Искалеченные

Джинни несколько дней не разговаривала с ним, ходила злая и иногда утаскивала Гермиону от Гарри и Рона то ли чтобы пожаловаться, то ли чтобы просто поговорить. Гермиона только виновато улыбалась, смотрела на Гарри и пожимала плечами, а, когда возвращалась, неизменно говорила, что Джинни просто обидно. Гермиона терпеливо объясняла, что чувствовала Джинни, девушка самого знаменитого студента Хогвартса в те моменты, когда он совершенно не обращал на нее внимания. То есть почти всегда. И Гарри честно пытался слушать, пытался вникнуть, даже задумывался, что хотел бы что-то изменить, но мысли уносили куда-то далеко, он не мог сфокусироваться, не мог ничего ответить, даже машинально согласиться не мог. — Извини, Гермиона, почему, говоришь, ей обидно? — в очередной раз спросил Гарри. Он повернулся лицом к Гермионе, которая уже битый час повторяла ему одно и то же, спокойно, не проявляя негативных эмоций. Рон, сидевший рядом, удивлялся, откуда у нее столько терпения. — Так, Гарри, — устало вздохнула Гермиона. — Если ты ничего не сделаешь, то потеряешь ее. Вероятно, навсегда. Думаю, ты этого не хочешь, как и мы с Роном. Верно, Рон? Поэтому возьми уже себя в руки и прояви хоть какой-нибудь интерес к Джинни! — Гермиона непроизвольно повысила голос и даже вскочила на ноги, но сразу же села обратно в кресло. В гостиной они были одни. Рон вяло согласился. Гарри нахмурился: Гермиона как всегда была права. К тому же спорить не хотелось. Но даже после очередного объяснения Гермионы Гарри ничего не сделал, и Джинни от этого злилась сильней, всем своим видом показывая, как сильно она задета. Рон в итоге перестал обращать на это внимания, решив, что сестра тоже в конечном счете должна успокоиться. Но она не успокаивалась и походила на маленький пожар, который с каждым днем распалялся сильней. Как-то вечером Джинни не выдержала, подошла к Гарри и, схватив того за рукав мантии, потянула к выходу. Они с Роном и Гермионой сидели в библиотеке — Гермионе удалось убедить их сесть за домашнее задание по зельеварению — и копались в учебнике. Гарри не сразу понял, что произошло, но выбежал следом, успев напоследок испуганно обернуться на друзей. — Ты совсем меня игнорируешь! — Джинни выпустила его руку и развернулась к нему лицом. Они остановились посередине коридора, — Я оставила тебе несколько записок. Злилась, извинялась, признавалась в любви — никакой реакции! Никакой! На свидание приглашала, а ты не явился! Я настолько тебе безразлична?! — Нет… вовсе нет, — растеряно ответил Гарри, не понимая, о каких записках и подарках шла речь. — О чем ты говоришь вообще? — и только сейчас, спросив об этом у Джинни, Гарри вспомнил, что видел какие-то записки у себя на тумбочке, а вчера одна выпала у него из учебника по трансфигурации, но он решил, что прочтет их потом. И забыл. Сейчас, смотря Джинни в глаза, понимал, что облажался хуже обычного: на ведь действительно из кожи вон лезла, чтобы причинить ему меньше неудобств и при этом наладить их отношения, а он… Мимо, в сторону библиотеки, прошли Невилл и Луна. Они заинтересованно и взволнованно смотрели на Гарри и Джинни, но не решались ничего говорить. Внимание Гарри моментально переключилось на них. Джинни молчала. — Здравствуй, Гарри, — помахала рукой Луна, загадочно улыбаясь. — Здравствуй, Джинни. Невилл кивнул в знак приветствия. Он сильнее — это не укрылось от глаз Гарри — сжал руку Луны, будто бы молча прося ту ничего не говорить. Луна склонила голову на бок и заговорческим тоном произнесла: — Нарглы сегодня особенно активны. Советую быть осторожней, — и подмигнула Гарри, а потом они с Невиллом скрылись за поворотом. Гарри провожал их взглядом. Джинни! Она все еще стояла напротив и ждала от него ответа. Коридоры были на удивление пустыми, изредка кто-то проходил мимо, как недавно прошли Луна и Невилл. Некоторые бросали на них заинтересованные взгляды, но в основном все были заняты своими делами и едва ли замечали их. Посмотрев на Джинни, он почему-то вспомнил, как утром слизеринцы явно издевались над Драко. Вспомнил его затравленный взгляд, молящий о помощи. Вспомнил невпопад брошенный комментарий Рона и сильно разозлился на Рона: почему он такой невнимательный? Гарри чувствовал чуть ли не физически, как мысли о Джинни и о важном и нужном примирении с ней совершали отчаянный побег. Вдруг Драко нужна была его помощь?.. — Гарри! Он вздрогнул и посмотрел Джинни в глаза. — Да..? Прости. Сейчас не… — Гарри Поттер, не смей мне говорить, что сейчас не время. Мало того, что ты сам не извинился за свое поведение, так еще ты трижды проигнорировал меня. Я не намерена… Послышались чьи-то быстрые шаги, и Гарри инстинктивно обернулся на звук. Драко резко остановился, встретившись взглядом с Гарри. Он застыл. Замер и Гарри, видя измученное выражение лица Драко, который явно плохо спал. Гарри — тоже. Оба нестерпимо устали и мечтали лишь о том, чтобы все это побыстрее закончилось. Терпеть не было никаких сил. — Чего уставился, Поттер? Это звучало так привычно и позабыто, но Гарри передернуло от надменного тона, от наглости, на секунду блеснувшей в серых глазах. С самого начала последнего года обучения они оба старательно делали вид, что ничего не было: ни многолетней вражды, ни издевок, ни черной метки на предплечье Драко. Они молчаливо обозначили границы и перестали обращать друг на друга внимание. Сейчас они на мгновение вернулись назад, и оба поняли, что скучали по прошлому, казавшемуся слишком безобидным после войны. Джинни нахмурилась и сделала решительный шаг вперед, но Гарри движением руки остановил ее. Не то место, не то время, чтобы развязывать очередной конфликт. Да и Драко не выглядел так, чтобы дать им отпор, а бросил эту привычную фразу скорее чтобы не выглядеть совсем опустошенным, слабым, а не с целью задеть Гарри. К собственному удивлению Гарри это понял. — Иди, куда шел, — раздраженно бросила Джинни. Драко не стал спорить и, наконец, отмер, но не успел сделать и пары шагов, как с противоположной стороны показалось несколько гриффиндорцев на курс младше. Они громко смеялись, разговаривали и шутили. Плечи Драко заметно напряглись: идти дальше он не решался. Рядом не было ни Крэбба, ни Гойла, — оба погибли второго мая — не было ни Блейза, ни Пэнси. А один Драко вряд ли смог бы выстоять против пятерых гриффиндорцев, пусть и на год младше. Понимали это и Драко, и Гарри с Джинни, и внезапно появившиеся студенты. Один из них, кажется, Стюарт, резко остановился и усмехнулся, заметив Драко. Эмили, его подружка, схватила Стюарта за локоть. Драко сделал шаг назад — помощи ждать точно было не от кого. Джинни взяла Гарри за руку и несильно сжала. Напряжение в воздухе стало заметнее. Стюарт вместе с неприятно улыбающейся Эмили прошел немного вперед, оставляя своих друзей чуть позади. Драко развернулся к ним спиной и собирался уходить. Стюарт вытащил палочку: — Депульсо! Драко резко отбросило в сторону. Он ударился о каменную стену, зашипел сквозь сжатые зубы и инстинктивно дотронулся рукой до лба, по которому стекала тонкая струйка крови. Большинство студентов только бросали резкие фразочки, но мало кто делал что-то большее. Видимо, Стюарт со своей компанией оказались из тех, кому оказалось недостаточно издеваться словесно. Гарри видел, как затряслись мелкой дрожью пальцы Драко, как он стал быстро-быстро дышать и как закусил губу. Как украдкой посмотрел на гриффиндорцев, как задержал взгляд на Гарри, но лишь на долю секунды. И как рывком направился в противоположном направлении, больше не оглядываясь. Гарри был готов поклясться, что в его глазах он видел самую настоящую панику. Джинни что-то ему сказала, но Гарри не слышал, все еще провожая взглядом Драко. Когда-то они были врагами, сейчас это ощущалось детской прихотью, не имевшей под собой никаких причин. Они оба стали жертвами войны, просто стояли по разные стороны баррикад. Стюарт и Эмили поздоровались с ними, а потом Эмили довольно бросила Джинни: — Хорошо его Стюарт отделал, да? Эмили засмеялась, Джинни пожала плечами, даже не повернувшись в ее сторону. Толпа гриффиндорцев вскоре тоже скрылась за поворотом, но их смех еще звучал в головах. Странно, подумал Гарри, но преследовать Драко они не стали, вероятно решив, что на сегодня с него хватит. Или готовя что-то более ужасное. Гарри не хотел представлять. — Извини, мне нужно идти, — он сорвался с места следом за Драко, оставив Джинни стоять одну в снова пустом коридоре, злую, расстроенную и обиженную. Гарри не знал, куда Драко мог уйти, шел скорее наугад. В очередном безлюдном коридоре увидел, как Драко вцепился руками в стену. Сначала Гарри хотел подойти, в глубине души закралась мысль спросить, все ли у него в порядке — в конце концов, война закончилась, да и винить ни Драко, ни других детей Пожирателей смерти он не мог, даже если очень хотел. Драко и сам был Пожирателем, — мысленно напомнил себе Гарри, но… но сейчас он смотрел, как Драко, не замечая его, рвано дышал, кусал губу до крови и изо всех сил пытался сдержать рвущиеся наружу крики. Его накрывала паника, а Гарри ничего не знал о том, что нужно делать в таких случаях и как приводить людей в чувство при панических атаках. Он не двигался, испытывая бесконечное сочувствие к тому, кого когда-то ненавидел, и вряд ли мог чем-то помочь, даже если хотел. А хотел бы?.. Гарри замечал и издевки со стороны, и подавленное состояние Драко. Замечал, но ничего не делал.

***

Весь оставшийся день они с Драко не сталкивались, но мысли Гарри постоянно возвращались к увиденному. Он спрашивал себя, почему никак не остановил гриффиндорцев, почему позволил этому случиться. Война ведь закончилась, больше не было своих и чужих… Гарри одергивал себя: он так и не помирился с Джинни, да и своих проблем хватало. Проблемы бывших врагов явно должны были волновать его в самую последнюю очередь. В библиотеку к Рону и Гермионе он так и не вернулся, надеясь, что друзья забрали его учебники. Сам Гарри отправился гулять в одиночестве, пытаясь скрыться от любопытных глаз. Хотел зайти к Хагриду, но на полпути передумал. Хотел пройти к Запретному лесу, но решил, что не сегодня. Хотел вернуться в гостиную Гриффиндора, но не захотел встречаться со Стюартом, Эмили и их друзьями, а еще объяснять Гермионе и Рону, почему опять ничего не вышло с Джинни. В итоге, побродив без какой-либо цели, Гарри оказался около озера. В это время,осенним прохладным вечером, здесь никого не было. Тихое пение птиц дарило умиротворение, легкий ветерок заставлял ненадолго забыться. Долгожданное спокойствие забрало в свои объятия, едва Гарри устроился в самом укромном уголке, который смог найти, под деревом. Отсюда его никто не мог увидеть. На какое-то время Гарри ненадолго задремал. Он провалился в неглубокий сон, в сознании мелькали непонятные, абстрактные картинки, но они не приносили тревожных мыслей. Было хорошо. Даже когда он проснулся от особо громкого птичьего пения, чувство спокойствия не покинуло. — Далеко собрался, Малфой? Гарри вздрогнул и повернулся на знакомый голос Стюарта. Что они здесь забыли? И почему он звал… Драко остановился около озера, плечи у него были опущены. Гарри не видел его лица, но ему казалось, что былая надменность и горделивость бесследно исчезли. Он не задумывался, отчего Малфой так сильно изменился, но в ту секунду в голове промелькнула отдаленная мысль, что Люциуса и Нарциссу скоро ждал суд, как и самого Драко, так что ему явно было не до издевок. Все мысли Драко, думал Гарри, сейчас о семье. И если у Люциуса Малфоя не было ни шанса остаться неосужденным, то Нарцисса вполне могла отделаться символическим наказанием. — Пошел ты, Стюарт! — рявкнул Драко, не желая идти на диалог. Он пришел сюда затем же, зачем и Гарри: побыть одному в тишине, чтобы никто его не трогал. А этот назойливый парень со своей компанией увязался следом. Мало ему было того, что они сделали днем? Гарри зашел за дерево, чтобы его не увидели. Вмешиваться в назревающий конфликт не хотелось, но злость на Стюарта нарастала с каждой секундой. Да, отец Драко был Пожирателем смерти. Да, у Драко тоже была метка, но Гарри уже начал сомневаться, можно ли назвать Драко Пожирателем. Гарри слишком хорошо помнил его страх. А еще до странности вдруг стал понимать, что Драко не по своей воле пошел на все это. Гарри сжал кулаки. — А то что, Малфой? — усмехнулся Стюарт. — Магией-то ты все равно пользоваться не можешь, иначе в Азкабан тебя утащат намного быстрее, — и рассмеялся. Эмили и вся остальная компания за спиной Стюарта тоже рассмеялись. Смех у Стюарта был противным Птицы замолчали. Напряжение невидимым цепями повисло в воздухе, и, если бы тишина могла звучать, то сейчас она бы трещала по швам. Все понимали, что ничем хорошим эта стычка вдали от любопытных глаз не могла закончится. — О, знаю! — с притворной радостью воскликнула Эмили. — Ты решил снова кого-то проклясть? Наверное, поэтому носишь свой медальон, не снимая. Кто твоя следующая жертва, Малфой? — с каждым новым словом ее голос звучал все жестче. Драко сдерживал себя изо всех сил, чтобы ничего не ответить, и проглотить нарастающий гнев. Как только у них ума хватало произносить такое?.. Очень хотелось ответить этой надменной девчонке, заткнуть рот Стюарту и сделать все возможное, чтобы они забыли о существовании Драко. Все произошло очень быстро. Стюарт выкрикнул: — Акцио, медальон! И медальон, висевший на шее Драко, вмиг оказался в его руках. Гарри выскочил из-за дерева. Стюарт покрутил в руках цепочку и в тот момент, когда Драко зло прошипел «Отдай немедленно», бросил в воду. Драко ринулся к Стюарту и с размаху ударил по лицу. Ему запрещалось использовать магию, но бить ему никто не запрещал, пусть Драко прекрасно понимал, что лучше всего не ввязываться ни во что. Даже если самонадеянные студенты пытались его всячески задеть. Особенно если самонадеянные студенты пытались его всячески задеть. Стюарт отшатнулся, машинально закрыв рот ладонью и сильнее сжимая палочку. Гарри уже оказался рядом с Драко и рывком оттащил того в сторону, а после вытащил волшебную палочку, направляя его на Стюарта. — Пошли вон. Вы все. Сейчас же, — приказал Гарри и не узнал собственный голос: донельзя разгневанный, дрожащий, угрожающий. Спорить с Гарри Поттером никто не рискнул. Даже надменный Стюарт. Но и выполнять его приказ тоже не спешили. И только когда Гарри сделал вид, что хотел произнести какое-то заклинание и взмахнуть палочкой, Эмили отшатнулась и поспешила прочь. Ее примеру последовали остальные, оставляя Гарри и Драко наедине. Неловкое молчание затянулось. Гарри скинул с себя мантию и обувь и в одежде прыгнул в озеро под вопрошающий и непонимающий взгляд Драко. Драко сделал глубокий вдох, когда Гарри скрылся под водой, больно закусил губу и медленно выдохнул. Хотелось кричать. Если бы сейчас его увидел отец, он бы отчитал его за все проявленные слабости. Но отца здесь не было, и Драко был этому нескончаемо рад. Гарри вынырнул из воды, Драко отступил на шаг, но сразу же подошел к нему, протягивая руку. Такой незначительный жест, но между ними промелькнуло взаимопонимания, которого не было уже очень-очень долго. Пожалуй, с той ночи, когда Драко на пятом курсе застукал Поттера среди ночи в туалете, режущего себя лезвиями. Это было после смерти Сириуса Блэка, и тогда они забыли, что им положено быть врагами. Драко был единственным, кто знал об этом, и он никому не сказал ни слова. Но даже эта общая тайна не смогла примирить их. Ни тогда, ни сейчас. Гарри принял помощь Драко и поднялся на ноги, не обращая внимания на стекающую воду. — Ты в курсе, что мог использовать магию, Поттер? — в привычной высокомерной манере спросил Драко. Он осматривал мокрого с ног до головы Гарри и чувствовал неописуемо сильную злость: этот придурок продолжал строить из себя героя. Драко бы сам разобрался, Драко бы справился и без его помощи, которую так не хотелось принимать. Но Гарри протягивал ему раскрывшийся в воде медальон с выгравированным гербом Малфоев. Внутри Гарри заметил портрет Нарциссы Малфой. — Я бы на твоем месте сказал «спасибо». Знаешь, такое слово, означает благодарность, — не остался в долгу Гарри. Даже война не смогла изменить то, как заносчиво они друг с другом разговаривали. Навевало много воспоминаний. Гарри отчего-то испытал огромное чувство удовлетворения — вовсе не потому, что помог Драко, а потому, что им не надо сражаться. Больше не надо. — Я тебя об этом не просил! — выкрикнул Драко и выхватил медальон, быстрым движением закрыв его и надев обратно на шею. Эта ситуация сильнее выводила из себя и в то же время причиняла острую боль. Тот, кого он больше всего ненавидел, вот так легко прыгнул в озеро, чтобы достать, возможно, самую дорогую вещь, которой обладал Драко. И понять причины такого поступка оказалось в разы сложнее. Драко стиснул зубы и отвернулся, потому что смотреть Гарри в глаза было то ли стыдно, то ли просто неприятно. — Она красивая, — неожиданно тихо и безмятежно произнес Гарри, и Драко все же посмотрел ему в глаза пораженно, неверяще. — Нарцисса. Твоя мама, — зачем-то уточнил Гарри, рукой указав на медальон, и умолчал о том, что Нарцисса Малфой спасла ему жизнь в той решающей битве. — Спасибо… — Драко выглядел растерянным и не знал, за что благодарил Гарри: за его слова о маме или за то, что вытащил медальон из воды. Но Гарри, подняв мантию с земли и надев ботинки, только пожал плечами и направился в сторону замка. Он не пытался разбираться, почему так поступил, во всяком случае не сейчас, когда он не додумался использовать заклинания, чтобы вытащить фамильную драгоценность Малфоев и чтобы высушить одежду. Но прежде чем окончательно уйти, Гарри обернулся и сказал то, чего говорить точно не собирался: — Малфой, возможно, ты больше никогда этого от меня не услышишь, но будь осторожен.