Public Enemies

Интерьер выглядит роскошно и излишне пафосно, словно Гарри оказался в Версале, или вокруг него отстроили другую реальность, где все слишком недосягаемо. Окна распахнуты настежь, и сладковатый мягкий запах цветов и сандала струится в помещение. Пахнет чем-то еще, чем-то горьким, как жженый миндаль или кофе, и это щекочет обоняние. С улицы доносятся крики и музыка. Музей искусств Нового Орлеана* слишком величественный и красивый, чтобы являться настоящим. Гарри знает, что картины и скульптуры перенесены в другую часть здания, но даже без них крыло, где проводится прием, выглядит превосходно. Вокруг здания городской парк*, и каждый может прогуляться по нему, каждая дорожка освещена. Здесь сотни гектаров плотной луизианской земли, засаженной разными видами чертовой травы, и если это не Страна Чудес, то что тогда? То тут, то там снуют гости и официанты, и Гарри почти забывает о цели своего визита. Зейн тоже прибыл в Новый Орлеан, и это стало для Гарри неожиданностью. Его просто поставили перед фактом, что полиция Луизианы отказывается выпускать подозреваемого из стен отделения, если дело ведет один агент. Гарри уверен, что здесь не обошлось без вмешательства Гетца, этого чертового сукина сына. Как бы Стайлс не был рад присутствию друга, он все равно считает, что он тут не к месту. «Здание проверили около получаса назад. Все чисто», — пишет ему Джеймс, и Гарри хмурится. У него плохое предчувствие насчет всей этой операции. Ему кажется, что действия людей Луи нецелесообразны. Хотя, может они заминировали здание слишком хорошо, чтобы найти бомбу так быстро. Большая часть полиции всего города здесь, они оцепили всю территорию, и даже тот участок, где находился ранее Луи с сестрой. Руководство Гарри считает, что это задание – плевое дело, ему нужно лишь проследить за Луи и передать его в руки его банды, все остальное уже сделают за него, но его мучают настолько противоречивые мысли, что он хочет послать нахуй Джеймса и всех остальных. Во-первых, эти люди даже не назначили точного времени. Во-вторых, они могли назначить другое место, учитывая то, сколько народу будет на мероприятии и сколько полиции здесь, это неразумно – увозить своего руководителя. Гарри в растерянности. Он сомневается, что Луи брал бы в команду идиотов, особенно если брать во внимание тот факт, что их группировка лучшая в гребанной Америке. Гарри находит слишком много недостатков, чтобы просто так закрыть на это глаза. Гарри стоит в небольшой веранде и слышит где-то недалеко звуки надвигающегося карнавала. Он читал, что элементы Марди Гра пришли в Америку вместе с африканским народом, которого силой переселяли на континент. Новые люди принесли в это место новые традиции и обосновались так твердо, пустив свои корни настолько глубоко, что Гарри даже не представляет, что было бы если эту часть истории переписали по-другому. Он думает о людях, живущих здесь, о культе вуду*, которым пропитан весь французский квартал*, и в который раз он видит Луи в толпе. Гарри не хочет с ним нянчиться и ходить по пятам, поэтому он просто примеряет на себя роль стороннего наблюдателя. Вечно терпеливого, вечно ждущего. Барон Самеди является одним из воплощений древних духов, забытым рассказом, это сама Смерть, но он слишком противоречив, чтобы его можно было отнести к темной магии. Местные говорили ему, что у Барона своя философия настолько абсурдная, что Гарри странно, что его ассоциируют именно со смертью, а не наоборот. Он наслаждается жизнью слишком рьяно, призывая всех других в свою компанию. И когда глаза Гарри так или иначе натыкаются на темную фигуру Луи, Гарри совершенно невольно примеряет на него этот образ. Он стоит невдалеке такой невообразимо прекрасный какой-то своей обжигающей красотой и ухмыляется уголками губ. Гарри винит себя за такие мысли в такое неподходящее время, и думает лишь о том, что будет дальше. Мешки под его глазами растут все больше и больше с каждым днем, и самое последнее, что должно занимать его мысли – голубые глаза Луи и его идеально выглаженная черная рубашка. Она смотрится на нем дьявольски хорошо, и Гарри уверен, что Луи знает это.

