Рейс BT1306

Чон Хосок собирает всех бортпроводников на кухне рядом с кабиной пилотов и злым шепотом отчитывает их. Грозится, что все будут уволены за невыполнение своих обязанностей. На вопросы встревоженных работников, отвечает холодно, что все в порядке, просто одному пассажиру из бизнес класса было плохо. На длинных рейсах пассажиров кормят несколько раз в течение всего полёта, поэтому Хосок руководит подготовкой ко второму приему пищи. Запрещая стюартам, появляться во второй кухне под предлогом, что там что-то не работает. На деле именно за синими шторками от любопытных глаз сидит Чимин, а Чонгук с Юнги снимают взрывчатку на видео и фотографируют со всех ракурсов. Они забирают детонатор в виде старой модели раскладного телефона и возвращаются в кабину, чтобы обговорить с Чангюном дальнейшие действия. Уставший Чимин просит Тэхена сделать ему крепкий кофе, отказывается от еды. Но бортпроводник насильно заставляет его съесть легкий ужин и даже дает припрятанную плитку молочного шоколада с орешками. Парень берет трубку телефона и начинает свой разговор с Чжухоном. Они говорят почти сорок минут, но ничего полезного для дела Ли не находит. У Пака дважды случается почти что истерика и как бы Тэхен не пытался поддержать парня, у него не получается, поэтому он решает пойти за Хосоком. — Чимин, я думаю нам стоит прекратить разговор, но это не значит, что мы не будем искать твою семью, - обьясняет Чжухон, выходя из своего дома для того, чтобы встретится со своим бывшим одноклассником и нынешним детективом по особо тяжким делам - Шону, который стоит, облакатившись на свою Хонду, и курит. — Сейчас ищут Кан Даниэля. Пак расстроенный, что ничем не смог помочь полиции, кроме как назвать пару любимых клубов Даниэля в Сеуле, расстроенно сжимает картонный стаканчик кофе, когда в его голове что-то щелкает и перед глазами всплывает картинка, как он уставший открывает дверь, и толкая его, в квартиру проходит рыжеволосый мужчина в костюме. — Однажды, Даниэль ко мне пришел ночью весь злой. Я тогда только начал заниматься перевозкой. Помню, что вернулся с Пекина и был ужасно уставшим. Даниэль меня повалил на кровать и начал, - Чимин запинается, не решаясь рассказывать столь мерзкую деталь, но выдохнув, решает продолжать как есть, — грубо трахать. Мы иногда с ним спали. Но в тот раз он был зол, все повторял, что потерял крупную рыбу, мол этому идиоту захотелось присунуть член в чью-то занятую задницу и его уволили. — От куда? - Замирает Чжухон с сигаретой во рту и с зажигалкой в руках. Шону рядом просит включить громкую связь, поэтому Ли нажимает на кнопку и они вместе продолжают слушать тихий и немного нервный голос. — С “Korean airline”, я тогда узнал, что не я единственный. Как оказалось у него были курьеры работающие прямо на самолетах. — И они были крупной рыбой? - Задает вопрос Шону. — Да, в отличие от меня. Даниэль все повторял, что из-за этого ему попадет от Вонхо. — Так не Даниэль был главным? - Удивляются мужчины и все же решают сесть в машину, когда крупные капли дождя стали чаще. На часах раннее утро, несмотря на месяц май на улице прохладно. Птички довольно поют, а пару пробегающих человек в спортивной форме, уже начинают свой длинный день. Чимин смеётся, вспоминая очень смазливого тридцатилетнего, но тупого мужчину, который только и знал, как трахаться да наркоту употреблять. Такие как он обычные пешки и их максимум - это находить глупых, наивных молодых парней или девушек, которые мечтают блистать на подиумах или стать айдолами и обманом затащить их работать в синдикат. Иногда Паку кажется, что если бы он не спал часто с Даниелем, то скорей всего его забрали в публичный дом или на другую омерзительную работу. Все же Чимин ангельски красив и, сочетая внешность с дьявольской похотью, он заставлял Даниэля хотеть его, тем самым обеспечивая себе хоть какое-то безопасное и стабильное будущее, а также выжидал, когда сможет тихонько удрать. — У него мозгов мало, зато любитель попозерствовать.Таких, как Даниель называли «менеджерами» и у Вонхо их было много, конечно, меньше чем курьеров. «Менеджеры» были в разных сферах и компаниях, за “Korean airline” отвечал как раз Кан. — Если возьмем «менеджера» выйдем на Вонхо? — Не знаю, - потерянно отвечает Пак и, увидев заходящего Хосока, счастливо улыбается. Он говорит, что больше ничего не знает и просит держать его в курсе поиска семьи, а после кладет трубку телефона. Чимин прижимается к Хосоку, который нежно гладит его по волосам. Сейчас он готов поклясться, что больше ему ничего не надо, лишь бы чувствовать тепло исходящее от Хосока и слышать его успокаивающий голос.

