Покажи мне путь домой

Говорят, что трудности закаляют тебя, делают матёрым. Только я никогда не хотел быть матёрым, я хотел быть счастливым. Unknown Author. — Куда держите путь, крошки? — сверкая белоснежной улыбкой, поинтересовалась водитель, наблюдая за неуверенными, немного дёрганными движениями. — Куда-нибудь подальше отсюда, мисс. Чонгук, был достаточно умён и любезен, чтобы взять на себя роль представителя, поэтому расположился на переднем пассажирском. Такой расклад очень устроил девушку за рулём, поэтому следующие сорок минут она довольствовалась его компанией, не обращая на Юци с Джуном ни малейшего внимания. Что же, так даже лучше. Не имея другого занятия, Юци прислонилась головой к стеклу и, переживая лёгкую тряску, погрузилась в мысли. — «Найти какую-то подработку, жильё, постараться раздобыть лекарства и продукты на первые дни» — рой сулящих ей обязанностей с каждым оставшимся за плечами километром становился всё больше. Все по старой схеме — еда, жильё, работа. И лекарства, без которых то самое страшное будущее, которым пугают подростков, окажется на пару лет ближе. Впрочем, даже они не гарант спокойной жизни. Каждый раз, стоит столкнуться с лёгкой простудой или очередной заразой в месте, которое они иногда называют домом — настоящая лотерея. Вдруг это случится сегодня и спокойного «завтра» у неё уже не будет? Такие мысли были вынужденными, чтобы иногда напоминать себе о том, что как у других не будет никогда. Не стоит и мечтать. А ещё иногда из розовых грёз вытягивает Намджун. К его перепадам настроения, агрессии, апатии, Юци привыкла ко всему. Даже периодический шум от чесания сухой кожи в попытках унять зуд больше не кажется мне чем-то мерзким. А вот людям, далёким от такой жизни, явно странное поведение бросается в глаза. — Вы в порядке? — настороженно спросила водитель, впервые за всю дорогу обратив внимание на заднее сидение своего авто. Джун этот момент посчитал лучшим для того, чтобы согнуться пополам в попытках сдержать рвущуюся наружу рвоту. Завтрак норовил покинуть его желудок. — Простите, он не очень хорошо себя чувствует, — отговорка вышла столь натянутой, что стало неловко и стыдно одновременно. В тот самый момент, когда с уст девушка готова была сорваться просьба об остановке, вмешался Чон. — Эйприл, не могла бы ты нас высадить? Кажется, нашему другу нужен свежий воздух. Автоматически кивнув, подтверждая его слова, Юци потянулась руками к Джуну. Поправила рукава его толстовки, успевшие задраться, и взяла холодные пальцы в свои в попытках немного успокоить. — Конечно, надеюсь, всё будет в порядке, — с натянутой вежливостью в голосе произнесла та самая Эйприл, осторожно сворачивая к обочине. Мгновение спустя Юци выбралась из авто и обошла его сзади, чтобы помочь Намджуну. Чонгук в этот момент прощался с водителем, искренне поблагодарив за помощь. Та кивнула в качестве ответа и ещё раз бросила взгляд на ребят. Ситуации, в которых поведение или даже присутствие Джуна вызывало стыд, было слишком много, чтобы запомнить все. Но именно эта заставила щёки девушки залиться краской. Сейчас немного испуганным и брезгливым взглядом была удостоена не только она. Эйприл, всю дорогу проявлявшая к Чонгуку интерес, сейчас с явным отвращением разглядывала троицу и, стоило только покинуть салон, вдавила педаль газа в пол. В это же мгновение стошнило Джуна. Прямо себе под ноги, немного заляпав кроссовки. Юци отошла на пару шагов назад и осмотрелась. В паре миль впереди раскинулся городок. Не было гарантий, что в таком состоянии они смогут продолжить путешествие, но выбора не было. Осталось дождаться хот бы временного облегчения друга. — Прости за это, — стыдливо опустив глаза, произнесла. В сложившейся ситуации не было её вины, но привычка брать на себя ответственность за поступки Джуна уже текла по венам. — Если так и продолжишь с ним нянчиться, однажды влипнешь в неприятности похуже рвоты на обочине. Чонгук взъерошил рукой волосы и поправил лямку рюкзака. Затем взял из чужих рук дорожную сумку, освободив от тяжёлой ноши. — Он болен, — словно такое заявление могло оправдать добровольную сдачу в рабство опиатам. И всё же Юци хотелось, чтобы Джуна хоть кто-то увидел так, как видит его она сама. — Он не всегда был таким, ты же знаешь, — продолжала говорить, чувствуя, горечь лжи во рту. Всегда. Не в такой степени, но всё же и раньше он не отличался особой общительностью. Не интересовался чужой жизнью, не спешил помогать другим. Джун никогда не был хорошим парнем, с великим удовольствием подворовывал и даже пару раз влезал в драки, пытаясь показать превосходство. И всё же вместо высокого, грубого и местами агрессивного парня она видела мальчишку, жалко свернувшегося калачиком в попытках защитить от ударов голову. Из разбитой губы текла кровь, а руки покрывали ссадины и грязь. Слабый, нуждающийся в защите — он так сильно затронул ё сердце, что и спустя десять лет Юци не хотела признавать, как сильно годы могут изменить человека. — О, да, просто ангел во плоти, а великий и ужасный наркотик сделал из него монстра, — Чон закатил глаза, явно устав от отчаянных попыток выгородить Джуна. — Завалился бы ты, а? Намджун, закончив извергать содержимое желудка, выпрямился и с открытой агрессией посмотрел на Чонгука. Силы явно покидали его тело, но вместо того, чтобы потратить их на продвижение к городу, он вознамерился затеять драку. — Джун, — сердито оборвала начинающуюся перепалку Юци и, подойдя поближе легко стукнула по плечу. Затем взяла под руку и, позволив на себя опереться, кивнула в сторону города впереди. — Нужно как можно скорее найти ночлег. Чон, хмыкнувший от злости, сделал пару шагов и первым двинулся в путь. Они медленно двинулись следом. И, пока Юци разглядывала напряжённую спину идущего впереди парня, её ноша с каждым шагом становилась всё тяжелее. Через час пути показалась вывеска города. «Добро пожаловать в Хартсвилл» — гласила надпись, не вызывая ни капли воодушевления. — Потерпи ещё немного, — попросила, чувствуя, как Джун всё больше и больше заплетается в ногах. — А то что? — внезапно разозлился тот, — если бы не ты, мы здесь не оказались бы. Прежде, чем ошеломление сошло с лица девушки и хоть пара фраз вырвались изо рта, вмешался Чонгук. — А может всему виной твоя дерьмовая жизнь, которую Юци так отчаянно пытается сберечь? Он резко остановился и, сделав назад пару шагов, с вызовом уставился на собеседника. У Джуна не было сил дать сдачи и, похоже, это единственное, что удерживало обоих от драки. — Хватит, — устало протянула, мечтая поскорее найти нам ночлег и, наконец, размять уставшее тело. — Мою она пытается сберечь, а на твою плевать хотела, — продолжал подливать масла в огонь Намджун. Искренность и эмоциональность Чона была обратной стороной вспыльчивости, поэтому не сложно было догадаться, что тот едва сдерживался от удара. Останавливало его кулак только опасная близость от цели удара самой Юци. А Джуну это наоборот — развязывало руки. Живой щит, так сказать. В какой-то момент в голове девушки пронеслась мысль о том, что защищает она совсем не того человека. Собрав в кулак всё самообладание, он сделала шаг вперёд, вынуждая остальных успокоиться и продолжить путь. Ещё примерно милю они провели в тишине. Безлюдная дорога, наконец, превратилась в городские улицы, принося немыслимое облегчение. Если повезёт, поблизости найдётся место для ночёвки. Но с каждым пройденным шагом Юци всё больше уставала. Чонгука просить о помощи было нельзя, но и собственных сил уже не хватало. И, когда, голова начала кружиться от усталости и голода, девушка кивнула в сторону небольшого переулка не самого благополучного вида. Там уже собралась компания из пяти-шести бездомных. — Давайте передохнём, — с