными парнями. — Слушай, не строй из себя ни пойми что. Не комфортно, знаешь ли. Где тот веселый идиот? — я скрещиваю свои руки, сверля его недовольным взглядом. — Мне надоело в него играть. — злостно цедит герой. — Мне надоело, что все взваливают на меня тонну дерьма, а потом вытирают об меня ноги. Ты, к слову, первая в этом списке.       Черт. А ведь и правда. Что я себе позволяю? У него наверняка уйма проблем. И среди них я, сволоч такая, нашла себе мальчика для битья. — Обещаю… что больше тебя не побеспокою. — виновато пробубнила я.       И как меня раньше совесть не мучила? Я думала, что не была для этого героя чем-то важным, и спокойно взваливала на него все свои беды, удобно убедив себя, что для него это какие-то пустяки. Но если подумать, он ведь серьёзно подошёл к моему прошлому; ринулся искать Райнера, что иначе, как желание спасти мою жизнь, невозможно воспринимать; прилетел из Иваки на базу Лиги, стоило ему об этом сообщить; отдал кридитку и ключи, которые я посеяла; не прогоняет из своего дома, когда имеет на это полное право. Вообще, я ему многим обязана. Начиная с того, что он не сдал меня ментам… — Я в душ! — пискнула я и скрылась с его поля зрения, как нашкодившая трусиха.       Я редко трусила. Только когда не знала, что мне делать со своей безмерной виной перед кем-то.       Ненавижу чувствовать себя виноватой. Когда во мне клокотала одна ненависть к Айзаве, и всему, что было с ним связано, — было как-то без разницы, какую срань я устраивала по отношению к крылатому герою. Когда же эмоциональные полярности разительно видоизменились, то и взгляды на свои прошлые выходки стали выглядеть крайне постыдными. Одним «извини» здесь не откупишься.       Во дебилка. Сама себе проблемы устроила, сама в них теперь и плаваю.       После душа смотрю в недры своей сумки. Верхняя одежда сушилась на верёвке.       В этот раз я не собираюсь гулять обнажённой перед Ястребом. Ужас. Как я могла? Да уж. Кукушкой я знатно поехала в свои двадцать пять. Что бы на это сказали мама с папой? Страшно представить.       Ястреб меня видел совсем обнаженной. Хотелось бы так перед Айзавой погулять, без всяких излишеств… От подобных мыслей внизу начинало сводить тягучей негой. Такое волшебное ощущение. Мне оно нравилось. Жаль, что мне не суждено побыть любимой женщиной…       Как на зло, в сумке не нахожу никакой одежды, кроме большой, чёрной майки. Вот так. Прихватила из дома Айзавы. Сердце заходило ходуном. Не помню, когда я прихватила его шмотку, но была ей безумно рада.       Надеваю на своё разгоряченное тело и рассматриваю в зеркале. Смотрится как мешковатое, чёрное платьице, которое следует постоянно поправлять в плечах, чтобы не свалилось с меня. Пахло лесом, котами и мужским одеколонам.       Это нормально, что я выйду в этом перед Ястребом? Ой, да какая разница! Прикрыла срам и слава Богу! Думаю, это уже большой успех, в его глазах. — В его вещах тебе, значит, не противно ходить? — обращается ко мне Ястреб, когда я к нему подхожу.       В одной руке у него красовалась бутылка, а в другой дымила сигарета. В пьяных глаза недобрый блеск.       Приехали, блин. Надеюсь его скоро вырубит. И ещё больше надеюсь, что не придётся звонить в вытрезвитель. — А тебе-то какая разница?       Присаживаюсь на другой конец дивана, скрещивая ноги в позе лотоса.       Рассматриваю его с детским любопытством. Интересно, сколько он ещё протянет? Должна признать — довольно крепкий орешек. Он и до этого принял градус. Однако, всё ещё в сознании. Даже что-то там соображает. Высший пилотаж, мать его. — Мне не нравится, что ты расхаживаешь в его майке у меня дома! — раздражённо рычит Таками. — Ого! — усмехаюсь, подпирая ладонью щёку. — Это в тебе инстинкт завоевателя взыграл? Ну, извини. Не подумала.       