***

— Ну и что ты об этом думаешь? - Спрашивает Чжухон, выруливая со двора на главную улицу. Он из-за ливня включает дворники и матерится на дождь, который не переносит с детства. По сильно затянутому свинцовыми тучами небу он понимает, что дождь будет лить целый день, а может даже и дольше. Слышится раскат грома и Шону вздергивает, тем самым смеша Чжухона. — Мы с тобой взрослые мужики, но один панически боится сраных капель с неба, а второй грома. Шону, стараясь держать лицо, складывает руки на груди. — Я думаю, распутав это дело, смогу получить звездочки на погоны. — Если получишь, то не забудь мне купить выпить, все же это я подкинул тебе работку. — Да хоть ящик, сейчас мои ребята прочесывают все клубы, которые Чимин указал. Слышится настойчивая вибрация и, вытащив свой телефон, Шону довольно улыбается: "Даниель в “Red bullet”, погнали." — Звони Кихену, он будет счастлив, - хищно скалится Чжухон, предсказывая кровавый допрос.

***

Пять часов до посадки в Каире. Гюн сообщил еще два часа назад, что ему надо обговорить с одним экспертом, ибо Гук прав и так бомбу снять нереально, поэтому бортинженер задремал на своем кресле, надвинув на глаза фуражку, чтобы свет от лампочек не мешал. Намджун тоже спит, это отлично слышно по его храпу, а Юнги нервно крутит ручку в руке. Интуиция ему подсказывает о надвигающейся беде, которая явно не связана с бомбой. А может недостаток сна и голод дают нервное напряжение в области груди и отдаются глухой болью в желудке. Выдохнув, штурман встает со своего кресла и снова смотрит на панель отмечая, что все системы в полном порядке, когда слышит стук. Открыв дверь, Юнги видит Тэхена со стаканчиком воды немного мутного цвета и, чтобы не разбудить спящих, бортпроводник тихо говорит: "Джин попросил принести тебе успокоительное." Мин зло цокает на второго пилота и уже собирается отчитать его, мол с ним все в порядке, но повернув голову, не видит высокого и вечно занощего мужчину. — Юнги, - Тэ кладет свою руку на его плечо, — нам всем страшно. В этом нет ничего постыдного или плохого. Я вообще почти весь полет на успокоительном и не могу заставить себя сесть подремать. Но ты - штурман, ты мозги экипажа, пожалуйста выпей и отдохни. — Спасибо, что продолжаешь работать, как ни в чем не бывало. Тебе и Хосоку тяжелей всех, ведь приходиться играть на публику. — Это наша работа, хен, - Тэхен выходит из кабины, а Юнги все же выпивает успокоительное и садится подремать. Валерьяна начинает медленно смешиваться с кровью и по телу проходит волна спокойствия.

***

Джин, проверив, как себя чувствует Тэхен и поцеловав его, просит принести Юнги успокоительное. Он решает стащить с кухни шоколадный кексик, когда его телефон начинает мигать, высвечивая номер брата. Взяв в руки десертик, пилот закрывается в его любимом туалете и прикладывает телефон к уху. — Джин, - тревожно начинает Чжухон, —мы смогли поймать Кан Даниэля, он готовился к черному аукциону, который должен был состояться через три дня. — По твоему тону я слышу, что что-то случилось. Говори. — Сядь, если стоишь. Пилот послушно со стуком опускает крышку унитаза и садится. Он держит телефон с помощью плеча, распаковывая кексик. Есть в туалете конечно такое себе занятие, но когда твой организм срочно требует глюкозу, приходится подчиняться, чтобы избавится от сильного головокружения. — Даниэль пошел на сделку и рассказал очень многое. