Искалеченные

— Мистер Малфой? Строгий и требовательный голос директрисы МакГоннагал ворвался в сознание неожиданно. Он вздрогнул и рывком поднял голову. Директриса смотрела на него сквозь прозрачные стекла очков, и во взгляде Драко видел не только раздражение профессорки, которая слишком долго ждала ответа студента, но и сочувствие, напряжение и понимание, будто его тревога была настолько очевидна, что доходила даже до директрисы. Он сглотнул подступивший к горлу ком. В голове звенела пустота, Драко не слышал вопроса, а тишина учебного кабинета давила со всех сторон, добавляя волнение в его и без того разодранное сердце. Какой был вопрос? О чем она спрашивала? Что они вообще проходили по трансфигурации сейчас? Узнай его отец о такой рассеянности, отхлестал бы по щекам. Но отец об этом не узнает. Возможно, не узнает ни о чем, что касается жены и сына. Взгляд директрисы МакГоннагал пронизывал насквозь. Драко казалось, что она все знает: начиная паническими атаками и заканчивая потаенными страхами, которые он скрывал даже от себя. Ее губы дернулись, она шагнула вперед, оказавшись в проходе между партами. Кто-то из гриффиндорцев обернулся, спереди раздался шепот. Драко не расслышал, что именно, но разыгравшаяся фантазия подкидывала всевозможные варианты. «Малфой до сих пор считает себя центром Хогвартса?» «Он что, считает нормальным игнорировать директрису?» «Кажется, ему недостаточно влетело за все, что он натворил». Аккуратное прикосновение вернуло в реальность. Сидящий рядом Гарри погладил его по спине, теплая ладонь остановилась у шеи, а еще одна пара зеленых глаз пронзительно уставилась на него с беспокойством и искренним, доводящим до истерики желанием помочь. — Драко?.. — прошептал Гарри. — Все в порядке? В порядке ничего не было уже очень давно, но Драко кивнул. Сдавленно, не понимая, что делает и что происходит. В ушах зазвенело. В горле пересохло. В глазах защипало. — Мистер Малфой? — голос директрисы МакГоннагал приобрел мягкий оттенок, в нем сквозило беспокойство, а привычная строгость растворилась. Шепот в кабинете усилился. Взгляды студентов Драко ощущал физически: они кололи и тонкими иглами проникали под кожу, вводили в кровь едкий жгучий яд и разъедали внутренности. Драко с силой закусил губу. Гарри снова погладил его спину, и прикосновения электрическим разрядом окутали все тело. Суд назначили на следующую неделю. Драко узнал об этом вечером воскресенья, как только они вернулись из Хогсмида. Новость раздалась громом в ясном небе, и Драко не успел осознать и принять, что совсем скоро он окажется в зале суда под пристальным надзором министерства магии, в металлической клетке. И там они будут копаться в каждом его поступке, слове, действии. Они найдут все ошибки до единой, вскроют их и вывернут так, как нужно, чтобы обвинить его не только в том, что он сделал, но даже в том, в чем Драко не виноват. Гул в голове усилился. Сердце заболело, застучало, готовое вот-вот либо вырваться из груди, либо остановиться. Драко непроизвольно царапнул ногтями деревянный стол. — Простите… — хрипло выдохнул он. Кажется, кто-то показывал на него пальцем, другие просто пялились, и все неизменно шептались, шептались, шептались. — Малфой, хорош прикидываться! — рявкнул кто-то из другого конца кабинета. — Пытаешься привлечь к себе внимание? Угомонись, жалости ты не заслуживаешь! Как и сочувствия, — раздался женский голос. Эмили? Или другая студентка?.. Одна слеза капнула на деревянную поверхность. Он быстро вытер щеку, лишь бы никто не видел позорной слабости. Малфои не плачут. Тем более публично. Драко подавил подступивший всхлип. Сжал кулаки. Зажмурился. Гул в ушах нарастал, от него невозможно было скрыться. Его звали по имени, по фамилии, звали обеспокоенно и нежно, звали надменно и презрительно. Звали со всех сторон. Воздуха не хватало, Драко поскреб по столу, сильнее закусил губу, постарался медленно выдохнуть. Что он скажет на суде? Как оправдается? Его вообще будут слушать? Или осудят, не дав ни единого шанса высказаться?.. Подушечки пальцев закололо, в кожу впилось что-то острое, но Драко не понимал: в один палец или несколько, или все. Над ним кто-то навис, кто-то высокий в широкой мантии. Директриса МакГоннагал?.. Он поднял голову. Дыхание участилось, в ребрах болело и давило. С губ сорвалось тихое: — Простите. Драко вскочил, пошатнувшись, и вылетел из кабинета.

