Рейс BT1306

Хосок удобно развалился на полу, постелив мягкое синие покрывало между сидениями, и беззаботно болтает с Чимином на различные темы, чтобы отвлечь парня от мысли, что скоро его сердце, как и сердца еще 219 пассажиров, перестанет биться. Тэхен временно взял командование бортпроводников на себя, он прекрасно понимает, что сейчас самое главное успокоить Чимина, чтобы он не психанул и не взорвал всех. А единственный кому такое под силу - это Чон Хосок, яркое солнышко и вечный энерджайзер команды BT1306. После общения с террористом, Джин вытащил своего парня в туалет и почти полчаса клялся, как сильно он его любит, как благодарит небо, что оно позволило им найти друг друга и ни за что не даст погибнуть, поэтому обещает всех спасти. Тэхен ему верит. Он всегда верил, верит и будет верить Джину. Их любовь вспыхнула внезапно и за короткое время разгорелась на столько мощно, что ее можно сравнить с лесными пожарами. Все твердили Тэхену, что его интрижка с пилотом скоро превратится в пепел, ведь такие романы начавшиеся со страстного секса в туалете обычно заканчиваются ничем. Отношения не строятся только на сексе. Но Тэ знал, что их отношения это не только секс, а намного глубже. Впервые они встретились чуть больше двух лет назад в Амстердамском аэропорту. В том самом городе где находится улица красных фонарей, в магазинах продается легальная марихуана и стоит, известнейший на весь мир, музей посвящённый истории о Анне Франк. Джин со своей командой только прилетели, в отличии от Тэхена, который собирался обратно в Сеул. Хватило меньше трех секунд, чтобы вспыхнула искра и пламя страсти начало разгораться с невероятной скоростью. — Парни, я в туалет, - относительно громко произносит второй пилот и, подмигнув безумно красивому бортпроводнику, направляется к нужной двери. — Ой, мне живот прихватило, - жалобно скулит Тэхен. — Ох, Ким, ну бегом давай, а потом присоединяйся к подготовке самолета, - с упреком произнесла женщина средних лет и, поправив свои красные очки и недовольно покачав головой, направилась дальше. Тэхен открывает дверь и видит высокого, статного и красивого мужчину, который кидает свой пиджак рядом с раковиной. Он смотрит на Тэхена пока расслабляет вишневый галстук и в его карих глазах похоть и возбуждение сливаются в единый безумный танец. Бортпроводник проводит своим языком по губам и, следуя примеру старшего, снимает жилет. Он кидает его на пол, делая шаг вперед. Останавливается, все также смотря с возбуждением, и расстёгивает рубашку, снова делает шаг и через два он оказывается в хищных объятиях пилота. Джин впивается в сладкие губы, рычит от удовольствия, утягивая парня в узкую кабинку туалета. Тэхен, чтобы не шуметь тихо стонет на ушко, и мужчине окончательно сносит крышу от низкого бархатистого голоса. После сумасшедшего секса они молча одеваются, но тишина ничуть не давит. Только Тэхен все же нервно покусывает и так сильно распухшую от поцелуев нижнюю губу, думает, что пилот воспринял его за легкодоступного или за шлюху. Сам бы парень так и подумал, какой нормальный человек отдастся в туалете среди ясного дня первому встречному? Тэхен не такой, он сам осуждал такие вот перепихоны в клубах и сам же попал в капкан. Джин, вымыв руки и пригладив свои выбившиеся каштановые волосы, не спеша поднимает с пола галстук. Парень завязывает шнурки на ботинках и немного морщится от боли в пояснице. Мужчина склоняется, заботливо завязывая галстук, и извиняется: "Прости, мне следовало быть сдержаннее. У тебя все таки полет длинный впереди. В следующий раз я буду осторожней." Он чмокает на прощанье щечку Тэхена и выходит, забыв даже представиться. Джин закуривает ментоловую сигарету, когда выходит на