Привет. Пока. Здравствуй.

— Доброе утро! — в палату ворвался Баки, словно ураган. Он закинул на диван пакеты из магазина, скинул сумку с ноутом и тут же, спешно скинув кеды, забрался в кровать, обнимая Брока. Конечно, он обратил внимание, что даже в кондиционированном воздухе еще остался пряный дух секса, а Брок так и вообще пах Лео, словно искупался в нем. Наверное, почти так и было. А Лео пах Броком, и это сбивало Баки, но он откинул эти мысли, решив подумать потом. — Ну ты, блядь… — сонно буркнул Лео, прижимаясь к Броку еще сильнее, но уже чувствуя, как между ними забралась ладонь Баки, которую он бесцеремонно убрал. И эта самая ладонь тут же легла на него, даже погладила. — Дай поспать. — Спать вы можете сколько угодно, — заверил Баки, — но у меня через пару часов ответственное задание. Он уткнулся в волосы Брока, потерся носом и поцеловал. — Де-етка, — сонно протянул Брок, подгрёб под себя Баки, втиснул между собой и Лео. — Спи, Роджерс тебе отзвонится, когда всё начнётся. Просыпаться совершенно не хотелось, это было их первое самое идеальное утро, и с появлением Баки в палате оно стало ещё лучше. Брок ещё не до конца проснулся и потому не видел преступления в том, чтобы, не открывая глаз, тискать и второго своего любовника, пробраться ладонью под его толстовку и гладить по груди, животу, тихо сопя ему в макушку. Обнаружив вместо Брока рядом с собой Баки, Лео окончательно проснулся, открыл глаза и увидел почти кошачью улыбку наслаждения, блуждающую на губах захватчика. — Ур, — сказал Баки, улыбаясь Лео. — Закрой глаза и спи. — Угу, — скептически хмыкнул Лео, не готовый вот так просто взять и улечься в обнимку с чужим, хоть и привлекательным, мужиком. — Спите. — Как хочешь, — пожал плечом Баки, а потом перевернулся, позволяя Броку себя обнимать и гладить, а сам прижал к себе Лео, глядя глаза в глаза. — Но я бы советовал остаться. — Я подумаю, — Лео убрал с себя руки Баки, но уходить не стал, просто перелез через них с Броком и устроился с другой стороны, обнимая брата. — Хуле вы ползаете, — зевнул Брок, прижал к себе Баки, потёрся стояком о его задницу и провалился обратно в тёплую дрёму. Все его любовники были рядом. Не хватало Роджерса, но как по нему, и без этого упёртого барана было очень неплохо, обошлись бы, но настаивать, если что, он не будет. Пусть всё идёт как идёт. Если надо, он Роджерса на свидания таскать будет, цветы и конфеты дарить, ручку смущённо слюнявить. Но эти мысли очень быстро вымело из головы сном. Минут через сорок такого мирного лежания Баки все же поднялся, перебираясь на диван. Включил ноут, достал гарнитуру, положив ее сверху, отставил рабочий инструмент на подлокотник и принялся шуршать пакетами, доставая конфеты и шоколадки. Пошарился по палате, нашел какую-то металлическую кювету в тумбочке и высыпал туда m&m’s из здоровенной пачки. От навязчивого шороха проснулся Лео, зевнул, глянул на Баки, как на врага народа номер один и снова прижался к Броку, пытаясь поспать. Но, похоже, рядом с деятельным Баки этот номер не пройдет. Тот громко грыз конфеты, гремя ими в кювете и периодически стуча об нее бионическими пальцами. Могло показаться, что это банальное хамство и неумение тихо себя вести, но Брок хорошо знал подобное поведение Зимнего, когда тот просто пытался обратить на себя внимание. Зимний обычно не волновался, а вот Баки очень волновался, поэтому вел себя как мудак. — Детка, вот хули ты егозишь с утра пораньше? Роджерс всё равно ещё час мозги группам перемывать будет, потом им лететь сколько, — простонал Брок, накрываясь тонким больничным одеялом с головой. Ещё было достаточно рано даже