трудом произнесла, сворачивая за угол. Чон, идущий на пару шагов впереди, обернулся, а после согласно кивнул. Компания мгновенно обратила внимание на непрошенных гостей и настороженно притихла. — Вы не из наших. Что нужно? — подал голос один из них, пока Юци усаживала ослабевшего Намджуна прямо на землю. — Мы просто передохнём здесь и пойдем своей дорогой, хорошо? Чонгук, не дожидаясь реакции, вышел вперёд. Ответа не последовало, так что это можно было расценивать как согласие. Юци села рядом со своей ношей и закрыла лицо руками. Опустившись напротив на корточки, Чон покопался в своём рюкзаке и вытащил бутылку воды. — Возьми, — протянул, свободной рукой погладив по голове. Кивнув в качестве благодарности, сделала несколько долгожданных глотков. Хотелось поделиться водой с Намджуном, но Юци замешкалась, пытаясь предугадать, как на это отреагирует Чонгук. Бродяги о чём-то перешёптывались, а затем один из них отделился от остальной компании и направился к только появившейся троице. Чонгук встал в полный рост, словно готовясь к обороне, а Юци напряжённо сжала в руках бутылку с водой. К счастью, мужчина выглядел вполне себе дружелюбно. Пару раз оглянулся на своих соратников, а затем начал разговор. — Раньше мы вас тут не видели? Откуда будете? Бродяга говорил с паршивым акцентом, но довольно миролюбиво, что не могло не радовать. — Из Нешвилла, — ответила девушка, снизу вверх разглядывая незнакомца. Тот кивнул, а затем, ещё раз оглянувшись на свою компанию, опустил голову. — Ищете ночлег? Если да, могу подсказать местечко, — засунув руки в карманы потрёпанных штанов, он в упор разглядывал каждого из нас по очереди. Чонгук, словно почувствовав угрозу, сделал шаг в сторону, загородив Юци и Джуна. Впрочем, зная его «любовь» к последнему, он охотнее продал бы парня за банку просроченной тушёнки любому из этих парней. — Спасибо, мы сами разберёмся, — настороженно ответил Чонгук. — Ночами в этом городе опасно, так что подумай хорошенько, — внезапно новый знакомый расплылся в хищной, немного надменной улыбке и вытянул из кармана косяк. Медленно поджёг его и затянулся, выпуская дым прямо в лицо Чону. Тот не сдвинулся с места, продолжая в упор следить за каждым движением мужчины. — Один из вас точно пострадает, случись встретиться с недружелюбной компанией в вечерних сумерках. Продолжая курить, сделал очевидный вывод мужчина. Джун почувствовал запах травки и немного оживился. Попытался встать, но тут же бессильно осел на землю под тяжестью собственного тела. Чон обернулся на шум. Сделал шаг в сторону, чтобы Юци смогла посмотреть на нашего собеседника и затих в ожидании реакции. — Что за место и чего нам это будет стоить? — серьёзно спросила и, встав, помогла принять вертикальное положение другу. Сделав ещё одну затяжку, мужчина протянул Намджуну косяк и, под суровый взгляд подруги, тот его принял. В любой другой ситуации, допустить подобное она не смогла бы, но сейчас усталость съедала каждую клетку тела, да и ссориться перед совсем незнакомыми и, возможно, опасными людьми — не самая лучшая затея. Сделав глубокую затяжку, Джун расслаблено выдохнул, впервые за весь день расплывшись в улыбке. — Я нарисую для вас карту, любезно пообещал бродяга и одобрительно похлопал Намджуна по плечу. Солнце пекло и голод давал о себе знать, так что любое предложение сейчас казалось оазисом в пустыне, но отсутствие ответа на один из вопросов немного настораживал, пришлось его повторить. — Деньги? Нет, что вы, никаких денег не нужно, — закачал головой мужчина и направился к своей компании. Еще несколько минут они о чём-то переговаривались, а после, как и обещал, бродяга принёс нам листок с криво начерченным маршрутом. — Совсем рядом, — прошептал Чон, изучая кривые линии. Юци заинтересованно взглянула, пытаясь разобраться в беглых буквах и написанных с ошибками названиях улиц. Судя