Grandson – Bury me face down

Но Гарри бы никогда в жизни не доверил бы Луи свое время. Гарри не может понять, как кому-то настолько легкомысленному удалось не разрушить свою империю в первый же день ее существования. Он сомневается, что это просто везение. Гарри думает о том, что Барон и Луи схожи тем, что они оба стоят на грани чего-то большего, что может понять обычный человек, который не бывал на их месте. Оба непредсказуемые, оба окутаны тайной, оба связаны обстоятельствами. Но Луи совсем не выглядит так, словно его вот-вот бросят в тюрьму, не так, будто это его последние часы на свободе. Гарри думает, что нет свободнее человека, чем Луи, когда в очередной раз видит, как тот отпивает из своего бокала и смеется над шутками людей, резко запрокидывая голову. Да, он привлекателен, и его внешность резкая и манящая за собой, но Гарри слишком занят, чтобы увлекаться всем этим. Луи привезли к Гарри за десять минут до того, как мероприятие было официально начато, его посадили в машину Гарри, которая технически принадлежала ФБР, и они провели пять минут в дороге. Долгие пять минут, по мнению Гарри. Зейн сидел на заднем сиденье вместе с Луи. — Вот мы и встретились, федерал. Могу я считать это ужином? – насмешливо сказал Луи, играя бровями, когда машина припарковалась возле здания, и они вышли, почти синхронно захлопывая двери. Зейн молчаливой тенью следовал по пятам за ним. — Определенно, нет, — сказал он, оглядывая территорию. — Не сбивай искру между нами, милый, — ответил на это Луи. «Взрывчатки точно нет по периметру?» — пишет Гарри. «Точно», — моментально отвечает Джеймс. Действия преступников кажутся еще более идиотскими, необдуманнее, чем Гарри предполагал. Гарри даже не удивлен, когда понимает, что буквально все в этом чертовом зале очарованы Луи. Он умеет производить хорошее впечатление, когда ведет себя, как хороший мальчик, и даже его тату не кажутся никому отталкивающими. Сам же Гарри не знает, что и думать о нем сейчас. Он воспринимает его только, как часть операции. По крайней мере, старается. Гарри чувствует приклад пистолета, вложенного в кобуру, которая скрыта слишком хорошо, и даже легкие очертания оружия не проступают через ткань, и немного успокаивается. Гарри уверен, что хотя бы половина людей в зале знают, кто такой Луи. Ему не нужно быть особым гением или уметь читать мысли, чтобы понять, что он прав. Язык их тел и что-то мимолетное в их взглядах, когда они смотрят на Томлинсона, буквально кричит: да, мы узнали. И Гарри также уверен, что большая часть из них уже успела наложить в штаны. Гарри знает, что им с Зейном выбили фальшивые имена, выдавая их за левых меценатов, но насчет Луи он не уверен. Ему кажется, что Луи оформили приглашение на его настоящее имя, потому что, даже несмотря на его подпольный бизнес, у него есть свои фирмы и в «обычном мире», и они вполне успешные, настолько, что его бы сами позвали на этот прием. Гарри не перестает напоминать себе, кто же Луи все-таки такой. Томлинсон слегка ухмыляется, кидая на него очередной взгляд, и движется к нему сквозь толпу, покусывая губу. Только, блять, не это. Зейн тут же оказывается рядом. Старый верный пес. Всегда чует, когда он нужен. Он слегка отодвигает штору и проскальзывает на веранду. — Как обстановка? Гарри вздыхает. — Чисто. Пока что, — говорит он, делая маленький глоток из бокала. Зейн недовольно на него смотрит. Луи не меняет своего курса, хоть на его лице и появляется раздражение при виде Зейна. Он ставит свой пустой фужер на чей-то стол и слегка ерошит волосы. Несколько женщин провожает его долгими взглядами, осматривая с ног до головы, но Луи, кажется, все равно. — Уже скучаешь, федерал? Гарри слегка оборачивается к нему. Луи усмехается. Ну, кто бы сомневался. — Немного. А ты, как я вижу, наслаждаешься вечером. Луи слегка передергивает плечами. Зейн хмурится, но молчит. — Нет, тут до ужаса скучно, — говорит Луи. — И как же ты борешься со скукой? – спрашивает Гарри, стараясь придать тону голоса хоть каплю заинтересованности. По выражению лица Луи Гарри понимает, что у него выходит паршиво. — Исчезаю, — просто отвечает Луи. – Довольно эффективный способ, попробуй. Луи выглядит спокойно и красиво, как старая статуэтка на полке, и похоже его ответ совпадает с тем, что он действительно думает. — Что же мешает тебе воспользоваться им сейчас? – спрашивает Зейн. Гарри