для завтрака, не то чтобы для визита врача, а шум в палате стоял такой, будто бы кто-то переезжать со всеми вещами и кроватью собрался. — Ты самый выспавшийся, что ли? — Или ты его угомонишь, — сказал Лео, не открывая глаз, — или я. — Я тебя сам угомоню, — пообещал Баки. — Давай, попробуй, — буркнул Лео. — Вы ещё, блядь, подеритесь, — рявкнул Брок и вылез из-под одеяла, зябко передёрнул плечами, поставив ноги на холодный пол. — Детка, что за нахрен происходит? Может поделишься со мной? А я придумаю, как решить твою проблему. — Волнуюсь я, — буркнул Баки. — Я там должен быть, рядом с ним, а не тут сидеть и… “координировать”, блядь. Вискаря я вам тоже захватил. Правда, Стиву не сказал. Баки пошуршал пакетами и достал литровую бутылку. И две своих с шоколадным ликером. Последним Баки распотрошил пакет с фруктами. — А это уже от Стива, — сказал он. — Шоколадом не поделюсь. — Задница ты, детка, раньше, наоборот, любил делиться, — фыркнул Брок. — А насчёт вискаря, как понимаю, больничный регламент для тебя не аргумент? Ну-ну. Потянувшись, Брок широко зевнул, почесал волосатый живот. Сам он отчего-то совершенно не волновался за Роджерса, хотя и сам не знал, откуда в нём взялась эта абсолютная вера, что всё теперь уж точно будет хорошо, несмотря на то, что Кэп не был пуленепробиваемым. — Лео, пойдёшь со мной в душ? Там кабинка такая, что и вместе поместимся. — Ты уверен, что его можно тут одного оставить? — скептически спросил Лео, глядя на сидящего на диване среди пакетов и их содержимого Баки, который откупоривал первую из своих бутылок. — Я не пьянею, расслабься, — усмехнулся Баки. — Иди, купайся. А потом, если Брок разрешит, я тебя поцелую. — Я как-то сам могу за себя решать, — ответил Лео. — Да ну? — вскинул бровь Баки. — Брок, твой мелкий реально может? — Еще раз назовешь меня мелким — я тебе врежу, — заверил Лео. — Боюсь-боюсь, — рассмеялся Баки, закидывая в рот конфету. — Бак, не прекратишь выебываться, тебе врежу уже я, — нахмурился Брок. — Свой страх учись проговаривать, а не вымещать на окружающих. Так что прекращай вести себя как полный придурок и, если засрёшь мне палату, сам же и будешь отмывать. Тут как с мозгами техников. Сам нагадил — сам отмыл. Брок приобнял Лео за плечи, увлекая его в сторону ванной комнаты. С Баки ему было странно. Зимний на него походил разве что внешне, а этот чрезвычайно живой, вредный человек был ему не особо-то знаком, но отказываться от него Брок всё равно не спешил. Всё же детка деткой и осталась. — Хрен я чего боюсь, — буркнул Баки. В принципе со Стивом можно было наладить связь уже сейчас, просто поговорить на какие-нибудь успокаивающие темы, типа, не лезть в лазерные ловушки, которые запросто могут встретиться на пути. Не вырубать электронные замки щитом, потому что так можно было раньше, а они сейчас подают тревогу от такого обращения. Да мало ли, о чем еще, но Баки сидел, трескал m&m’s, запивая их ликером, и слушал, что происходит между Броком и Лео. — Братец, — Лео вжал Брока в стену, припадая к губам, таким сладким, желанным, что крышу сносило. — Как ты его терпишь вообще? — Точно так же как ты терпел меня, сладкий, — усмехнулся Брок, сжал ладонями задницу брата, пробравшись ладонями под бельё. — Когда любишь — учишься понимать любые выбрыки, чтобы не причинять лишней боли. — Давай мыться, или я вспомню, как по слюне трахаться, — жарко выдыхая в губы брата, сказал Лео. — Давай, — ухмыльнулся Брок, но вместо этого сполз перед братом на колени, утянув вниз и его штаны вместе с бельём. — Расслабься, мелкий, и получай удовольствие. Его губы обхватили головку бодро стоящего члена, пососали, не