Было забавно. Ревность бабника. Захотел изобразить из себя собственника, придурок? Ну-ну. Можно подумать, я для тебя какая-то «особенная». Да хер там. Животный интерес — не более. — Вот оно как. — протянул герой и отпил из горла бурой жидкости. — Не подумала она… Давай-ка лучше выясним, зачем я тебе понадобился на этот раз? Что не смог для тебя сделать твой Айзава Шота? Почему ты снова ко мне прибежала, неусидчивая пташка? Ну-ка, напой мне. — Слушай, может завтра тебе расскажу? — гляжу на него насмешливо. Пьяный дурак, которому захотелось побыть номером один, в моих глазах. Смысл сейчас ему что-либо рассказывать? — Я сказал: говори. — требует крылатый, подвигаясь ближе ко мне.       Я невольно отодвигаясь подальше. Набросится еще, алкаш недоразвитый. Господи-Боже… Везёт же мне на всяких идиотов. — Ну, хорошо-хорошо. — говорю я, устало прикрывая глаза. — В моем паспорте стоит клеймо, из-за которого я не могу улететь из этой страны. Если в геройском и полицейском агенствах мне поставят свои печати, то я смогу покинуть Японию. Понимаешь, я мечтаю увидеть другие края. Ты знаешь, что времени у меня почти нет. Пожалуйста, помоги мне.       Виновато гляжу на него. Знаю, я многое у него просила. Но он же не бросит? Поможет? Он же помогал до этого. Потому что, не смотря на все свои недостатки, он герой. И поступки у него от чистого сердца, соответствуют понятию «герой». Я ему доверяю. — Какая прелесть. Что ж, я выполню твою просьбу. — Ястреб подсаживается ко мне вплотную, притягивая к себе за талию. Я в замерла, в страхе. Это не хорошо. — Но давай взглянем на эти вещи без розовых очков: ты мне должна. Довольно много должна. Меня уже заебало, что ты имеешь надо мной столько власти. — Что ты хочешь? — наивно спрашиваю я, все ещё считая, что он просто шутит. — Раздевайся.       Я в онемела от шока. Забываю как правильно дышать. Внутри рушится сопливая крепость, которой я называла «доверие» к этому герою. — Что? — пересохшими губами шепчу я. — Раздевайся. — снова говорит Таками. — Ты же и перед ним раздевалась, да? А передо мной ей, понимаешь, противно. Это мне должно быть противно! Ты меня достала. Решила, что тебе все дозволено? Да кто ты такая? Почему я последний узнаю, что ты не сдохла, когда я больше всех озадачился твоей поганой жизнью?! Этот мужик даже не рыпался тебя искать! Надоело! Да ты даже не человек! Ты сдала его злодеям. Тебе плевать на чьи-то жизни! Ты сгнившая женщина! В тебе нет ничего святого! Наверное в тюрьме перед многими ножки раздвигала, да? Где ты ещё могла приноровиться так хитро пользоваться мужчинами? Очевидно же, что не впервой. И все на это ведутся. Шлюха!       Это слово как раскат грома, содрогающими раскатами отдавало в моей голове. Было бы не плохо ему за это врезать, но… разве это не истина? Кем я была в тюрьме, когда меня имели все кому не лень? Даже не низы общества, а самая натуральная гниль. Это было самым кошмарным и омерзительным, что со мной происходило. То, что я отчаянно прятала в себе, стараясь ни в коем случае не вспоминать. Страшнее этих воспоминаний не было ничего.       Горько усмехаюсь.       Ну, да. Шлюха. Бесплатно-умирающая. Наверно таких и называют «самые последние». — Ты пьян. — я вырываюсь из его хватки, пытаясь свалить отсюда вон. Вон из этого дома. — Куда пошла? — его перья подцепили меня за майку и вернули обратно в руки разошедшегося хозяина. — Привыкла срываться на мне из-за своего прошлого, к которому я не имею никакого отношения? Молодец. Теперь давай я на тебе поотрывать. — он кусает мою шею, стремясь вонзится зубами до кровавых отметин. Я сдавленно зашипела. — Я не святой. — с жаром выдыхает возле уха. — Пора отдавать свои долги, куколка.       