улицу. На скамейке напротив аэропортного здания сидит Намджун с двумя стаканчиками крепкого кофе. — Ну и с кем ты там трахался? Я устал ждать. — Со своим будущим мужем, - от потрясающего оргазма, счастливо отвечает Сокджин, выпуская дым из легких. — Можешь меня поздравить, я встретил любовь всей моей жизни. Намджун лишь скептически качает головой и предлагает не сразу ехать в отель, а прогуляться по городу, ведь стоянка в Амстердаме у них только сутки. Судьба сводила пилота и бортпроводника пять раз в разных городах Европы за два месяца. В шестой раз Джин увидел Тэхена в кафе в Инчхоне. — Это тот самый из Амстердама? - Интересуется Намджун и проливает на себя эспрессо. Юнги заявив, что не понимает, как люди доверяют этому «крушить-ломать» свои жизни, ведь он даже кофе не может поставить обратно на столик, тянется за салфетками. Намджун растерянно пожимает плечами, оправдывается, что кофе - не самолёт, пока штурман салфетками спасает его брюки. — Красивый мальчик, - внимательно рассматривает Тэхена бортинженер Пак Вонсан. — Джин, не смотри на него волком, он же комплимент сделал, - весело отвечает Хосок, когда пилот готов накинуться словно голодный волк, разорвать на мелкие кусочки Вонсана за то, что посмел положить глаз на его любовь. — Только комплимент. Ничего большего, - оправдывается мужчина и, посмотрев на часы, быстро кидает: — Я в туалет. — Узнал, что я тебя просил? - Спрашивает Джин, пялясь на разговаривающего Тэхена с коллегами, который украдкой кидал томный взгляд пилоту. — Конечно, - Хосок вытаскивает из своей сумки небольшой листик и зачитывает вслух: — Ким Тэхен, вернулся с рейса сегодня, поэтому следующий его команда QY6768 совершит после завтра в Прагу. Они всегда летают в Европу, в отличие от нас. Через два дня Тэхен толком не успев выйти из медкабинета, был пойман девушкой из его команды. Она визжа от дикого восторга, потащила к их самолёту ничего не объяснив, что случилось. Подтолкнув парня к боингу, она осталась стоять внизу, поэтому немного испуганно Тэхен поднялся по трапу, и зайдя в салон, застыл, открыв рот от удивления. Весь самолёт был завален красными розами, и среди цветов стоял Джин в белой парадной форме летчика с фиолетовой розочкой. — Тэхен, пошли на свидание? Парень с улыбкой подходит к мужчине, взяв розочку из его рук, немного повертел ее для того, чтобы потомить ухажёра. Затем не выдерживает и все таки целует его в щечку, после произнося: "У меня студия, поэтому цветы вместе с тобой не поместятся. Что делать?" Джин обнимает парня, прижимая его к широкой груди и вдыхая приятный и такой родной запах, отвечает: "Можно продать цветы, а я компактный." По салону разносится заливистый смех Тэхена.

***

Чимин наконец-то смеется и чувствует себя относительно хорошо, ровно до той минуты пока не решается подвинуться и испуганно замирает, боясь, что своими неосторожными движениями он смог активировать бомбу. Хотя телефон с которого можно это сделать надежно спрятан в его сумке, увы, этого не достаточно и навязчивый страх начинает провоцировать у парня паранойю. — Знаешь, - немного нервничает Хосок, поэтому облизывает свои пересохшие губы, — я хотел тебя все время позвать на свидание, но не позвал. Чимин осторожно двигается к мужчине, чтобы взять его за руку. Ему на столько сильно нравится чувствовать тепло, которое разливается по всему телу от переплетенных пальцев, поэтому он снова соединяет их. — Почему не пригласил? - Шепотом спрашивает Чимин, боясь, что если озвучит вопрос громче, то Хосок передумает на него отвечать или резко переведет разговор на другую тему. — Боялся, что откажешь мне. — Забавный ты, Хосок, откуда ты можешь знать наверняка, если не спрашивал? — Надо было, да? - Сам себе