забирая глубоко. Язык ласково прошёлся по кругу, надавил на уретру, а руки между тем поглаживали задницу, разминая ягодицы Лео. Брок знал про усиленный слух Баки и не спешил прекращать. Пусть слушает, чего сам себя лишил отвратным поведением. Лео застонал, кусая губы, оперся руками о стену. Дотянуться бы и включить воду, чтобы чертов Баки не грел уши, но сил не было. Все силы уходили только на то, чтобы просто стоять. Он кайфовал от губ Брока, но не выдержал, отобрал у него свой член, вздернул на ноги и развернул лицом к стене, сдергивая штаны. Сам опустился на колени, прижимаясь небритой щекой к упругой половинке, провел между ними пальцем, касаясь сжатых мышц и, раздвинув ягодицы руками, лизнул, жарко выдыхая. Где-то он притащил и крем для рук, у него они сохли от воды, он потом найдет, косметичка стояла на раковине, но потом, пока он просто не мог оторваться от Брока. Прогнувшись в спине, Брок глянул на брата из-за плеча, шало, пьяно улыбнулся. — Да, сладкий, давай, трахни меня. Давно о тебе мечтаю. Ноги подрагивали, сердце стучало всё громче и громче, а тело плавилось от прикосновений, от странной смеси горячего дыхания и холодного кафеля под ногами и руками. Лео разлизывал, разминал пальцами узкую, сжатую дырку, дурея от вседозволенности, от того, что, наконец-то, он может ласкать Брока, как мечтал всю свою жизнь. Тело горело, жаждало ласки, соития, но Лео растягивал и растягивал, сдерживая себя, как только можно. — Ну же, родной, давай, вставь мне, сдохну сейчас! — взмолился Брок. Он готов был повалить брата на кафель, благо полы здесь были практически стерильными, и оседлать его, насадиться на крепкий член до самых яиц, потому что ну сколько уже можно душу выматывать! Поднявшись, Лео дотянулся до косметички, вытряхнул в раковину все, что в ней было, судорожно ища нужное, выдавил на пальцы крем, размазывая его по своему члену и часть по растянутой заднице Брока, и вошел, медленно-медленно, хотя хотелось въехать сразу по самые яйца. Лео дышал, вжавшись лбом в плечо Брока, удерживая его одной рукой за бедро, а второй обхватив за живот. Сердце бешено билось, готовое проломить грудину и вырваться из грудной клетки, пока он входил в Брока. Лео замер, войдя до конца, не веря в то, что это все происходит на самом деле. — Еба-ать, — выдохнул Брок, облизал пересохшие губы, повёл бёдрами приноравливаясь к размеру брата. До чего же было до боли, странного растяжения сладко, кайфово, словно они снова вернулись обратно в юношество, впервые познавая чувственное наслаждение, потому что Брок даже сравнивать не брался всех тех случайных любовников без имён, без лиц, без будущего и Лео, его Лео, самого важного, самого желанного. Его член идеально вошёл, задев головкой простату именно так, как надо. — Еби, сладкий, еби. И Лео задвигался, слушая Брока, тонко настраиваясь на реакции его тела, чтобы понять, как брату нравится больше. Даже сквозь тихие пока что стоны были слышны шуршание Баки обертками и пакетами. Тот сидел на диване и пытался не выть, только по звукам представляя, что там происходит. К своему члену он не прикасался, потому что понимал, что тут же кончит, ведь богатая фантазия подкидывала такие картины, что закачаешься. Он жевал конфеты, скидывая обертки в пакет, запивал их ликером и старался не представлять, что сейчас происходит за тонкой стенкой душевой, но не получалось, и он не сдержался, обхватил свой член живой ладонью, со стоном расстегнув штаны, и повел рукой, лаская себя. Брок почти кричал. Слишком правильно член растягивал его задницу, бил по простате, заставляя вздрагивать, сладко сжиматься на нём, играть