Я обмякаю в его руках. Потому что уже все равно. Не имеет значения, как надо мной ещё надругаются. Я знаю, что такое мужская, грубая сила. Тут я бессильна. Даже рыпаться не стану. Делай, что хочешь. Как угодно. Если это мой билет в мир — вперёд. Все равно по любви мне никогда не светит это испытать.       Может забыться и повоображать? Неплохо помогает уходить от действительности. Я иногда так делала в прошлом…       Прогибаюсь в спине, когда сильные руки притягивают меня за стан. Жмурю глаза, пробегаясь своими ладонями по крепкой мускулатуре.       Не он. Не Шота. Не тот, кого я хочу. — Шота. — разочарованно роняю я, глядя в зеркало, где можно было подробно разглядеть нависший надо мной образ хищной птицы.       Ястребы же ловят змей? Какие-то хищный птицы точно этим занимаются. Я проигрываю в этой пищевой цепочке. Беззубая змея. Такую кто угодно может сожрать. Правда, не вкусно будет. Слишком много отравы внутри. — Я Кейго. — с силой сжимает моё запястье. — Поцелуй меня, Кояма.       Смеюсь. Нет уж. Это я тебе не позволю. Только не по своей воле. — А разве это входит в обязанности шлюх? Мы только ножки раздвигать умеем.       Перья опасно вздымаются, делая его образ тучнее, грознее. Дышит прямо в лицо, своей алкогольной кислотой. На его скулах заходили желваки. Взбешён.       Мне пофиг. — Чего завис, мустанг? — с издевкой выплёвываю я. — Убери эту проклятую майку!       Слышу треск ткани. Сам же и убрал. Последнее, что у меня оставалось от Шота было порвано.       Чувствую, как он продолжает меня лишать последних элементов одежды, тут же покусывая оголившуюся плоть. С силой сжимает запястья, до боли вдавливая их в диван.       Хочется рыдать, но я не могу выдавить ни слезы. Смотрю пустыми глазами куда-то сквозь пространство. В голове пустота. Будь, что будет.       А мир и правда стоит того, чтобы меня грубо раздевали, придавливали к дивану, кусали и опаляли спиртной отдышкой? Я не знаю. Я почти ничего не знаю. Я знаю только грубую силу, грязь и беззаконие. Разве при таком можно верить в что-то лучшее? Не жизнь, а сплошной круговорот дерьма. — Почему не огрызаешься, не реагируешь? Где твои всюду растущие руки? Что за мягкотелость? Почему не борешься, дура?!       Злится. Не любит, когда на него не реагируют. Не любит, когда его ни во что не ставят. Хоть и строит из себя простака, но очень зависит от мнения окружающих. Привык, что его возвышают. Вот поэтому я и стала для него зудящей занозой. Я изначально не ставила его выше других. Он такая же грязь, как и все. — Не буду я на тебя реагировать. — сухо отвечаю ему. — Давай я тебе скажу, кто ты. Сейчас ты герой, подогнутый под каблук последней шлюхи. Под мой каблук. Ты пьяный и неконтролируемый. Ты зверь. Поддался одним инстинктам, не в силах обуздать самого же себя. Буйствуй, как тебе взблагорасудится. Сам же знаешь, что я не смогу ничего тебе сделать. — Ты… — хочет что-то сказать, но не договаривает, умолкает. — Если ты надеялся, что я буду испытывать к тебе чувства, то засунь свои надежды в задницу. Причина, по которой я пришла сюда, заключается в том, что мне не страшно причинять тебе боль. Ты не сдал меня ментам, не позвонил в больницу, чтобы меня начали лечить, не ходил за мной по пятам, когда узнал насколько я неуравновешенная личность. От есть — тебе харкать на меня. В тебе просто пробудился интерес. Любопытство. Всё, что ты хочешь — это захватить меня и добавить в список предыдущих баб. Тебе сложно свыкнуться с тем, что я не легла под тебя по личной прихоти. Что