Искалеченные

Гарри не заметил, как подсознательно начал искать Драко в коридорах Хогвартса, как взгляд невольно пытался выцепить в толпе платиновую макушку, как сердце замирало при мысли, что они могли случайно столкнутся. Эти мысли помогали не зацикливаться на непреодолимом желании схватиться за лезвие и снова и снова наносить порезы на израненную кожу, снова и снова причинять себе боль физическую в надежде забыть боль душевную. Было утро понедельника, когда он, еще сонный, шел в Большой Зал на завтрак и прямо у входа нос к носу столкнулся с Драко. Задержав дыхание, Гарри хотел сказать простое и легкое “доброе утро”, но слова застряли в горле, едва он столкнулся с Драко взглядами. Тот смотрел затравлено, испуганно, и глубоко внутри плескался панический страх оказаться в центре внимания, привлечь проходящих мимо студентов и студенток и опять очутиться причиной насмешек. Гарри не был уверен, что правильно понял этот взгляд. А потом услышал громкий смех, увидел, как Драко вздрогнул и сразу рванул мимо Гарри. Кто смеялся, узнать не получилось: в Зале слишком много людей. Внутри все сжалось. Гарри обернулся, проводил Драко взглядом, а после обернулся, нашел Гермиону и Рона, махнул им рукой и, вопреки желанию направиться к ним, застыл. Ноги отказывались слушаться. Он правда хотел подойти к гриффиндорскому столу, сесть рядом с друзьями и позавтракать перед первым уроком, но виски вдруг сжались, он обернулся, внимательно посмотрел в ту сторону, куда ушел Драко, и, не думая, направился за ним. В голове было пусто, Гарри не понимал, что и зачем он делал. Не хотелось находиться среди всех учеников и учениц, не хотелось ощущать на себе чужие взгляды, не хотелось снова ругаться с Роном и вынуждать Гермиону снова вставать на его защиту и тоже ругаться с Роном. Хотелось скрыться, хотелось оказаться в тихом, укромном местечке. Хотелось найти Драко и узнать, как он, что с ним и какие придурки снова его доставали. Гарри повернул влево. Пустой коридор встретил всепоглощающей тишиной, и Гарри остановился и расслабленно выдохнул. Плечи опустились, он прислонился к стене и прикрыл глаза. В отдалении слышались бодрые голоса, чей-то смех. Один раз он услышал девичий визг и писклявый смех, поморщился и устало вздохнул. Рядом раздалось шуршание, прямо у уха. Протяжный звук проехался по голове, вызвав волну ноющей, но несильной боли. Гарри открыл глаза. На стене, только что пустой, возникла широкая и высокая дверь с резными, витиеватыми узорами, дверь, хорошо ему знакомая, дверь, которую на пятом курсе он искал каждую свободную минуту. Дверь, которую искал не он один. Выручай-комната. Задержав дыхание, Гарри рывком обернулся, как оборачиваются преступники в надежде, что их не заметили и не выследили. Позади никого не было. Он неуверенно приблизился к двери, коснулся ручки так осторожно, словно она могла отвалиться от одного неаккуратного прикосновения. Но все осталось на месте, и Гарри почувствовал, как ком внутри немного ослаб. Он открыл дверь и прошмыгнул внутрь. Выручай-комната восстановилась сама после той знаменательной битвы, из которой он, Гарри Поттер, не должен был вернуться живым, но вернулся. По крайней мере Гарри не слышал, что директриса МакГоннагалл или кто-то из преподавательского состава вернули выручай-комнате прежний вид. И все же запах гари ударил в нос, и Гарри поморщился. Перед глазами вспыхнул огонь. В сознании замелькали картинки, которые он с радостью позабыл бы, но память услужливо подкидывала все подробности того момента, когда Гарри, Гермиона и Рон спасли тех, кого не должны были спасать. — Поттер, что ты здесь делаешь?! Гарри вздрогнул. Резкий, недовольный голос Драко вернул в реальность, и Гарри отшатнулся, врезался спиной в стену и уставился на Драко, возникшего перед ним и стоящего в нескольких метрах от него. Брови съехали к переносице, Гарри хотел отмахнуться, привычно нагрубить, но грубость остановилась на языке. Драко нахмурился. Было до дрожи заметно, как он старался придать себе рассерженный и недовольный вид, но выглядел напугано, затравленно. Гарри было его жаль. Гарри было больно видеть Драко в таком состоянии. — То же, что и ты, — отмахнулся Гарри растеряннее, чем хотел. Драко нахмурился сильнее, и Гарри тихо добавил: — Прячусь от посторонних глаз. Сделав неуверенный шаг назад, Драко отвернулся. Гарри показалось, что он заметил тень смущения на его лице, но Гарри сразу откинул глупые догадки. — Кто-то опять тебя доставал? — вопрос сорвался с губ прежде, чем Гарри успел подумать. Он тут же закусил щеку с обратной сторону: какое его дело, приставал ли кто-то к Драко или нет? Он не должен заботиться о нем, не должен волноваться. Но внутри все скручивалось от осознания, что нормальной жизни в Хогвартсе у него не будет, как и не будет после. Кто примет сына одного из главных приближенных Волан-де-Морта с меткой Пожирателя Смерти? Кто захочет его прощать?.. — Твое какое дело, Поттер? — рявкнул Драко, но глаза заблестели, уголки губ дрогнули, а челюсти напряглись. Гарри опустил взгляд: ладони Драко были крепко сжатые и едва заметно тряслись. Грубить не хотелось, посылать Драко куда подальше — тем более. С губ снова сорвался усталый вздох. Драко напрягся сильнее и резко отвернулся. Если быть откровенным, то Гарри должно быть все равно на состояние Драко, но от одного взгляда на него на языке вертелись вопросы, ответы на которые точно не успокоят Гарри. Только он хотел вздохнуть в третий раз, как Драко рявкнул: — Как же ты бесишь, герой недоделанный. Резкое почти-оскорбление вызвало слабую улыбку и легкость в душе. Хоть кто-то в этой огромной школе не восхищался Гарри Поттером, великим героем, мальчиком из пророчества, мальчиком, который выжил, хоть кто-то не вздыхал, тайно смотря на него, и не боялся вести себя, как чувствовалось и хотелось. Искренность Драко освобождала от бремени героя, привычная грубость дарила облегчение. — Ты успел позавтракать? — невпопад спросил Гарри. — Что?.. — опешил Драко и сразу выпалил: — Нет. Он хотел добавить что-то еще, но захлопнул рот и снова отвернулся: Гарри понял это по растерянному выражению лица и собирался уточнить, но вовремя остановился, решив, что лишнее давление сейчас ничем не поможет, только навредит. — Надеюсь, Гермиона и Рон захватили что-нибудь, — ответил Гарри, обращаясь не то к самому себе, не то к Драко. — Пойдем, скоро первый урок, а у нас совместное занятие со Слизерином. Драко передернул плечами, опять нахмурился, но в глубине глаз плескался страх. Его вид снова приобрел затравленный оттенок с долей подавленного бунтарства. Гарри все еще было его отчаянно жаль. — Малфой, не добавляй себе проблем, — серьезно произнес Гарри, впервые с начала встречи посмотрев Драко в глаза, и развернулся. Перед ним появилась высокая резная дверь. Позади Драко неподвижно стоял и буравил спину Гарри напряженным взглядом и не решался приблизиться. Гарри подождал секунду, другую, а после молча вышел. Драко пришел на урок с опозданием на десять минут.

***

— Гарри, ты в порядке? — участливо спросила Гермиона вечером, когда они собрались в гостиной у камина. Он повернулся к ней, осоловело посмотрел в глаза и бездумно кивнул. Суть вопроса ускользнула от него, но внимание Гермионы было если не навязчивым, то пристальным. Отвечать не хотелось. Да и что он мог сказать? Да, я в порядке, просто иногда режу себя ночами, а еще стал испытывать странный интерес к тому, кого ненавидел с одиннадцати лет”? Или “Да, Гермиона, я в полном порядке, разве что иногда я жалею, что не умер второго мая”. А может честное “Нет, я не в порядке, мне плохо, я нуждаюсь в помощи, но мне до дрожи страшно попросить об этом тебя и Рона, и Джинни, и Невилла, и Луну, и директрису МакГонагалл, и…”. Ни один из этих вариантов не подходил. Это полная катастрофа. Гарри снова кивнул и, наконец, ответил: — Да. С чего бы мне не быть в порядке? Гермиона пожала плечами, а после пихнула в бок сидящего рядом Рона, который с неподдельным удовольствием ел булочку. Но стоило Гермионе пихнуть его, как Рон сразу встрепенулся и повернулся к Гарри. — Гарри, ты всегда можешь прийти к нам, если тебя что-то беспокоит. Верно, Рон? — с неприкрытой тревогой произнесла Гермиона. Рон быстро кивнул несколько раз подряд и подтвердил: — Конечно, Гарри! Для чего же еще нужны друзья? Улыбка тронула губы Гарри, и он с искренней благодарностью прошептал тихое “спасибо”. На большее его не хватило, хотя он честно очень хотел обо всем поговорить и с Гермионой, и с Роном, но каждый раз находилось множество причин не рассказывать. Слова застревали в горле, фразы обрывались на полуслове, сердце начинало стучать с бешеной скоростью, на лбу выступали капли холодного пота. И внутри вновь зарождалось желание схватиться за лезвие и с медицинской точностью резануть себе по плечу, ровно в том месте, где еще не было ни одной царапины. — Я рад, что вы у меня есть, — хрипло произнес Гарри. Сейчас он до трясущихся пальцев мечтал оказаться в выручай-комнате вместе с Драко. Почему он все еще сидел в гостиной Гриффиндора? Для чего? А если Драко уже пришел в выручай-комнату? А если Драко ждет его? Гарри мотнул головой и натянуто улыбнулся, отбросив ненужные мысли. — Мы любим тебя, Гарри, — с нежностью произнесла Гермиона и обняла его со спины. Он сжал ее руку и тихо ответил: — Я вас тоже. Очень.