хочется уйти. А лучше улететь в Лос-Анджелес. Или в Лондон к семье. Гарри кажется странным, что Луи правда ни разу за такое время не совершил что-то типо…побега? Он вообще вел себя достаточно покорно, и Гарри чувствует, что что-то скрыто за этим поведением. Они довольно давно на приеме, и единственное, что он делал – разговаривал с гостями, периодически прикасаясь губами к своему фужеру с шампанским, ходил вдоль зала, едва касаясь пальцами широких бархатных штор, и курил тонкие длинные сигареты с несколькими дамами. Еще он пару раз кидал насмешливые взгляды в сторону Гарри, словно вел с ним мысленный диалог сквозь помещение. «Я вижу тебя, федерал», - говорили его глаза. Гарри смотрит на посла. Итальянец выглядит нервно. У него подрагивают руки и уголки губ, когда он улыбается, пожимая руки знакомым. — У меня остались незаконченные дела, — коротко говорит Луи, бросая на него косой взгляд. – Но поверь мне, когда я соберусь уходить, я заберу с собой свою корону. — Охотно верю, — сухо отзывается Зейн, раздраженно выдыхая. Он глядит на него с презрением. Но Луи даже не поворачивается в его сторону. — Исчезаешь? А если догоняют? – спрашивает Гарри, выгибая бровь. В его руках – красное вино того года, когда он еще не родился, и оно терпкое и вкусное, как будто было создано специально для этого вечера. Луи смотрит на него долгим взглядом. — А если догоняют, убегать проще. Зейн собирается сказать что-то, но к ним подходит девушка. На ней – довольно открытое платье, и весь рот – мечта Голливудской звезды. Она выглядит отталкивающе, Гарри хочет закатить глаза. — Привет, Луи, — у нее высокий, слишком резкий голос. Она целует Луи в щеку и слегка задевает уголок его губ. Зейн иронично фыркает. – Представишь меня своим спутникам? — Привет, Агата, — говорит Томлинсон, делая шаг назад. – А я все ждал, когда же ты придешь и попытаешься прибрать к рукам мои вещи. Это забавно. Она ухмыляется, проводя рукой по ожерелью. Свет люстр отражается от его бриллиантов, когда она скользит на край веранды. — А ты не изменился. — Не думаю, что ты хотела бы, чтобы я поменялся, — говорит он, подразнивающее. Гарри напрягается от ее компании. – Это Гарольд, мой партнер, — неожиданно продолжает он, кивая в сторону Гарри. Тот никак это не комментирует. Луи указывает на Зейна. – А это его злобный друг, имя не спрашивай, я так и не запомнил. Зейн кривится. — Партнер? – улавливает она, хмурясь. Гарри подавляет улыбку, глядя на ее исказившееся лицо. — Да. Мой особенный партнер, — кивает Луи. – Что ж, приятного вечера, Агата. Передавай привет мужу. — Обязательно, — говорит женщина и покидает их компанию. Она выглядит сбитой с толку. Луи слегка улыбается, пересекаясь взглядом с Гарри. Зейн выдыхает. — Занятно. Она не выглядит, как наркоманка. Что она хотела? Луи передергивает плечами, кидая в его сторону красноречивый взгляд. — Она и не наркоманка. Старая знакомая, — поясняет он. – Очевидно, поздороваться. И залезть ко мне в штаны. Зейн закатывает глаза. — Странно, что с тобой водятся в приличном обществе. Луи выглядит позабавленным. Он усмехается и делает большой глоток из своего бокала. — И чем же я отличаюсь от всех этих людей? – с насмешкой спрашивает он. — Количеством дерьма, которое ты в себе несешь, — резко отвечает Зейн. Луи смотрит на него несколько секунд, не отрываясь. — Ах, вот как. Точно, — произносит он в конце концов. Он обводит взглядом помещение, цепляясь взглядом за людей. – Видишь старушку? – неожиданно говорит он, указывая фужером на пожилую женщину в черном платье. Что ж, сразу к делу. – Родственница посла. Любит вышивку и высококлассный бренди, никак не может выдать дочь замуж. Похоронила первого мужа двадцать лет назад, говорят, отравила. А вон та? – Луи кивает на девушку в красном. – Уже успела принять кокаин в туалете. Ее капилляры в носу скоро забьют тревогу. Она из Англии, если судить по акценту. Видишь, как она косится по сторонам и нервно теребит сумку? Скоро пойдет за новой дорожкой, — Луи переводит взгляд на парня в сером костюме. – Сын местного мецената. Три раза привлекался за хранение и передачу наркотиков, один раз – за избиение: чуть не расколол одной девчонке череп. Думаю, мне не нужно пояснять, что папаша, естественно, вступился за своего сыночка, — Луи делает еще глоток и смотрит на пару, вынуждая Гарри тоже обратить на них внимание. – Мэр города