вслух говорит Чон и, заметив легкий кивок, наконец-то озвучивает приглашение: — Чимин, хочешь пойти со мной на свидание? Ответа не следует потому что слова не нужны. Действия говорят куда громче и честнее, чем набор букв из которых складываются слова. Чимин касается своими пухлыми и сладкими от вишневого бальзама губами до губ Хосока, который от неожиданности приоткрывает рот, поэтому радостный Чимин углубляет поцелуй. Он не может обнять Хосока из-за взрывчатки и приходится прервать столь желанный поцелуй, чтобы принять другое положение, но бортпроводник, наплевав на свою безопасность, прижимает Чимина к свое груди и начинает жадно целовать. Хосок Целует так, как он никогда не целовал, ведь впервые в жизни время идёт против него, осталось каких-то девять часов, поэтому он не хочет сожалеть ни о чем, когда навечно закроет глаза. Они целуются до распухших губ, сжимают друг друга до синяков, дышат одним кислородом на двоих. Чимин прижимается своим лбом ко лбу Хосока, пытаясь восстановить дыхание и унять бешенный стук сердца, от которого закладывает уши, и по его щекам текут слезы. Страх, любовь, отчаяние и истинное наслаждение смешались вместе словно коктейль, даруя жаждущему в волю напиться перед смертью. Гремучая смесь из эмоций оглушает, не дает нормально мыслить, но в тоже время она приносит покой и осознание, что жизнь прожита не зря. По вздрагиванию плеч Хосок понимает, что Чимин плачет, поэтому поднимает его голову, нежно сцеловывает соленные дорожки слез и от переполняющей любви, которая пьянит его лучше чем любой крепкий алкоголь, шепчет: "Когда мы выберемся из всей этой жопы, я обещаю, что никогда не отпущу тебя. Мы пойдем на свидание, после чего закончим его жаркой ночью. Но если нам суждено умереть, то я обниму тебя, когда придет время нажать на кнопку. Ты будешь ни один, с этого момента в твоей жизни есть я - тот кто всегда будет с тобой." — Я никогда не слышал такого искреннего и чарующего признание в любви, - от смущения Чимин кладет свою голову на грудь Хосока и слышит, как сильно бьется его сердце. — Даже герои драм не говорят таких слов. — Они не были запертыми в самолёте с бомбой, - усмехается Чон. — Я тогда специально, как идиот мерз полуголый в туалете, - резко выпаливает парень, поднимая голову. Своими пальчиками он проводит по острым скулам, обводит контр губ, затем укладывает выбившиеся локоны, и, все еще красный от смущения, стараясь не смотреть в глаза цвета пустыни Сахары, продолжает свой рассказ, — в надежде, что ты зайдешь. Я так отчаянно хотел привлечь твое внимание, что даже разделся, но ты повел себя, как истинный джентельмен, пробубнив что-то про сменную одежду. Хосок заливается смехом, вспоминая, как старался не пялиться на тонкие ключицы молочно-медового цвета, и еще татуировка на ребрах прямо, как на зло так дразнила, что он чуть не провел по черным буквам своими пальцами. Он часто по ночам представлял надрывистое дыхание Чимина, смешанное со стонами, как он мог бы целовать столь прекрасное тело с узкой талией, но аппетитными бедрами и упругой задницей. Даже перед смертью Хосок не может воплотить свои грязные фантазии из-за проклятой бомбы. — Сейчас я понимаю, что надо было тебя схватить за жилетку затащить в туалет и поцеловать. Вместо всех этих заигрываний, которыми я занимался больше полугода. — Вот же. Джин был прав, я тогда еще не поверил, что ты специально провернул такой фокус, чтобы меня соблазнить. — Это второй пилот, который с Тэхеном, да? Я видел как они целовались, ух, они горячие, - хохочет Чимин, но резко обрывается. Он обнимает Чона за шею и шепчет на ушко, словно боясь не успеть: "Я люблю тебя, Хосок." — И я тебя тоже, Чимин, - также на ушко отвечает мужчина.