по маршруту, и вправду всего пара переулков от текущего местоположения. — А он мне нравится, — Намджун сделал ещё один глубокий вдох и бросил окурок под ноги. Теперь он выглядел куда более оживлённо, чем пару минут назад. Только не хотелось думать, какой ценой. — Ты обещал, Джун, что завяжешь с этой дрянью, — с укором произнесла, вспоминая, по какой причине согласилась на путешествие. Тот закатил глаза и отмахнулся рукой, явно не признавая травку чем-то опасным. Затем приблизился и, подхватив пальцами подбородок Юци, выдохнул дым прямо в лицо. — Расслабься, я же просто покурил, — пожал плечами и тут же отступил от толчка в плечо. Чонгук встал рядом, нахмурившись и сложив на груди руки. — Не бойся, герой, я не обижу свою Юци. С нажимом произнёс последние слова и поднял руки, продемонстрировав ладони в качестве доказательства. — Хватит вести себя как мудак, — еле слышно выдавила девушка и первая направилась к выходу из переулка. Раз уж язвить у него сил хватает, значит, и идти сможет сам. Чонгук догнал Юци через пару шагов, а сзади уже слышались тяжёлые, шаркающие шаги Намджуна. Раз уж теперь руки были свободны, она попыталась забрать сумку из рук друга, но тот отрицательно покачал головой, вынуждая покорно опустить голову и просто следовать маршруту. — Не понимаю, как ты можешь защищать этот кусок дерьма? — злость сочилась в каждом роизнесённом слове. Она и сама этого не понимала. Просто тот, кто сейчас без особых обременений совестью и моралью мог повысить голос, съязвить или оскорбить когда-то был её другом. Был ли он хорошим человеком? Маловероятно. Тогда почему Юци так отчаянно цепляюсь за него? Это жалкая попытка не остаться в одиночестве? Вовсе нет — такое состояние никогда её не пугало. Но у столь преданного отношения была причина, и именно она помогла её не чувствовать себя отбросом, помогла смириться со своей участью. Джун — отвратительный человек, но именно он, услышав признание Юци, сделал всё, чтобы внушить одну очевидную истину: — «Тыне позволишь этому тебя сломать». Глупо, но для девятилетней девочки эти слова стали неоспоримой истиной. Именно они давали силы двигаться дальше. Они поднимали с постели по утрам и вынуждали делать на один шаг больше, чем вчера. Своеобразный моральный костыль, полученный десять лет назад, всё ещё был самой весомой причиной не замечать всего остального в характере друга. — Этот кусок дерьма когда-то спас мне жизнь, — подумала и тут же озвучила Юци. Чонгук на мгновение замер, а затем, словно ничего не произошло, продолжил шагать рядом. Похоже, такого ответа он не ожидал, и всё же так и не смог взглянуть на Намджуна другими глазами. Остальную часть пути они провели молча, каждый думая о своём. Вскоре за поворотом показался самый обычный, но крайне обветшалый дом. Неухоженный участок свидетельствовал о заброшенности, что немного облегчило переживания ребят. Похоже, его и вправду иногда используют бродяги, чтобы переночевать. Странно только, что никто до сих пор не присвоил дом себе. Немного помявшись, ребята всё же зашли внутрь, обнаружив свойственную таким местам плесень и грязь. И всё же, это лучше, чем провести ночь на улице в незнакомом городе. — Я осмотрюсь, побудь пока здесь. Оставив Юци у входа вместе с вещами, Чонгук пошёл дальше, а Джун, не обращая на его слова ни малейшего внимания, сразу же уселся на стоящий в гостиной диван. Замешкавшись, девушка всё же не двинулась с места, дождавшись, пока Чон закончит осмотр. Дом пустовал, что не свидетельствовало ни о чём хорошем, но и уходить веских причин пока не было. Негласно ребята сошлись во мнении остаться здесь хотя бы на ночь, а над остальным подумать утром. — На кухне есть немного макарон и какие-то консервы, — порадовал Чон. — Просто замечательно, надеюсь, они пригодны к пище, — облегчённо протянула Юци. Прошла мимо развалившегося на диване