с женой. Любит развлекаться с красивыми мальчиками и подворовывать из городской казны. Зейн щурит глаза, глядя на него. — Что? – спрашивает он пораженно. – Это слухи, мэр не гей. Луи кивает. — Скорее всего, слухи, — говорит он. – Я хотел у него узнать пару лет назад, насчет того, сплетни это или нет, в Париже, но он так и не ответил. Был занят тем, что отсасывал мне, так что, думаю, его можно понять, знаешь. Зейн заходится в приступе кашля, и Гарри услужливо хлопает его по спине. Луи смотрит на него с нечитаемым выражением лица. — А вот теперь, когда ты узнал такие…занятные истории, ответь мне: чем я хуже всех этих людей? – говорит он. – Да и вообще, я лишь тот, кто удовлетворяет спрос, только и всего. Это люди просят меня быть их посредником, это их выбор, а не мой. Я не предлагаю кому-либо свои услуги, люди сами ко мне идут. Так в чем же, я по-твоему виноват? Зейн с презрением смотрит на него в ответ. — Ну, а что ты скажешь на то, что ты собираешься сдать своих же людей после этого чертового приема? Ты блядский лицемер, Томлинсон, - выплевывает он. Луи мило улыбается, глядя на его взбешенное лицо. — Смею тебя разочаровать, — едко говорит он. Гарри уверен, что яд в голосе Луи мог бы отравить целое поколение. Томлинсон смотрит на Зейна оценивающе, как будто размышляя: а стоит ли ему доверять секреты? – Наша мамаша не особо стремилась быть порядочной матерью. Она просто была рядом с нами, и ей казалось, что этого достаточно. Ей было проще напиться с кем-нибудь и заснуть, а не смотреть за нами или хотя бы просто зайти к нам в комнату и элементарно пожелать спокойной ночи. Нам с Лотти было не особо весело наблюдать за всем этим, и когда в ее жизни появился мужчина, она в конец забыла о нас, пускаясь во все тяжкие, — говорит Луи слишком хрипло и низко, звуча разочарованно и устало. – Мы ушли, когда мне едва исполнилось 17. Лотти было 14. И уже с того самого момента я знал, что я ответственен не только за себя. Что я должен присматривать не только за своей жизнью, — еле слышно продолжает он. – Мне предложили обмен, когда мы попали за решетку: я сдаю своих людей, и Лотти выпускают. Как тебе такая новость? Ваши друзья из полиции тоже умеют играть в игры. — В каком смысле? Ее не могут просто так выпустить, — спрашивает Гарри, хмурясь. Луи усмехается. — На нее ничего не нашли, - говорит он. – Вообще сложно найти кого-то, кого не существует. — Что? – пораженно выдыхает Зейн. Луи раздраженно дергается, слыша его голос. — Шарлотта Элизабет Томлинсон. Луи Уильям Томлинсон. Звучит красиво, правда? – с издевкой произносит он. Зейн смотрит на него с изумлением. — Фальшивые имена? Поэтому вас не могли найти? Зейн пересекается взглядом с Гарри. Имя Луи появилось слишком неожиданно, Гарри вспоминает, как и другие имена всплывали в прессе, и все думали, что все эти люди, все они, — руководители. Но похоже Луи водил всех за нос. Человек, имеющий несколько имен, несколько жизней, может вершить историю? — Фальшивые имена, фальшивые истории. Каждый раз новые, — кивает Луи, смотря только на Гарри, и его глаза мерцают странным темным светом, отражая свет ламп. – У них нет на нее ничего. Никакой зацепки. Если на меня можно еще что-то нарыть, найти хоть какие-нибудь документы, договоры или чеки, то на нее – нет. Ничего. Я об этом позаботился. И то дело, которое они ведут… У них нет никаких доказательств нашей причастности. А их источники нельзя считать достоверными. Слова посла – не самая веская причина для задержания. Он не предоставил никаких доказательств копам. — Это значит, ее содержат в заключении незаконно. Все должно чем-то подкрепляться, — хмуро говорит Гарри. — И что ты имеешь в виду, говоря все это? Что вы не причастны ко всем тем преступлениям, которые совершили? – ядовито произносит Зейн. Луи кидает на него острый взгляд. Гарри готов поклясться, что его глаза стали темнее от хорошо скрываемого гнева. На его скулах бегают желваки, и Гарри не знает, что он должен сказать или сделать, чтобы предотвратить бурю. — Я имел в виду, что даже в вашей системе, включающей, как копов, так и федералов, столько гнилья, что представить страшно. Так что задам вопрос еще раз: чем я хуже? – говорит он. Его голос звучит твердо, на лице уже нет привычного насмешливого выражения, к которому Гарри успел привыкнуть. Воздух вокруг них сгущен до такой степени, что можно резать ножом.