***

Джин выходит в туалет и, опустив крышку, садится на унитаз. Крутит в руке большой телефон с антенной, который еле смог спрятать, запихнув в мусорный мешок, и под предлогом вынести пакет бортпроводникам, свалил из кабины. Он не хотел давать ложную надежду, поэтому предпочел вначале самому узнать сработает его план или нет. Дико хочется курить, но нельзя. Джин ругается, что не додумался взять электронную сигарету на борт, трясущимися руками вбивает старый номер телефона, который выучил наизусть, уходя из особняка родителей, двенадцать лет назад с одной лишь сумкой, в которую старая служанка смогла положить хоть какие-то памятные вещи и всунула юноше конверт с деньгами, заботливо собиравшие со своей скромной зарплаты. Когда Сокджин смог устроится учиться в летную академию, выиграв грант после службы в армии, он подрабатывал и скромные деньги делил на две кучки - аренда и вернуть прислуге Мэй долг. Питаясь как попало, а порой вообще раз в двое суток, Джин все равно не прикасался к деньгам Мэй, но не успел отдать старушке. Она умерла от обширного инфаркта, детей у нее не было, поэтому свое завещание она составила на Джина, подарив ему возможность снять нормальную квартиру, а не грязную комнату на окраине Сеула, модно одеваться и хорошее трехразовое питание. Мэй единственная, кто не отвернулась от него, а наоборот помогала и поддерживала того, кто предпочел найти себя и приложить свои силы, вместо того, чтобы сорить деньгами родителей, шлясь по ночным клубам, и закидываться экстази с алкоголем. «Надеюсь сработает...» - думает Джин и, собравшись с духом, нажимает на нужные цифры. Через минуту только снимают трубку и пилот рукой вытирает пот со лба, нервно стуча туфлей по полу. — Не думал, что ты мне позвонишь со спутникового телефона, - слышится осевший, из-за сна, голос. — Чжухон, честно признать я не хотел его брать с собой каждый рейс. Но ты настаивал, поэтому я согласился и сейчас, сидя на унитазе в небе над Китаем, я таки тебе звоню. — Явно не поздравить с Новым Годом,- с усмешкой говорит мужчина и слышится скрип матраса, когда он садится, тем самым давая понять, что он внимательно слушает. — Что случилось на борту? — Брат, мы в полной жопе. Закончив разговор, Джин счастливо влетает в кабину и даже на секунду замирает, ему кажется, что на похоронах атмосфера веселей, чем в кабине экипажа, поэтому он спешно просит Чонгука подключить экран, чтобы связаться с айпи адресом, который написан на его ладони. Затем по связи просит срочно придти в кабину Тэхена с Хосоком, и оставить Чимина рядом с телефоном. На все вопросы он отмахивается, прося подождать. Взволнованные Тэхен с Хосоком влетают в кабину и уже хотят уточнить, что происходит, но Юнги пожимает плечами, указывая на хлопотавшего Джина. Через пару минут подключается экран и все видят парня с проколотой бровью, без майки и с татуировками. Он внимательно смотрит в камеру и, поняв, что его видят, махает ладонью. —Оу, Джин, меня видно? — Да, где брат? Блондин поворачивает голову в лево и, уже с ухмылкой, говорит в камеру: — Надевает штаны. Почти сразу на экране появляется черноволосый мужчина в черной майке и в спортивных штанах. — Познакомьтесь, - торжественно объявляет Джин, — мой третий брат Ли Чжухон и его парень Им Чангюн. — Я думал, ты совсем не общаешься со своей семьей, - говорит сбитый с толку, из-за последних событий, Намджун. — Только с ним. Чжухона вычеркнули из семейного регистра, когда семья раскрыла, что он гей. Случилось это пять лет назад. — Примерно, - одобрительно кивает мужчина, — но в отличии от Джина, который ушёл буйным подростком, я смог закончить нужное мне образование на деньги семьи и еще связями обзавелся. — Ну да, куда же мне до тебя, - пилот поворачивает голову к друзьям, чтобы объяснить: — Я рассказал Чжухону про нашу ситуацию и он поможет нам. — Ты сможешь обезвредить бомбу? - Переспрашивает Тэхен, боясь, что из-за нервозного состояния резко решился слуха. — Не я, а Чангюн с Чонгуком. Гук аж давится едой, которую наконец-то решил съесть, даже не обращая внимания, что она холодная. Юнги подает пакетик сока и бортинженер благодарно кивает. — В начале надо посмотреть, - говорит парень по ту сторону экрана, что-то нажимая на клавиатуре, — я сейчас взламываю ваш самолет, не пугайтесь. Юнги поднимает бровь от такого наглого заявления, но поняв, что Намджун не против, решает посмотреть, что их несносный второй пилот придумал. — Я хочу подключится к планшету Чонгука, чтобы он смог мне детально показать бомбу. А также я проверяю если у вас прослушка. Среди вас нет предателей, значит... - парень смотрит на Джина, как