Намджуна. Чонгук же, явно не желая оставаться наедине с ним, двинулся следом. Потрёпанная обстановка казалась явно симпатичнее и уютнее того места, где они жили до этого, так что Юци невольно расплылась в улыбке, пока осматривала кухню. — Их ещё можно есть, — подтвердила своё предположение, внимательно изучив этикетку консервной банки. Наличие ужина уже могло само по себе считаться чудом. Пошарив ещё немного, девушка обнаружила небольшую газовую плитку, к счастью, рабочую. Это позволило приготовить скромный ужин. Увлёкшись процессом, Юци не сразу заметила, как пристально за каждым её движением наблюдает Чонгук. Словно запечатлевая каждый кадр, он стоял в дверном проёме, облокотившись плечом на косяк. — Что за мечта, — едва слышно протянул он, в тот момент, когда девушка добавляла последние штрихи нашему изысканному ужину. — Не ресторан Мишлен, конечно, но всё же лучше, чем совсем ничего, — она натянуто улыбнулась в попытках оправдать не очень привлекательный вид получившегося блюда. Послышался смешок. — Я не о еде, — пояснил Чонгук, вызвав волну смущения. По правде говоря, однажды она уже поддалась слабости, представляя совместную жизнь с человеком, который сможет е полюбить. Уютный дом, освящённый теплым светом лампы. На фоне слышен треск камина, а они, укутанные в тёплые пижамы и объятия друг друга, наблюдают сквозь окно за снежным вихрем. В ту единственную ночь, поддавшись наваждению, Юци представлял всё, о чем только могла мечтать, а после глушила всхлипы рукавами свитера. Словно оплакивала всё, чего так несправедливо была лишена. Стоит ли говорить, что это было сразу же после первого признания Чонгука? Она жалела себя и проклинала тех, кто отнял у неё право на нормальное будущее. Но это был лишь единожды. И больше не повторится. — Вилка всего одна, так что можем поесть по очереди, — сменив тему, девушка протянула прибор Чону, но тот покачал головой. — Ты очень устала, подкрепись, а я пока подготовлю комнату к ночёвке. Не дав возможности возразить, он развернулся и покинул кухню. Обессиленно опустившись на скрипучий, старый стул, Юци проглотила первую порцию горячего ужина вместе с накатившими слезами. Как же это несправедливо. Съев меньше трети, она отправилась на поиски ребят — им тоже необходим был ужин. В гостиной сидел Намджун, с ногами забравшись на диван и зачарованно разглядывая стену. Сначала даже показалось, что он уснул, но разбросанные у входа вещи свидетельствовали о другом. Выпотрошенная сумка валялась вперемешку с одеждой, что в ней находилась. — Где ты их прятал? — почти прокричала, крепко ухватив за руку и стараясь растормошить. Слёзы сами по себе накатывали. Ещё один признак бессилия и усталости от бессмысленной борьбы. — Намджун! С опозданием отреагировав, парень перевёл на подругу абсолютно остекленевший взгляд с почти исчезнувшими зрачками. Его рот дернулся в попытке улыбнуться, а Юци не сдержалась и влепила ему пощёчину. В тот самый момент, когда она так отчаянно боролась за их жизни, он продолжает добровольно лезть в это болото. — Юци, я оставил немного для тебя, — парень медленно приподнял руку и протянул небольшой пакетик. В такие моменты она совсем забывала принятом решении. Хотелось бросить, уйти как можно дальше, чтобы больше никогда не становится заложницей обстоятельств. — Какого хрена здесь происходит? — в комнату вошёл Чонгук и от неожиданности замер на пороге. — А, ты здесь, — сипло пробормотал Намджун. Опустил руку с порошком и, сохраняя расслабленное выражение лица, продолжил монолог: — Верный пёс нашей Юци. Что, всё ошиваешься рядом в ожидании часа, когда она раздвинет перед тобой ноги? Услышанное мгновенно довело его до состояния бешенства и следующее, что Юци запомнила, алую кровь, фонтаном брызнувшую из носа Джуна. Завязалась драка, хотя, скорее это было избиение. Разгневанный, злой и обессиленный Чонгук продолжал