***

Джинни подсела рядом и подвинула к Гарри тарелку с клубничными пирожными. Она улыбалась и смотрела на Гарри влюбленными глазами. Гермиона и Рон, сидевшие напротив, переглянулись и многозначительно посмотрели на Гарри, но он не мог заставить себя ни поздороваться с Джинни, ни поблагодарить ее, ни посмотреть, ничего. Он правда хотел все исправить, но не выходило. Джинни ждала. — Извини, я не хочу пирожные, — тихо сказал Гарри. Вздрогнув, Джинни поджала губы, склонила голову. Нахмурилась всего на одну секунду и отодвинула тарелку. Ей было сложно держать себя в руках, она всегда была похожа на ураган — Гарри это понимал. Очень хорошо понимал. Лучше, чем хотел. — Тогда… — начала Джинни, но голос дрогнул. Она откашлялась. — Тогда может тыквыенный сок? Или… блинчики? Тосты? Ты совсем ничего не ешь, — нотки злости пропали, вместо них послышалось беспокойство, то самое беспокойство, которое он привык в ней видеть и слышать за много лет дружбы и… Гарри уже не был уверен, что любил Джинни, что вообще когда-то был в нее влюблен. Она безусловно красива и умна, и ему интересно общаться с ней, но быть парой — совсем другое. Когда началась война, Джинни поддерживала, и Гарри чувствовал себя лучше рядом с ней. Но война закончилась. И Джинни стала казаться слишком навязчивой. — Прости, я… — он запнулся. — Прости, Джинни, я не голоден. Правда. Я… Он не знал, что хотел сказать. «Я не люблю тебя, так что, пожалуйста, оставь меня в покое»? Или «Джинни, ты очень мне нравишься, но я не хочу встречаться с тобой»? Гарри мотнул головой. Со стола Слизерина на него смотрел Драко. Смотрел пристально, не моргая. И Гарри пробрала мелкая, теплая дрожь. Он застыл, сглотнул. Блейз Забини что-то говорил Драко, а Пэнси Паркинсон накладывала блинчиков. Драко не двигался, Гарри тоже. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Переживания утихли от пристального внимания Драко, Гарри напрочь забыл о присутствии Джинни, Гермионы и Рона. Кажется, Рон и Гермиона о чем-то переговаривались, а Джинни выжидала реакции Гарри, но тот не мог отвезти взгляда от Драко. Кажется, она что-то говорила. Он слышал ее голос. Точно слышал. Из головы не выходили картины, как Стюарт, Эмили и другие учащиеся доставали Драко, как его амулет кинули в озеро. Вода тогда была холодная, а Гарри слишком уставшим, чтобы додуматься до простого «Акцио». Это было так глупо. И то, что он пристально смотрел Драко в глаза, тоже было невероятно глупо. — Гарри! — выкрикнула Джинни. Он встрепенулся и, наконец, повернулся к ней. Вид у нее приобрел расстроенный оттенок, а глаза заблестели от слез. Ему стало стыдно. Доводить Джинни до слез точно не входило в план, но что сейчас он мог сделать? Гарри взял ее за руку, по-прежнему чувствуя на себе взгляд Драко. Рон и Гермиона притихли. — Джинни, прости, но я правда не хочу есть. Блинчики очень вкусные. И пирожные тоже, в Хогвартсе все вкусное, ты и сама знаешь, но я не… — Ты меня не слушал, да? — обиженно выпалила Джинни. — Нет, прости, — быстро ответил Гарри. Врать не было смысла, да он и не умел никогда. Глаза Джинни заблестели сильнее, и стыд уколол сердце. Гарри хотел снова извиниться, но прикусил язык: сколько раз за последние пару минут он сказал «прости»? Как будто «прости» могло изменить их угасающие отношения. Джинни всхлипнула. А потом вскочила и быстро и решительно вышла из Большого зала. Между Гарри, Роном и Гермионой повисла тишина. Гарри посмотрел на Драко, но тот уже переговаривался с Блейзом. На мгновение он посмотрел на Гарри, замер и тут же вернулся к разговору. Губы Гарри дрогнули в полуулыбке, а на душе стало тепло. Он не знал почему, но мимолетный взгляд подарил дребезжащую спокойную радость. Гермиона внимательно смотрела то на Драко, то на Гарри, но ничего не говорила. Гарри этого не заметил.