Florence + The Machine – Addicted to love

Они слышат звуки стрельбы. Периферией сознания Гарри улавливает, как кричат люди. — Твою мать! – срывается Зейн. – Что за хуйня происходит? Нужно найти посла! Гарри в смятении оглядывает зал, но не замечает стрелявших. Люди в панике бегут через главный вход в парк, и полицейские заполняют помещение. Все происходит слишком быстро. Луи даже не дергается на своем месте. «Увезите посла в безопасное место. Мы не знаем, чего добиваются люди Томлинсона, здание проверили снова, оно не заминировано. Луи оставьте копам», - пишет Джеймс. Гарри и Зейн одновременно читают сообщения и пересекаются друг с другом взглядами. — Я найду посла, — быстро говорит Зейн. – Ты разберись с этим. Он кивает в сторону Луи, и покидает их маленькое укрытие. — Что дальше, федерал? – ухмыляясь, спрашивает Луи. Гарри хочет ответить, но снова слышит звуки стрельбы. Он прикидывает направление, по которому им лучше всего двигаться. В зал возвращаться уже не безопасно, но по линии территории раскиданы небольшие полицейские посты. Возле парковки как раз есть один такой, поэтому двигаться именно туда для Гарри становится лучшим решением. — Прогуляемся немного, — отвечает он и хватает Луи за рукав пиджака. Веранда хорошо скрыта деревьями, поэтому на них вряд ли обратят внимание полицейские и те, кто стреляет, если они решат перебраться из здания в парк. Гарри быстро спрыгивает вниз, на землю, утягивая за собой Луи. — Уже уходим? – притворно злясь, говорит Томлинсон. – Мы ведь даже не поужинали. Пропускаем все веселье, федерал. Гарри осматривает дорожки и выбирает самую темную, двигаясь чуть ли не на ощуп. — Исчезаем, — поправляет он его. – Как ты любишь. Надеюсь, ты не забыл прихватить свою корону, как и говорил. Луи хмыкает у него над ухом и хватает за руку, сильно сжимая. Гарри видит, что им осталось всего ничего, но снова слышит выстрелы и замирает на месте. Люди чувствуют надвигающийся хаос, и их крики смешиваются со звуками карнавала. У Гарри бегут мурашки от такого слияния. Полицейские выбегают нестройной толпой из здания театра, и стрельба разворачивается уже на улице. Люди пробегают мимо них, то и дело задевая друг друга плечами и руками, и Гарри боится потерять Луи. Он с какой-то паникой во взгляде смотрит на него, но ухмылка не спадает с лица Томлинсона. Гарри не хочет думать об этом, он просто тянет его к парковке. «Я на месте. Где ты?», — пишет Зейн. Гарри перехватывает Луи, цепляясь за него другой рукой, и внутренне негодует от мысли, что Луи просто следует за ним. Просто позволяет сделать это.

