Привет. Пока. Здравствуй.

Прошла еще неделя с того дня, как Зимний услышал разговор Стива и Лео. Тогда он не придал ему значения, а сейчас, слушая каждый вечер их разговоры, стал чувствовать обиду? Может быть, но ведь Стив и с ним общался, но называл его неизменно Солдатом. Зимний не знал почему, но “Баки” ему нравилось больше. Но попросить называть его иначе он не решался. Не потому, что обладал каким-то там стеснением или чем-то подобным, а просто потому, что каждый, кто общался с ним, выбирал свой стиль общения, как называть, как говорить, и Зимний просто это принимал, отмечая. И только Тони он поправил. Но “деткой” его мог называть только командир. Это было тогда, полторы недели назад, а сейчас все медленно, но становилось иначе. К нему стали приходить сны, в которых был Стив. Пока они еще были смутными, он обозначался только образами, но это уже говорило о том, что они были знакомы, потому что антураж был совсем не современный. Хотя у Зимнего было предположение, что он может проецировать Стива, потому что только с ним и общается. А хотелось пообщаться с командиром. Но было нельзя, у него было задание, одиночка. Но чем дальше, тем тоскливее ему было в этой одиночке. А сегодня Зимний проснулся, слыша в ушах оглушительный крик Стива и снежную круговерть. Значит, он все же Баки, когда-то давно не спасенный Стивом, и теперь стал понятен этот полный боли взгляд. — Стив, — Зимний вышел в гостиную, где Стив уже сидел, что-то набирая на ноутбуке, — ты не виноват. Он сел рядом и сжал его руку своей живой, останавливая метание пальцев по клавишам. — Виноват, — сразу все понял Стив. — Я должен был за тобой прыгнуть и наплевать, что из-за этого произошло бы. Я должен был держать тебя крепче, сделать хоть что-нибудь. Все эти дни Стив был рядом, следил, ни во что не вмешиваясь, морально поддерживал, когда Баки вдруг начинало трясти от количества вокруг людей в белых халатах, лично уговаривал друга входить в сканирующие капсулы, делал вообще все, чтобы тот не боялся, не чувствовал себя брошенным, но и не приближался лишний раз. Он отлично помнил тот разговор, выучил горький для себя урок и старался не надоедать, не путаться под ногами, но наблюдал издали, перенёс все свои дела на поздний вечер или вообще на ночь. Разве нужен сон суперчеловеку? — Что у тебя сегодня по плану? Психологические тесты или встреча с юристами? — Выходной, — ответил Зимний. — Я сказал, что устал от них от всех, и ты все перенес. Если тебе надо куда бы то ни было, я способен побыть один. Зимний хотел побыть один, совсем один, чтобы попытаться уложить в голове все происходящее, подумать. Да, ему нужно было подумать. — Ты сейчас делаешь больше, чем мог вообще когда-нибудь, — тихо сказал Зимний. Он очень хотел стереть это чувство вины хотя бы из взгляда, если не из души Стива. — Мне на базу надо съездить, проверить, как дела идут, — потерев переносицу, ответил Стив. — Ты точно один справишься? Если что, я могу попросить Тони или Наташу… — начал было он, но сбился, сам понимая идиотизм сказанного. На стол перед Баки лёг старкфон. — Там есть мой номер, если что-то случится, что-то понадобится, ты звони, ладно? Стив хотел и не хотел уходить. Ему надо было переговорить лично с аналитиками, утрясти детали предстоящих зачисток укреплений, бункеров и баз Гидры, назначить команды, проверить боеготовность групп поддержки. И всё это надо было сделать самому, никому не доверяя, чтобы не было как в прошлый раз. Больше он Баки не потеряет, хотя и запретил себе называть его этим именем. — Это мне? — спросил Зимний, аккуратно беря старкфон, осмотрел его, легко залез в книжку контактов, смотря, что там есть. Он надеялся, что там будет номер командира или Лео. Он хотел связаться, очень хотел и даже хотел наплевать на все запреты. Да и не было этих запретов. Просто одиночка. Сколько раз он находил возможность прислать из одиночки сообщение командиру. Или даже дурацкое фото с серьезной рожей и винтовкой. Бывало. А теперь этого до жути хотелось. Он чувствовал, что скучал по командиру. И от того, что первыми просыпались чувства и мышечная память на какие-то дурацкие действия, было хреново. Он хотел помнить мозгами, чтобы понять происходящее. Но все было куда сложнее. — Тебе, — улыбнулся