***

Гарри вскочил и хотел кинуться за Драко, но Гермиона схватила его за запястье и покачала головой. Директриса МакГоннагал с сожалением смотрела на распахнутую дверь и не торопилась продолжить урок. Она поправила очки и вернулась к преподавательскому столу, выразительно посмотрела на Гарри, но промолчала. Сидящие друг за другом Пэнси и Блейз неотрывно глядели на выход, у Блейза нетерпеливо подрагивали пальцы, а у Пэнси сжались и побелели губы. Гермиона держала ее за руку и выглядела спокойной. Неужели, она действительно не испытывала тревоги, услышав все, что говорили остальные студенты? Неужели могла не обращать внимания на лившиеся оскорбления не только на Драко, но и на весь Слизерин? Они бросали чудовищные вещи о том, что чистокровных волшебников пора истребить, и Малфои должны быть первыми в списке. Что Слизерин — факультет темных магов, который стоило закрыть еще во времена лорда Волдеморта. Что Драко заслужил Азкабан. Что вся школа надеется больше никогда его не увидеть после суда. Отвратительные слова ударялись о стены и повисали в воздухе, и никто, ни один человек, даже Гарри, не пытался это пресечь. Когда-то такое уже случалось. Когда-то он уже слышал об истреблении грязнокровок. Когда-то он успокаивал Гермиону после жестоких слов Драко. Когда-то Беллатрисса Лестрейндж оставила корявое оскорбление на предплечье Гермионы, шрамы от которого до сих пор красовались на коже. Когда-то… — Профессорка МакГоннагал, мне нехорошо. Я могу выйти? — подала голос Пэнси. Гермиона что-то шепнула ей: Гарри не услышал. Он так и стоял истуканом в проходе между партами и пялился то на директрису МакГоннагал, то на пустующий выход с распахнутой дверью. Директриса кивнула, и Пэнси, собрав и сложив в сумку вещи, с идеально прямой спиной и гордо поднятой головой вышла из кабинета. Дверь аккуратно закрылась. Никто не смел издать ни звука. Руку поднял Блейз, и директриса МакГоннагал произнесла прежде, чем он заговорил: — Иди. Блейз последовал за Пэнси. Нависшая тишина визжала невысказанными словами. Оставшиеся слизеринцы сидели, понурив головы и не пререкаясь. Вероятно, совместные занятия Гриффиндора и Слизерина стоило отменить. Вероятно, Слизерину вообще не следовало совмещать занятия с другими факультетами. Но если директриса МакГоннагал так поступит, то это будет означать негласное разрешение травли слизеринцев. Невольно столкнувшись взглядом с Роном, Гарри отпрянул и шлепнулся на стул, но тут же вновь вскочил. Злой взгляд друга испепелял его. Они молча уставились друг на друга в попытке то ли понять чужую позицию, то ли окончательно рассориться. — Мистер Поттер, — произнесла профессорка МакГоннагал, — сядьте на место, пожалуйста. Гарри передернул плечами, посмотрел на директрису и кивнул. А после схватил свои вещи и пересел к Гермионе. Сидеть одному после случившегося было бы нестерпимо больно. Он хотел кинуться следом за Драко, но ушедшие Пэнси и Блейз, наверняка, смогут успокоить его лучше, к тому же они находились в такой же ситуации. Почти в такой же. Они могли понять Драко лучше, чем Гарри. Через пару молчаливых секунд урок продолжился, но сконцентрироваться на занятии не вышло. Он повернул голову к Гермионе, игнорируя пристальное внимание Рона, и шепнул: — Я не знаю, как ему помочь. Гермиона