*** *** ***

Когда Гарри замечает Зейна, мимо него пролетает пуля. Похоже преступники хотят забрать Луи. — Твою мать! Гарри не перестает бежать, огибая машины и опуская корпус тела вниз, но выстрелы слышны все чаще и чаще, и он думает о своем пистолете. Но у него нет никакого резона, чтобы отстреливаться, поэтому он просто осматривается, выглядывая из-за припаркованного мерседеса, когда наступает оглушительная тишина, и пуля царапает капот, пролетая мимо и падая почти у его ног. Гарри смотрит на нее полсекунды и оглядывается на Луи. Его лицо так близко, что Гарри слышит его сбившееся дыхание. — Похоже, тебя хотят забрать домой. Луи передергивает плечами. — Стало быть, это так. Соскучились, наверное, — говорит он. Гарри слегка закатывает глаза. — Да. Я тоже об этом подумал. Калибр пули не соответствует тому, что используется в полицейских пистолетах. Гарри резко дергает Луи на себя и встает так, чтобы тело Луи оказалось спереди него. — Что ты делаешь? – шипит Луи. Они пробегают в таком положении несколько метров, и Гарри врезается спиной в боковину своей машины, когда резко утягивает себя и Луи вниз. Как он и предполагал, люди Луи в смятении остановили стрельбу. — Гарри, какого черта? – шепчет Зейн. Гарри замечает Габриэля рядом с ним. – Уводи Томлинсона отсюда! Его готовы принять копы, мать твою! Луи зло на него смотрит. — Твой приятель скорее покалечит себя, идиот, — шипит он. – Думай мозгами. — Закрой свой рот! Гарри, ты должен сдать его полиции. Гарри закусывает губу. — Дай мне ключи, — вдруг говорит Луи, смотря на Гарри. — Что? – в замешательстве спрашивает Зейн. – Ты хоть слышишь, что ты говоришь? Но Луи не обращает на него внимание. — Дай ключи, — повторяет он. – Сейчас уже не вариант сдавать меня, сам понимаешь. Я могу повести, я лучше знаю город, просто скажите место. Зейн выгибает бровь. — Почему мы должны верить тебе? — Если ты забыл, то моя сестра еще в полиции, — отвечает Луи. – Мы приедем туда, куда вам нужно, и вы можете делать со мной все, что посчитаете нужным. А пока что просто, блять, дай ключи, федерал. Гарри понимает, что он совершает грубую ошибку, когда передает ключи Луи, но он считает, что у них не особо есть выбор. Гарри оббегает машину и пристраивается на переднее сиденье рядом с Томлинсоном. Сразу же их настигает град из пуль, и он благодарен ФБР, что их служебные машины имеют пуленепробиваемые стекла.

*** *** ***

Гарри завидует убитой Саманте Льюис. Когда машина летит вниз, снеся все ограждения, он считает, что вечер пятницы можно было провести иначе. — Мать твою, Томлинсон! – кричит Зейн, и Гарри считает свои вдохи и выдохи. Все будет хорошо? Как только они втиснулись в машину и выехали с парковки, первое, что понял Гарри, — их преследуют. Первое время эта была обычная погоня, им проходилось дрейфовать мимо машин, избегая улицы, где проходило праздничное шествие, и Гарри периодически вздрагивал, когда доносились залпы салюта. Ночь казалась ему мрачнее. — Блять, — выдыхает Зейн, Гарри наблюдает, как брызги рассекают воздух, и машина погружается в воду. Все пошло не по плану, когда в них стали стрелять. Зейн и Гарри пытались отстреливаться, высунувшись из своих окон наружу, но это не приносило должного результата. Люди Луи пробили им задние колеса, и машина стала вертеться на трассе, как волчок. «Пончартрейн – крупнейшее озеро в штате, второе по величине среди солёных озёр США, одиннадцатое по площади среди всех озёр в стране», — резко вспоминает Гарри, когда через открытые стекла в салон начинает струиться вода. Вполне полезная информация. Интересно, какой здесь состав воды? — Быстрее вылезайте! — орет посол, и Гарри морщится, слыша итальянский акцент. Зейн и Габриэль самые первые открывают свои двери, и вода мощным потоком заливает машину, заставляя ее идти ко дну быстрее. Гарри задерживает дыхание. Ему с трудом удается открыть свою дверь, и он видит вспышки салюта сквозь толщу воды. Он выныривает почти у берега, и Зейн тянет его за руку. — Как ты? – хрипло спрашивает он. Недалеко Гарри замечает итальянца, отплевывающего лишнюю воду из легких. — Я в порядке. Он полностью покидает озеро и оглядывается. — Где Луи? Зейн пожимает плечами. — Скоро выплывет, — говорит он. – Или всплывет. Гарри с ужасом смотрит на него и скидывает пиджак, собираясь обратно в воду. Луи правда нет. Что-то случилось. Над их головами снова вспыхивают огни салюта. — Гарри, боже! – орет Малик, хватая его за руку. Стайлс отталкивает его ладонь и по колено заходит в озеро. Итальянец что-то хрипит, и Гарри на секунду отвлекается на него, поэтому, когда он слышит шум воды и видит силуэт Томлинсона, плывущего на берег в их сторону, он думает, что это ошибка. Его глаза и уши его подводят. — Пиздец, — шепчет Луи, вылезая на берег. Он ложится на землю, не заботясь ни о чем, и Гарри слышит его сбившееся дыхание. — Круто вышло, да? Вот поэтому я не фанат водных видов спорта. Зейн одаривает его раздраженным взглядом, но никак это не комментирует. — Нам нужно добраться до жилья. Я снимал аренду в одной квартире неподалеку. Думаю, там мы можем пробыть столько, сколько нужно.