Стив, хотел было погладить Баки по голове, но не дотронулся, остановил руку в последний момент, сжал ладонь в кулак с такой силой, что короткие ногти до крови впились в кожу. — Я приеду вечером и, если хочешь, можем посмотреть какое-нибудь кино. “Что угодно…” — про себя добавил Стив, обласкал Баки взглядом, мысленно его обнял. — Спасибо, — Зимний погладил Стива по бедру машинально, не понимая, что делает, но руку не отдернул. — А можно вечером погулять? Мотаться между офисом Тони, его лабораторией и лабораторией доктора Беннера было утомительно, а на всякие консультации и прочую муть уходило еще больше времени. Зимний чувствовал, что устал, выдохся. Убивать людей было гораздо проще. И если бы он знал, кого убить, чтобы память вернулась, он бы убил не задумываясь. — Удачи, Стив, — улыбнулся он своей пока еще кривоватой улыбкой. — Погулять? Конечно, но давай только со мной. Прости, но пока Гидра не разбита, пока ещё тебя полностью не легализовали, пока… Короче, закончу сегодня пораньше и прогуляемся, идёт? — Я и хотел с тобой, — улыбнулся Зимний. Проводив Стива, он устроился с ноутом, но потом отставил его. Нужно было разобраться в себе, подумать, что-то решить. Зимний подошел к зеркалу в ванной, взял расческу и причесался. Подумал, потерев щетину, и побрился, завязав волосы в хвост. Снова посмотрел на себя в зеркало. — Баки Барнс, — заявил он своему отражению и попытался улыбнуться, как улыбался тот классный парень с рисунков Стива. Улыбка вышла кривой, но Зимний не расстроился. — Баки Барнс. Ему нравилось, как это звучит, это было имя, настоящее, живое, делающее его человеком, а не просто боевой единицей Зимний Солдат. — Детка, — скопировать теплые интонации командира не получилось, но и это ему тоже понравилось. Волосы в хвост ему тоже нравились, и Зимний решил так все и оставить. Снова завалившись на диван, Зимний натянул на себя мягкий плед, который Стив купил специально для него, завернулся в него и принялся анализировать ту информацию, которая у него была. Выходило, что миссия закончится, когда Зимний станет, наконец, Джеймсом Бьюкененом Барнсом. Хотя бы на бумаге. Тогда можно будет позвонить командиру, назвать его по имени, даже встретиться. Но сейчас захотелось сделать приятное Стиву. Зимний попытался как можно более ровно и приятно улыбнуться, сделал фото себя на диване в пледе и послал ее Стиву с вопросом: “Так я больше похож на Баки?” Сообщение застало Стива в дороге, толкнулось вибрацией в бедро, заставив улыбнуться. Съезжать на обочину и смотреть что там и от кого он не стал, каким-то шестым чувством уловив, что это скорее всего Баки осваивает новую технику. Стив разрешил влезть самому себе в карман только на парковке Базы. Он удобно устроился в седле мотоцикла и прижал палец к биометрическому считывателю старкфона. “Так я больше похож на Баки?” — Боже, Бак, — улыбнулся Стив. — Какое же ты все-таки солнышко. Но отправил совершенно другое. “Ты всегда похож на самого себя”. С селфи у Стива не ладилось, не заточены были его руки под это дело, но он честно постарался улыбнуться в камеру и сделать снимок так чтобы в кадр попало ещё хоть что-то кроме лица. Благо длина рук позволяла. День как-то заиграл новыми красками. Фотография, короткое сообщение — и Стив понял, что улыбается, не может не улыбаться. На пришедшем фото, кривоватом и чуть в расфокусе, Стив улыбался, и это было приятно. Зимний подумал, что надо будет научить его делать фотки, вдруг понадобится, но сам снова отложил телефон и понял, что понятия не имеет, что делать. Но сегодня никто не стал бы заглядывать ему через плечо, интересоваться, что он там пытается выкопать в ноуте, и он, поставив технику себе на живот, решил поискать, кто же такой загадочный Лео, ушедший из квартиры Стива тогда утром. Заодно, может, и про командира чего найдется, ведь они явно братья. Этим он и занялся, желая больше найти что-то о командире, хоть так, опосредованно, но прикоснуться к нему. Ухнув с головой в работу, Стив носился по этажам принося хаос и разрушения. Он разругался в пух и прах с главой аналитического отдела, уволил разом троих программеров, застав их за сетевой битвой в Half-Life и объяснять ему что-то было абсолютно бесполезно. В одном из коридоров, распекая