бы говоря закончить за него фразу. — «ОН» блефует или он, либо с ним есть кто-то из пилотов. — Уверен? - Уточняет Чонгук. — На все двести процентов. — Я тоже согласен с Джином, - отвечает Юнги. — Мы все чисты, а новые бортпроводники не в курсе событий. — Пока вы занимаетесь бомбой, я поговорю с Чимином, чтобы понять на кого точно работает «ОН», потому что он не связан с террористическими группировками, но при этом у него есть большие возможности. — Подключишь Кихена из Интерпола? - Зевая, уточняет Джин и ухмыляется на ошарашенные и сбитые с толку лица друзей. — Ага, а также пошлю Шону искать семью парня. — Стоп, - выпаливает Хосок, — какой Интерпол? Какой Шону? Вы кто вообще блять? Мафия? Люди Икс? Мстители Кореи? Джин загадочно улыбается и, подмигивая брату, озвучивает: "Чжухон работает в службе безопасности голубого дома." В кабине воцарилась такая тишина, что второй пилот слышит, как закипает чайник на кухне брата в Сеуле. — То есть ты уже мог давным давно с ним связаться, но сделал это только сейчас? - Зло выпаливает Юнги. — Во-первых, я не знал сработает ли телефон. Во-вторых, то что он служит в голубом доме не значит, что он сможет помочь... — Я попытаюсь, - перебивает Чжухон брата, — сделать все возможное. Хотя у меня только третий допуск, поэтому я мало, что могу. — В-третьих, из-за шока мысль не сразу пришла мне в голову. Я вспомнил о телефоне когда полез в сумку за презервативами. — Блять, я даже не удивлен, - разводя руками орет Чон. — Конечно, как же умереть не потрахавшимся? Тэхен закатывает глаза, пока старший бортинженер читает свою нравственную лекцию, а Джин откровенно хохочет. — Главное, - перебивает всех Намджун, тем самым начинает давать указания, — что мы начали действовать. Осталось девять часов, поэтому Гук и Юнги с Чангюном изучите бомбу. Хосок, люди тревожатся из-за бортпроводников, которые начали что-то подозревать, поэтому включи злого Чона. — Понял, отличный повод направить мой гнев на Сокджина в нужное русло. - Пилот только хмыкает на недовольного друга. — Тэхен будь с Чимином пока он общается с Чжухоном. - Намджун поворачивается к бортпроводнику, чтобы удостовериться, что он в полном порядке после недавней истерики, — Скорей всего ему будет тяжело снова и детально все рассказывать, постарайся максимального его поддержать и показать, что он не один. Я с Джином будем в кабине. У нас есть еще пять часов, пока мы летим над Китаем, поэтому давайте максимально сделаем все, чтобы входя в воздушное пространство Афганистана, мы не писали предсмертные письма любимым. — Так точно, капитан, - с надеждой на спасение и с горящими глазами, произносит экипаж BT1306, и все выходят выполнять приказы. Юнги немного замешкался, но возле двери его ловит Намджун. — Юнги, будь осторожней и съешь хотя бы кекс, - он впихивает его в руки мужчине и, не дождавшись ответа, закрывает дверь. — Наму, - зовет ласково Джин друга, — теперь ты можешь наконец-то обнажить душу... - и сразу же слышит тихий плач. Капитан, который мужественно держался больше четырех часов с момента известия, оставаясь беспристрастным, прячась за маску холодного командира, наконец-то плачет. Он закрывает руками голову и, нагнувшись к коленям, тихо воет. Джин нежно, по дружески глядит его по широкой спине, и успокаивающе приободряет: "Сейчас выплачешь все и сможешь снова надеть свою маску." — Я так боюсь потерять Юнги, хотя в тоже время я боюсь начинать отношения, потому что воспоминания о... - Намджун запинается, ибо все еще не может озвучить дорогое ему имя, — ... слишком свежие. — Прошло одиннадцать лет с его смерти Наму, пора наконец-то похоронить свою первую любовь и начать жить дальше. Юнги сможет полностью излечить твое сердце, просто подпусти его к себе. Намджун поднимает свое заплаканное лицо и, с вымученной улыбкой, отвечает: "А если он тоже умрет из-за меня, как мне жить?" — Ты не виноват в смерти Джиена, это была случайность, - Джин прикусывает язык ведь знает, что Намджун не может слышать имя своего умершего парня. Но все равно встряхивает друга за плечи и, смотря в его глаза, старается донести свои мысли. — Если Юнги умрет, то значит, что и ты мертв. Сейчас мы можем только молится, чтобы Шону с Чжухоном нашел семью Пака, а Гюн смог понять механизм и Чонгук смог разрезать нужные провода. Мы тут бессильны, наша работа заключается в том, чтобы не падал дух у команды и посадить эту, чертову, железную банку на землю! — Я плохой капитан. — Глупый, ты отличный первый пилот, -Джин заботливо обнимает друга. — А плакать - это не означает слабость. Это говорит, что ты человечен и у тебя есть душа, которая болит.