*** *** ***

Луи попадает не с первого раза в замочную скважину. Гарри видел, как он подошел до этого к широкой дубовой двери, за которой скрывались апартаменты какой-то тучной темнокожей женщины – у нее был запасной ключ от квартиры, потому что именно она сдавала ее Луи. Гарри кинул свой пиджак на берегу, но так и не поднял его, когда они уходили. Мокрая рубашка неприятно липнет к спине, и это заставляет его морщиться. — Проходите, — коротко кивает Луи и распахивает дверь. – Тут не особо много одежды, так что я вряд ли могу предложить вам что-нибудь. — К черту одежду, — хмуро говорит Зейн. Посол глубоко и надрывно дышит, и Гарри это раздражает. Он уверен, что половина его стонов и потуг – хорошая театральная постановка. — Там ванная, — говорит Луи. Итальянец кивает и идет в сторону, указанную им. Квартира небольшая, здесь всего лишь одна комната и крошечная кухня. Гарри проходит внутрь вслед за Луи. Зейн делает тоже самое. Он выглядит устало и разочаровано. Луи без слов вытаскивает из какого-то высокого темного шкафа бутылку, Гарри узнает в ней виски, и ставит стаканы. — Надеюсь, никто не против? – спрашивает он. Зейн качает головой. Гарри садится на маленький диван и молча принимает в руки стакан. Взгляд Зейна, темный и усталый, прожигает его, и они пересекаются глазами. Луи передает стакан Зейну и наливает себе порцию. Он стоит, потому что места не особо много, и Гарри даже неловко от этого. Мокрая рубашка продолжает липнуть к спине, и он ежится. — За вечер, — насмешливо говорит Луи и салютует им виски. Гарри видит, что Зейн еле сдерживается от того, чтобы сказать в ответ что-то грубое и колкое. Вместо этого он делает большой глоток и смотрит на дверь. Гарри отпивает совсем немного. Вкус виски кажется ему странным и незнакомым. Слишком сладким. Луи ставит свой стакан на стол, и Гарри думает все еще функционирующей извилиной, что он не заметил, как тот выпил. — Мне нужно позвонить Джеймсу. Сказать, где мы. Думаю, та женщина разрешит мне воспользоваться мобильным. Мы все равно ее разбудили, — говорит Зейн. Луи смотрит на него с равнодушием. Так, словно ему правда все равно. Но Гарри знает, что это не так. Едва дверь за Зейном закрывается с тихим скрипом, и Гарри допивает оставшийся виски. Он встает со своего места и старается не смотреть на Луи. Это первый раз, когда они действительно наедине за все это время, и Гарри уговаривает сердце биться не так громко. Не получается. Луи смотрит на него прямым честным взглядом, и Гарри замечает в них вину. Он уже не выглядит уверенным в себе. Гарри игнорирует его и просто начинает снимать рубашку, потому что она его бесит. Он недолго возится с пуговицами, краем уха слыша звуки воды в ванной и хриплый кашель. — Ты придурок, — говорит Гарри. Луи слабо улыбается. — Да, я знаю. Гарри чувствует неоправданную слабость в ногах и садится обратно на диван. Он откидывает голову и немного прикрывает глаза. Он чувствует, как рядом с ним скрипят пружины, — Луи сел рядом. Мягкий свет струится в комнату, отбрасывая темные тени, и Луи неловко берет Гарри за руку. Гарри резко открывает глаза. Луи серьезно смотрит на него, весь показной флирт и легкая надменность исчезают, и Гарри чувствует, как потеют его ладони. Луи кажется намного открытее и ближе, чем когда-либо, и Гарри не тот человек, который способен так быстро усваивать информацию. Он продолжает держать руку Томлинсона, и дорожка пульса неровно подрагивает под его пальцами. Луи выдыхает и проводит ладонью по скуле Гарри, как будто бы спрашивая разрешение. Гарри пытается выровнять дыхание. Луи снова ухмыляется, когда замечает это. Он выглядит увереннее, когда замечает реакцию Гарри. Стайлсу хочется его ударить. — У французов есть выражение: «Cœur vibrer à cent à l'heure». И его дословный перевод звучит как: «Сердце бьется со скоростью сто километров в час». Интересно, с какой скоростью бьется твое сердце, Гарри Стайлс? И его губы находят губы Гарри, и последние мысли вмиг испаряются из головы. Гарри все еще чувствует пряный вкус виски на своем языке. Запах алкоголя и терпких духов Луи смешивается с ароматом сигарет, и Гарри теряется в ощущениях. Язык Томлинсона врывается в его рот слишком нагло и бесцеремонно, и Гарри винит себя в том, что он совсем не против. Луи проводит пальцами по спине и груди Гарри, и у того бегут мурашки по коже. Он цепляется руками за футболку Луи и сминает ткань. Он тянет ее на себя, и тело Луи податливо подается вперед. Гарри чувствует, как его ведет в сторону, и он слегка отстраняется от Луи. Он не может контролировать себя. Луи касается губами его щеки, оставляя легкий поцелуй. — Прости, так надо, ты же знаешь, любовь моя. И Гарри проваливается в сон.