по телефону одного из командиров боевых групп, Стив краем глаза заметил Лео. Точно Лео. Сколько бы он мысленно ни сравнивал его с братом, сколько бы ни пытался представить одного на месте другого, ничего не выходило. Лео для него отличался от Брока как день и ночь. — Да, я вас понял и, надеюсь, вы тоже поняли мою позицию, мистер Доллон. Жду результаты стрельб в течении часа на электронную почту, и нет, вам не надо приходить ко мне в кабинет за дальнейшими инструкциями. Для всего есть телефон, — договорил он, следя взглядом за Лео и отключившись, нагнал его. — Лео, здравствуй. Только сейчас он понял насколько скучал по нему, как сильно хотел оказаться рядом, обнять, вдохнуть такой правильный запах, пожаловаться на то, что всё сложно и ни о чём не думать хотя бы какое-то время. — Стив? — Лео удивился, увидев его, думал, да нет, даже был уверен, что тот со своим Баки. И хотя Лео общался со Стивом почти каждый вечер, скучал по нему, встреча казалась какой-то сумбурной. Ну что они скажут друг другу вот так вот, на бегу? Окинув Стива взглядом, Лео пожалел, что у них нет времени даже просто обняться, он соскучился по живому теплу, хотя и тискал периодически Брока, когда тот был в настроении обнять брата. — Давай… — Стив глянул на наручные часы. — Давай вместе пообедаем. Мы так давно не были вместе, не виделись. Сейчас как раз обед. — Обед? — удивился Лео. — Да, конечно. Он подумал о том, что ни в кафетерии, ни в ресторанчике неподалеку он не сможет даже за руку Стива взять, не говоря уже о чем-то большем. А хотелось обнять, прижаться к сильному телу, коснуться губами губ. Лео потянулся погладить Стива по груди, но вовремя остановил движение. — Куда ты хочешь пойти? — спросил он. — Давай возьмём в кафетерии с собой и поедим у меня в кабинете? — предложил Стив. Не хотелось сейчас никого чужого рядом, косых взглядов и перешёптываний за спиной. Да, полковник Роджерс имел право на что-то личное в этом мире, кого-то личного, только для себя. Он чувствовал, что у Лео к нему поднакопилось вопросов, и понимал, что очень на многие не сумеет ответить, сейчас по крайней мере. — Да, давай, — обрадовался Лео, что не придется сидеть в окружении кучи людей и пожирать Стива взглядом. А так в тишине его кабинета можно было побыть вдвоем. С появлением Баки отношения у них стали странные, но, что было еще более странно, не закончились. Вернее, это по словам Стива они не закончились, и сейчас, когда Лео видел его воочию, его улыбку, радость в голубых глазах, он верил, что еще не все потеряно. В кафетерии, как и обычно в это время, было многолюдно, но парочка свободных столиков всегда оставалась. По крайней мере те, за которыми обычно ели Мстители, почему-то никто не стремился занять. Стив набрал два подноса еды, расплатился со своего id и, игнорируя любые вопросы и заинтересованные взгляды, двинулся к Лео. Ему нужно и важно было побыть с ним, только с ним. — Пойдём? Забрав у Стива один из подносов, Лео пошел за ним к его кабинету. Он почему-то вспомнил, что они с Броком не ели нормально уже давно, и надо было бы что-то приготовить, накормить и себя, и брата нормально, а не едой из доставки. Но эта мысль быстро выветрилась из его головы. До кабинета добрались быстро, благо, если кто на пути и хотел пообщаться со Стивом, то они не решились это сделать. И хорошо, потому что, Лео был уверен, сам бы нарычал на подобных индивидов. Оказавшись в кабинете, Лео поставил поднос на журнальный столик. Ему не терпелось обнять Стива, прижаться к нему и хоть на пару минут почувствовать себя спокойно. В сильных руках, которые удержат, не дадут упасть. Стив, едва дверь за их спинами закрылась, ударил по кнопке блокировки, опуская бронированные заслонки на окна и дверь, чтобы даже при землетрясении никто и не подумал вломиться в его кабинет. Начальство тоже имеет право побыть немного в тишине. — Лео, — прошептал Стив, привлёк его к себе, обнял, зарываясь носом в волосы на макушке. — Господи, как же я соскучился. Сердце частило, громко бухало в груди, легкие усиленно качали кислород и только мозг никак не желал отключаться, напоминая о Баки и о том, что Стив вообще-то для начала должен разобраться в количестве возлюбленных. Ведь не получится никак совмещаться, да и