я не гляжу на тебя с фанатичной озабоченностью, не возвышаю тебя, не пищу от восторга. Что-то новенькое. Ради того, чтобы покорить такое, ты наверняка сделаешь всё. Ведь ты уже многое для этого сделал. Я не против. Дерзай. Моё тело в твоей власти. Но здесь, — я стукнула себя возле сердца. — у меня рвётся к другому мужчине. К тому, кому я не хочу причинять боли. Ты и мизинца его не стоишь, заигравшейся лицемер! Так что давай! Захлебнись мной! Мне не жалко! Мы друг друга стоим! Перепивший лицемер и умирающая шлюха! Оскверни меня окончательно, падший герой!       Злорадно смеюсь ему в лицо, чувствуя в себе нарастающее безумие. Я схожу с ума. Снова. И это пиздец. Это мой защитный механизм. Просто ничего другого у меня не осталось. Пока не вырвали язык, буду изрыгать потоки гадости. — Господи… Сколько в тебе яда? — с восхищением выдыхает Ястреб. — Как ты меня достала… Невыносимая стерва. Блять… — герой отстраняется, пристраиваясь на краю дивана. — Дай мне свой паспорт.       Внезапно раздаётся звонок в двери и следом за ним громкий стук. — Кто такой умный в поздний час? Пойду посмотрю. — Кейго нетвердой походкой двинулся в сторону двери.       Я застыла прямо на месте. В голове сразу же представился тот, кто мог бы сюда заявиться в это время. Особенно если учесть, что дохлый скилет мог ему доложить, где именно меня искать.       Слышу удивленное оханье Ястреба и приближающиеся шаги. Через доли секунды, он уже стоял около меня, сверля своими гневными, осуждающими глазами, цвета обсидана.       В этот момент мир рухнул окончательно. Разочарование, подавленность и вымотоность были в нём настолько ярковыражены, что я пропускала их через себя.       Похоже, меня преследует какая-то демоническая неудача. Только подумаешь, что хуже уже быть не может, а потом наступает это «ещё хуже». Я проклятая.       Сижу тут перед ним абсолютно голая, с покрасневшими запястьями и следами от укусов, сбежавшая из его квартиры, на диване героя номер три… Думаю, Айзава уже всё для себя решил.       Тут меня пробирает на смех. Ржу как ненормальная. Так хуево, что хочется выть и рыдать в три ручья. Но, видимо, я уже совсем крышей поехала и делаю все ровно наоборот.       Ну и пусть. Зато теперь он точно меня забудет. Навсегда. Так даже лучше.       Я даже закреплю свой «успех»! К черту всё! Сгорел сарай, гори и хата! Надо, чтобы он наверняка послал меня ко всем Преисподням! — А мы тут как раз обсуждали какая я шлюха. Можешь присоединиться!       Над этими словами, разве что, мухи не летают. Так мерзко. Не это я хочу говорить ему.       …Было бы не плохо помечтать с ним о миражах, где мы бы стали семьёй, завели ещё больше котиков, я бы родила ему сына, или дочку… Там было бы так тепло, хорошо и уютно. Прямо как в сказке.       Мне непозволительно о таком мечтать. Дерьмовые слова — это единственный выход, чтобы наверняка осуществить ту единственную мечту, которая у меня осталась. И пусть рядом никого больше не будет. Плевать. Я никого не заслуживаю. Шоту так в первую очередь. Он за гранью возможного.       Шота даёт мне пощечину. Вроде сильную, но я не обращаю внимание на физическую боль. Мечтательно провожаю взглядом удаляющейся силуэт, который больше никогда не увижу.       И, все же, было бы не плохо, если бы он стал моим суженым. Я бы была очень счастлива под крылом этого искреннего, светлого мужчины. Наверное именно в этот момент я окончательно осознаю, как сильно я его полюбила. Не с проста говорят, что ценить начинаешь, только когда потеряешь.       Опять начинаю смеяться. Вскоре смех сменяется на вой и всхлипы побитой псины.       Всевышний, за что ты меня так ненавидешь?! За что?!