мышцами как на флейте. Нутро горело, плавилось, концентрируя жар где-то внизу живота. Уперевшись лбом в стену, Брок сжал свой член в ладони, надрачивая в такт движений Лео, потому что вот-вот, ещё немного… всего пара движений и его разметает на голубоватому кафелю разноцветным конфетти. — Боже, Брок, — застонал Лео, что есть силы вбиваясь в него, и прикусил плечо, чувствуя, что больше не может сдерживать себя. Он кончал долго, невероятно долго, продолжая вбиваться в податливое тело брата, чувствуя, как по телу словно гуляют молнии, замыкая центр наслаждения в мозгу. Брок завыл. Лицо заливал пот, чёлка прилипла ко лбу, но он двинулся ещё пару раз, когда нутро обожгло горячим, сжал сильнее член, выстреливая на кафельную стенку. Мир покачнулся. Ослабшие ноги его едва держали, хотелось съехать на пол, прижаться щекой к холодненькому и попробовать собраться из того сверкающего крошева, в которое его перемололо. Лео выскользнул из брата и почти упал на пол, потянув его за собой. Отрываться от него не хотелось совершенно. Казалось, они только что слились в единое целое и разделяться было физически больно. За тонкой стенкой послышался тихий, едва сдерживаемый скулеж. — Люблю тебя, всегда любил, — повторил в сотый, наверное, раз Брок, коснулся губ брата и тут же поднялся. — Но и детке надо помочь, отпустишь на минуту? — Я пока настрою воду, — с сожалением вздохнул Лео, поднимаясь и целуя Брока. Не хотелось Брока никуда отпускать, особенно сейчас и особенно к Баки, но Лео не мог противиться желаниям брата, а поэтому только погладил его по бедру. — Только не ревнуй, не рви мне сердце, братишка, — напоследок шепнул Брок и выскользнул из ванной, как был, голым. По бедру потекла струйка быстро остывающей спермы. Он приблизился к Баки, вплёл пальцы ему в волосы, заставляя задрать голову и жадно поцеловал, укусил за нижнюю губу. Вздрогнув, Баки понял, что отвлекся, не услышал, что происходит рядом, но на поцелуй ответил с жаром. Дернул на себя обнаженного Брока, пытаясь усадить на колени, если не на член, задохнулся от близости. Ни со Стивом, ни с Броком Баки не хотел торопиться, но сейчас, когда горячее тело оказалось в его руках, приходилось сдерживаться, чтобы не устроить Брока у себя на члене, не оттрахать его так, как никто никогда его не трахал и не трахнет после. — Де-етка, — протянул Брок, сжал руку на члене Баки и задвигал быстро, порывисто, лаская на грани боли, скорее, просто давая разрядку измученному организму, обещая в дальнейшем что-то более сладкое, настоящее. Брока и самого вело от близости вчерашнего Зимнего, от его тщательно сдерживаемой силы, яростного, животного, почти ощутимого на вкус желания. Скулеж, страстные поцелуи и снова скулеж. Тихий-тихий, словно вбил кто-то в голову, что нельзя стонать, нельзя орать, нельзя шуметь, что бы с тобой ни происходило. И Баки чувствовал это знание, впитанное, позволяющее выживать в любых условиях. Он тискал Брока, чувствуя, как тот одной рукой возносит его на вершину блаженства, и хотелось если не кричать от невероятного кайфа, прошивающего все тело, что хотя бы застонать, но нельзя. И он продолжал тихо скулить, потому что совсем не издавать звуков не мог. — Можно, детка, — в губы ему прошептал Брок, поцеловал, разрешая всё. — Кричи! Но кричать Баки не мог. Не был Брок властен над столь старыми установками, а поэтому Баки снова завладел его губами, целуя так, чтобы темно в глазах стало. Брок фыркнул и задвигал рукой на члене жёстче. Он хотел Баки, хотел прямо сейчас, несмотря на то, что тело всё ещё парило в истоме, сжигаемое никак не затухающим удовольствием, но и позволять ничего