нечестно это будет. — Я тоже соскучился, — тихо сказал Лео, вжимаясь в грудь Стива. Лео уже совершенно не интересовал обед, был только Стив, только он сейчас имел значение. Его хотелось до одури, потому что дрочка перед сном стала какой-то сумбурной, в голове мешались образы Стива и Брока, а во сне Лео даже видел их вместе. Но все это было эфемерно, а хотелось настоящего, живого тепла, сильных рук, жаркого тела рядом. Лео даже не задумался, что он делает, потянув футболку Стива, чтобы забраться под нее руками, погладить идеальную спину. Стива хотелось до подгибающихся коленей. И не нужно никаких разговоров, ничего, только Стив. Тихо охнув, Стив вжал в себя Лео, жадно лизнул от шеи до уха, непроизвольно толкаясь бёдрами, вжимаясь болезненно твёрдым членом в Лео. — Что ты творишь, сумасшедший? Ещё немного — и я не смогу остановиться, — зашептал Стив ему на ухо, тихо рвано застонал, почти срываясь на скулёж. Наплевать, как это выглядело со стороны, но Стива клинило на Лео, всегда клинило, с того их самого первого разговора в тишине кабинета и по сей день. — Что хочу, то и творю, — уверенно сказал Лео. — Ты с ума сводишь. Господи, — он застонал протяжно, чувствуя желание Стива, и задрал на нем футболку, касаясь груди жалящими поцелуями. У Лео в голове был только Стив. Он был всем, затмевая вообще все остальное, все, что было, что будет, для Лео было только здесь и сейчас. Как они оказались на диване, Стив не помнил, только жар обнаженного тела под собой, вкус кожи, горячее прерывающееся дыхание и сладкие стоны в ответ на касания. Кто кого раздевал? Кто первым потянулся к губам? Разве не все равно? Все эти дни, долгие, мучительные, наполненные неизвестностью и страхом, остались позади. Стив снова стал цельным в ласковых ладонях Лео. Дышать, нужно было просто дышать, чтобы не задохнуться от счастья быть рядом, быть нужным, чувствовать, что тебя любят. И Лео дышал. Через раз, срываясь на стоны, дышал Стивом. Гладил его, целовал, выгибался, стараясь прижаться теснее, почувствовать всем собой, наполниться Стивом, чтобы дома, оставшись один в своей слишком большой постели, вспоминать именно эти мгновения. — Господи, как я хочу тебя, — выдохнул Лео. В ответ у Стива получалось только стонать. Он твердил-твердил-твердил себе, что это не Баки, но сердцу было все равно, оно точно так же любило и Лео, горело по нему, для него билось. Перевернув Лео на живот, Стив на одно бесконечно долгое мгновение вжался в него всем собой, прикусил за загривок, плечо, шею сзади, оставляя видимый след, зализал быстро по звериному и стал поцелуями спускаться к заднице. Лео зарылся носом в диванную подушку, глуша ею стоны, и вскинул бедра, чтобы Стиву было удобнее. Горячие губы оставляли жаркие отпечатки, и Лео казалось, что он горит весь. Он горел в руках Стива с первого раза, с той первой сумбурной ночи, когда ничего, кроме взаимного минета, не получилось. Горел, плавился в любимых руках, уверенный, что ни с кем другим такого больше не будет. Единственный человек, кто мог его поджечь так же, был Брок, единоутробный брат, с которым что-то подобное было просто невозможно. Но мечтать о несбыточном сейчас было странно, и мысли о Броке сами растворились в ласках Стива, в его прикосновениях, поцелуях. Страсть затопила с головой. Стив вылизывал Лео везде, прикасался ласково, нежно, гладил, тискал — любил всем своим сердцем, рассказывая любовнику о том, какой он замечательный, сильный, красивый, как Стив его хочет, как скучал все это время. Растянув хорошенько Лео, влив в него едва ли не треть флакончика смазки, Стив снова навалился, ткнулся носом в затылок, жарко выдохнул, приставив член к припухшим краям дырки и со стоном толкнулся внутрь, замер, давая привыкнуть к своему немаленькому размеру. — Давай уже, — рыкнул Лео, пытаясь сам насадиться на любимый, желанный член. Почувствовать Стива не только на, но и в себе. Полторы недели. Всего лишь полторы недели, а он так соскучился, что сам от себя не ожидал. Думал, что все, что чертов Баки отобрал у него любовника, нет, любимого, но нет. И Лео понял, что не отдаст. Без боя точно не отдаст. Стив никогда не любил спешки, но сейчас Лео хотелось сразу, всего, что только он мог дать. В этот раз спорить и оттягивать момент