*** *** ***

Ему кажется странным, что его будит именно Зейн. У него красные сонные глаза, отражающие безумие. Руки трясутся. — Блять, Стайлс, поднимайся! – кричит Малик. Он трясет Гарри за плечо. Тот едва осознает, где они. – Стайлс! Гарри разлепляет глаза и смотрит на него в недоумении. Свет из окон больно бьет по сетчатке, и он жмурится, отказываясь делать что-либо. — Этот ублюдок напоил нас чем-то! Он сбежал прежде, чем Джеймс успел приехать! – с ненавистью говорит Зейн, запуская пальцы в волосы. — Где итальянец? – хрипло шепчет Гарри, заставляя мозг работать. Зейн сжимает и разжимает кулаки. — С ним все в порядке. Джеймс забрал его несколько часов назад. Нас оставили тут, потому что мы валялись, как два трупа, нас не могли разбудить. Гарри трет переносицу. Он еле встает на ноги, и его сильно шатает. — Но это не главная новость, — говорит Зейн. Гарри оборачивается к нему, замечая свою рубашку на краешке дивана. — Шарлотта Томлинсон сбежала из тюрьмы, — грубо продолжает он. У Гарри кружится голова. Он замирает и с неверием смотрит на Зейна. – Их люди подорвали здание полицейского участка. Вот для чего они закупали взрывчатку. Они не собирались подрывать прием. Блять, — выдыхает Зейн. Он выглядит отчаянно. – Все это было отвлекающим маневром. Они не собирались убивать посла, он им нахуй не нужен. Томлинсона вытащили на этот чертов прием, шантажировав перед этим Габриэля, с расчетом на то, что большая часть полиции будет задействована там, что копы будет вне полицейского участка в тот момент. Мы им сами подыграли. Мы, блять, сами упростили им задачу, — говорит он надрывно. – И этот сукин сын, Томлинсон, все знал! Гарри смотрит на него с нечитаемым выражением. — Они тянули время на приеме, — продолжает Зейн. – И даже то, что они устроили стрельбу, было спланировано! Они просто отвлекали внимание копов! И то, что мы с тобой здесь, — это часть ебанного плана. Гарри пару раз моргает, привыкая к солнечному свету. Он чувствует, как еле двигаются его одеревеневшие конечности. Ему не хочется думать о том, что все это не сон. Зейн продолжает что-то говорить, но Гарри его не слушает. Он берет в руки рубашку и тянет ее на себя. Из складок выпадает какой-то предмет, и Гарри хмурится. Он понимает, что это карта. Она потертая, с загнутыми, проеденными временем, уголками. Гарри берет ее в руки и подносит к свету, чтобы лучше разглядеть. Выглядит знакомо. Да, он не ошибся. Это Колесо Фортуны. Карта таро, приносящая удачу. Призрачный поцелуй Луи еще горит на его щеке, и он не может вспомнить: было это на самом деле или ему лишь приснилось. Зейн продолжает нервно ходить по комнате, и, кажется, он кому-то собирается позвонить, чтобы их забрали, но Гарри снова пропускает его слова мимо ушей. Он замечает внизу какую-то фразу составленную корявым почерком, сделанную скорее всего в спешке, и минуту пытается ее прочитать. «Поужинаем? 34°1’19" с. ш., 118°28’53" з. д.»