грустно улыбнулась, качнув головой и убрав упавшие с плеч волосы. Она записывала конспект, а потому не торопилась отвечать. Гарри не настаивал, молча ждал, когда появится пара лишних секунд, чтобы Гермиона сказала хоть что-то. Не важно, что именно. Главное — услышать ее голос, всегда успокаивающий и уверенный. — Иногда достаточно просто быть рядом, — прошептала Гермиона, не оторвавшись от пергамента. — Ты вряд ли сможешь изменить происходящее, так что постарайся не паниковать вместе с ним, поддерживать, быть рядом. Необязательно что-то говорить и делать. Ты можешь просто быть с ним. Быть с ним. Гарри проговорил про себя непривычные слова. В этом не было ничего сложного, и в то же время он не представлял, как это — просто находится рядом и ничего не предпринимать. Не бороться, не защищать — быть. Держать за руку, обнимать, укрывать теплым пледом. Гарри и так делал это. Но разве такого могло быть достаточно? Гермиона явно напутала. Или устала. Гарри мотнул головой, поправив волосы и очки. — Просто найди его после урока и обними, — добавила Гермиона, сжав руку Гарри.

***

Найти Драко после уроков оказалось не так просто. В выручай-комнате его не было, в гостиной Слизерина тоже. В библиотеке толпилось слишком много младшекурсников, и Гарри чудом удалось отделаться несколькими подписями и сбежать под предлогом неотложных геройских дел. Неожиданно он понял, что во время войны жилось проще: были плохие и хорошие, свои и чужие, добро и зло. А сейчас… Гарри спустился на первый этаж, вышел на улицу и огляделся. Будь он на месте Драко, куда бы пошел? Ноги понесли к запретному лесу. Гарри не знал, сколько времени бродил между деревьев: несколько минут или пару часов, но усталость взяла свое. Вокруг все выглядело одинаковым, и Гарри не был уверен, что не ходил по кругу и не заблудился в трех деревьях. Стоило попросить Гермиону, чтобы та спросила у Пэнси, где искать Драко. Но возвращаться поздно: пока он вернется в Хогвартс, найдет Гермиону, найдет Пэнси, а после вернется за Драко — пройдет уйма времени. — Ты ищешь мальчика со светлыми волосами? — раздался позади хрипловатый мужской голос. Гарри обернулся: на небольшом холме стоял минотавр, Флоренц, если память Гарри не изменяла, и с настороженностью смотрел на него. — Да, — ответил Гарри. — Вы видели его? — Пошел к Черному озеру, — ответил Флоренц и кивнул в южную сторону. — Но, мистер Поттер, позвольте спросить, почему вы не использовали вашу палочку и заклинание для поиска людей? В следующий раз, когда Гермиона назовет его балбесом, Гарри не будет спорить. Он определенно балбес. Который раз он не додумался использовать волшебную палочку и усложнял себе жизни? Гарри неловко улыбнулся, растрепав волосы на макушке. Что отвечать? Что он дурак? Что он разволновавшийся дурак? Что он уставший дурак?.. — Спасибо, мистер Флоренц, — выпалил Гарри. — Я пойду! — вместо ответа произнес он и быстро убежал. Все-таки признавать вслух, что он дурак, не хотелось. Дорога к Черному озеру пронеслась быстро. Драко сидел на берегу. Несколько секунд Гарри наблюдал: напряженная спина, жатые плечи и опущенная голова. Драко не двигался, но поза выдавала с потрохами: он следил за всем вокруг. Голова повернулась чуть в бок, но светлые волосы закрыли глаза, и Гарри не