не хотелось и самому Стиву. Он кромешно скучал, страшно, отчаянно, но где-то очень глубоко в себе, так глубоко, чтобы никто не видел, чтобы самому не скатиться в безнадёгу, а продолжать тянуть на себе все сразу, удерживаясь на плаву каким-то чудом. Качнувшись, Стив одним длинным движением въехал в Лео, вошёл полностью, до корня, до гудящих от напряжения яиц, просунул руку под живот, вжал в себя любовника, не давая ему двинуться, навредить самому себе. — Как же я тебя… — шепнул он хрипло, в самое ухо. — Мой. — Да… — выдохнул Лео, почувствовав Стива в себе, а от его слов по телу словно электрошоком долбанули. — Твой… Лео обхватил одной рукой Стива за шею, чтобы тот даже не думал выпустить его, задницу приятно распирало от обалденного, лучшего в мире члена. Все чувства Лео обострились до предела, но все, что он чувствовал сейчас, был только Стив. Его Стив. И как бы хотелось верить, что только его. Как же ему удалось заполучить этого невероятного человека? От такого Лео готов был поверить и в Бога, и в карму, и во все, что угодно, только бы это сумасшествие длилось и длилось. Стива сорвало, сдвинуло с привычной оси координат от одного тихого «твой», потянуло приливной волной в пучину, стесывая о мелкую гальку все наносное, перетирая сомнения и неверие в собственное счастье. Двинув бёдрами, выйдя почти полностью и качнувшись обратно, Стив почти умер. Томное ленивое чувство вспыхнуло ярким пламенем, напоминая об их знакомстве, обо всем, что Стив глушил в себе все эти дни, чтобы даже мысленно быть с Баки. Он трахал Лео, пронзал насквозь и бесконечно всепоглощающе любил, сгорая от тесного, тугого жара его нутра. И Лео сам подавался назад, навстречу не только и не столько идеально правильно таранящему его члену, он отдавал Стиву всего себя, языком тела говорил ему все, что не мог сказать словами. И потому, что боялся подобных слов, и потому, что не знал, как Стив их воспримет, и просто потому, что слова — пустое. Слова — это только слова, а тело не обманешь. И Стив сейчас говорил своим телом Лео больше, чем мог бы сказать словами. Обнаженные телами, они обнажали свои души, потому что души их хотели быть вместе. Честность, открытость Лео била по нервам волнами жара, выкручивая чувства на максимум. Стив кричал, благодаря создателя звукоизоляции своего кабинета, орал в голос, чувствуя, как трепещет под ним Лео, с какой силой сжимает, бился на нем, загоняя глубже, сильнее, почти не сдерживая сил, готовый взорваться в любой момент. Лео никогда еще не было так хорошо, сладко, невероятно. Оказалось, что нужно было почти потерять, чтобы понять, что не отдашь. Что только с этим человеком тебе хорошо. Хорошо по-настоящему, как ни с кем другим. Мир пошел трещинами, стал осыпаться, более ненужный, нереальный, пустой, как скорлупа, пробитая клювом птенца, потому что всем миром стал Стив. Лео чувствовал, что скоро не выдержит, кончит и кончится, провалившись в своего любовника, растворившись в нем. Станет основой его крови. Оргазм обрушился неожиданно. Вот он все сильнее, туже натягивает пружину внутри Стива, а вот раздаётся громкий хлопок, похожий на стон или выстрел, и все кончается или, наоборот, только начинает набирать обороты, раскручиваясь с ужасающей скоростью, уничтожая все неважное, ненужное, чужое. Оставляя только чистые эмоции, объясняющие все и сразу. Баки и Лео, Лео и Баки — два его крыла и два самых больших греха на свете, самые любимые, родные, близкие, самые… свет мигнул, меняясь с раскалённого красного на белый. Лео кончал, казалось, целую вечность, чувствуя концентрированное удовольствие: свое и Стива. Можно ли любить двоих? Любить так, чтобы сходить с ума от одного прикосновения? Любить, забывая себя, отдавая всего себя? Когда-то Лео думал, что для него не существует никого, кроме Брока, но теперь отчетливо понимал, что Стив встал рядом с ним. Лео уткнулся головой в подушку, снова просто дыша. — Не вставай, — глухо попросил он Стива. Еще пять минут. Может десять, чувствовать его, а все остальное потом. Стив лишь прижал Лео к себе крепче, вдохнул его особенный запах, в надежде заполниться им и, перевернувшись, уложил его себе на грудь, ласково поглаживая по спине. К чёрту обед, к чёрту сегодняшний день, разберутся и без них.