лишнего не собирался. Баки надо было учиться жить рядом с Лео, не задирая его, не пытаясь прогнуть под себя, ломая. Баки кончил как-то рвано, не сразу поняв, что с ним происходит, содрогнулся всем телом, выплескиваясь в руку Брока, на свои джинсы, лонгслив. Занятно выходило, вроде бы отошел от зимнесолдатства, вспомнил все, стал живым и веселым, но все это оказалось только верхушкой. На самом деле в Баки было еще слишком много от того отмороженного убийцы, которым он был. Но он очень умело все это скрывал, не желая расстраивать близких ему людей, а теперь вот, обещая в своей голове Броку очумительный секс, понял, что не смог бы его дать. Затащив Брока себе на колени, Баки поцеловал его и выпустил. — Кинь в меня салфетками и иди купайся, — сказал он, возвращаясь к сладостям. Внутри было странно. И хорошо, просто невероятно хорошо, словно в облако бросили, и странно. Баки был уверен, что все это должно ощущаться немного не так. Брок плавно поднялся с коленей Баки и, глядя ему в глаза, слизал с пальцев белёсые потёки спермы, смакуя каждую каплю, словно самое дорогое угощение. Он по глазам любовника видел странную смесь боли, удовольствия, наслаждения ситуацией и, отчего-то, страха, того же самого, что и в кресле перед заморозкой, когда вместо крови уже жидкий кисель, но сознание ешё не до конца уплыло. — Вечером, когда это дерьмо завершится, — Брок ткнул пальцем в раскрытый ноутбук, надеясь, что камера там выключена, и Роджерс сейчас не видел прямую трансляцию. — Мы с тобой сядем и поговорим. Давно пора, да времени всё не было. В Баки полетела упаковка влажных салфеток. Оттираясь, Баки пытался не думать, что происходит у него в голове. Трескал конфеты, слушал, как течет вода в душе, а потом пододвинул себе ноут, впихнул гарнитуру в ухо и связался со Стивом, чуть не забыв застегнуть штаны. Поговорить с Броком стоило, но о чем именно тот хотел поговорить, Баки не знал. Лео в душе уже вымылся, но ждал Брока. По телу до сих пор гуляло наслаждение, киселем разливаясь по венам, мутило голову, и даже то, что Брок ушел в тот момент, когда Лео хотел быть к нему еще ближе, не обижало. И к Баки он не ревновал. Кажется. В ванную Брок вошёл молча, встал под тугие струи, едва терпимо горячие, так как он и любил, опёрся на кафель стены. Всё это было сложно даже для него, никогда не утруждавшего себя вопросами морали. Почему-то казалось, что он упорно лажает каждый раз, когда выбирает кого-то, кто не Лео. Возможно, стоило Баки подпихнуть к Стиву и сказать: всё, баста, дальше сами? Ну и чёрт с ними, с чувствами? С привычкой всё грести под себя? Отношения на троих — слишком, неоправданно сложные, если не все трое этого хотят, что уж говорить про отношения на четверых. — Ты чего? — Лео обнял Брока, притянул к себе и стал намыливать, лаская руками, то прижимаясь к нему, то отстраняясь. Он чувствовал, что что-то расстроило Брока, и хотел убить Баки, потому что был уверен, что это он постарался. — Не силён я в отношениях и психологии, братишка, — вздохнул Брок, обнял Лео, повис у него на плечах, отдаваясь на волю уверенных рук брата, зная, что тот не подведёт, не оттолкнёт, чего он никак не мог сказать о Баки. — Впервые чувствую себя любовником в самом мерзком отношении, — встряхнулся. — Ладно, разгребусь, сладкий, не бери в голову. — Теперь я не только мелкий, но и сладкий, — усмехнулся Лео. — Вместе разгребемся. Твой-то хоть рядом, а мой города штурмом брать собирается. Чем база Гидры не город? — Всем городам город, — согласился Брок, быстро домылся сам и облапал брата, стараясь вернуть себе настроение. — Пойдём, поможем твоему выбраться живым.