наносить удары по отрешённому лицу Намджуна, пока девушка давилась слезами в шаге от них. — Пожалуйста, хватит, — закусив руку, старалась сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Сегодня была последняя капля. У неё больше нет сил бороться за того, кто сам не хочет выбраться. — Чёртов кусок дерьма, давно стоило бросить тебя подыхать, — брезгливо вытерев кровь с руки о штаны, Чон оставил Джуна лежать на диване с разбитым лицом. В одно мгновение приблизился к Юци и, без лишних слов подняв на руки, вышел из комнаты. Давясь слезами, она отказывалась говорить или сопротивляться. Всё, чего сейчас хотелось — достучаться до Джуна. Заставить его пожалеть. Но с таким же успехом сейчас можно было требовать сожалений от стены. — Он никогда не выберет тебя, Юци. Пора это признать, — Чонгук занёс девушку в комнату и опустил на скрипучую кровать, покрытую каким-то выцветшим одеялом. Тут же свернувшись калачиком, она, наконец, позволила себе разрыдаться. Зашлась в сумасшедшей истерике, почувствовала, как матрас прогнулся под весом ещё одного тела. В следующее мгновение Юци сжали в утешающих объятиях, словно напоминая — не нужно проходить через это в одиночку. Так и не переставая всхлипывать, она крепко вцепилась пальцами в байку Чона, словно боялась — вот-вот послышатся крики, грохот, и она снова останется одна. Как тринадцать лет назад. *** Юци сидела на полу небольшой комнаты и, не обращая внимания на громкий шум, с улыбкой катала из одной рук в другую яркий стеклянный шар. Он был единственным уцелевшим со всей ёлки украшением, и оттого ещё более желанным. С красивыми рисунками и милой блестящей лентой на верхушке. Он развлекал девочку, не давал ей сдвинуться с места и даже подумать о чём-то другом. Словно спасительный островок посреди большого океана. Может, поэтому так крепко въелся в память на долгие годы. Или же потому, что в тот самый момент, когда она разглядывала искажённые отражения комнаты в его светящихся боках, в соседней комнате решалась её судьба. Так уж получается, что долгое время после своего рождения ты вынужден зависеть от родителей и, как бы печально это ни звучало, не всегда подобные узы могут быть к лучшему. Чтобы окончательно убедиться в этом, следует поближе познакомиться с родителями девочки, но едва ли они этого заслуживают. Оба абсолютно равнодушны к судьбе пусть и собственного, но такого «случайного» ребёнка. Оба думали о том, что лучше бы она не рождалась, и, пожалуй, именно по этой причине так халатно относились к её воспитанию. Ребёнок пяти лет вряд ли способен это понять, но те люди, что должны считаться самыми родными и близкими, медленно её убивали. «Забывали» покормить, оставляли открытыми нараспашку дверь или окно. Надеялись на несчастный случай. И, как назло, судьба девочку берегла. Юци росла спокойным ребёнком, поэтому без особого интереса поглядывала в сторону улицы. Так бы и протекала её жизнь, если бы не тот самый день — канун Рождества. Музыка, звучащая со всех концов улиц, торопящиеся с подарками домой люди и бесчувственное, холодное тело матери, лежащее рядом с перевёрнутой в ссоре ёлкой. Юци долго не могла понять, почему всегда кричащая на неё мама вдруг затихла. Уснула? Обиделась на неё? Девочке, ещё не успевшей познать смерть, невдомёк, что в этом небольшом и жутко холодном доме она теперь была совершенно одна. Отец, совершивший тяжкий грех в пылу ссоры, исчез в мгновенье ока, даже не задумавшись о собственной дочери. А маленькая Юци, свернувшись комочком рядом с холодным телом, не отрывала взгляда от яркого шара в руках. Долгие три дня он согревал её своим светом, а затем разбился. Разлетелся на десятки осколков под ногами полицейского, вызванного соседями. Тогда девочка не понимала, что ей спасли жизнь. Она смотрела на остатки своей игрушки и ясно ощущала, как с каждой минутой становится всё холоднее.