мог разглядеть, смотрел Драко в его сторону или нет. В нерешительности Гарри приблизился, остановившись позади. Он немного постоял, а после молча опустился рядом на землю. Драко подвинулся ближе. Бледное лицо побледнело еще сильнее, губы потрескались, а глаза блестели. Гарри коснулся его подбородка и мягко повернул лицо Драко к себе. Нужно что-то сказать, но Гарри не находил слов. — Долго искал меня, Поттер? — почти неслышно спросил Драко, грустно усмехнувшись. — Флоренц помог, — быстро и так же тихо ответил Гарри. — Давно тут сидишь? — Как ушел с урока. Гарри поцеловал его в приоткрытые сухие губы. Сначала осторожно и нежно, а после настойчивее, почти требовательно. Драко не сопротивлялся, но и не отвечал взаимностью, безвольно позволяя делать Гарри что хотелось. Мягкий и долгий поцелуй ненадолго, Гарри погладил Драко по щеке и вновь поцеловал, на этот раз с несвойственной страстью. Помня, как целовались девчонки, Гарри положил одну руку на плечо Драко, вторую — на его затылок и притянул к себе. Проникнул влажным языком в рот Драко. Взаимности по-прежнему не возникло. Когда Гарри разорвал поцелуй, Драко рывком обнял Гарри и уткнулся лбом в его плечо. Обнял так сильно, что сдавило грудь, но Гарри не пошевелился, только погладил лохматую макушку Драко. Они оба нуждались в помощи и поддержке, но откуда их взять. И если Гарри с радостью могли помочь все ученики и профессора Хогвартса, то на помощь Драко согласятся далеко не все, даже далеко не все Слизерина. — Суд совсем скоро, — прошептал Гарри. — Хочешь обсудить? — Нечего тут обсуждать, — буркнул Драко. — Как будто от бесполезных обсуждений что-то изменится. Тут Драко был прав. От разговоров и слов ничего не поменяется. Но, может, будет легче дышать?.. Может, разговоры и слова упростят ожидание?.. Гарри крепче стиснул Драко в объятиях. А может, Гермиона права и быть рядом вполне достаточно?.. — Ладно, — тихо согласился Гарри. Белые волосы запутались в пальцах, и он аккуратно убрал руку. — А что хочешь?.. Сидеть сложа руки — невыносимо и невозможно. Гарри верил, что хоть чем-то он мог помочь. Он хотел в это верить. Хотел думать, что не бесполезен перед страхом Драко, перед Азкабаном и судом Министерства Магии, что его слово хоть что-то значит, что несмотря на метку Пожирателя Драко не станут судить как приспешника Волдеморта, что на суде учтут: Драко подросток, фактически ребенок, попавший туда, куда не следовало. Если в это не верить, то можно сойти с ума. Если в это не верить, то нужно признать не только собственное бессилие, но и отсутствие добра и правильной стороны, за которые он отчаянно сражался. — Ничего не хочу, Поттер, — сдавленно ответил Драко. — Ничего. Просто посиди рядом со мной и ничего не говори. Пожалуйста. Просто побудь рядом. Надломленный голос Драко сорвался на всхлип, плечи вздрогнули. Гарри прислонился щекой к его макушке, закрыв глаза. Быть рядом — не сложно. Быть рядом и не сойти с ума — возможно. Быть рядом в ожидании бури и принять неизбежное будущее — то, чему следовало научиться в уже пройденных испытаниях, проигранных битвах и победе на войне, в похороненных сердцах и пролитой крови, в разодранных душах и выплаканных слезах. Но Гарри до сих пор не научился. — Я здесь, — одними губами прошептал он. — Я рядом.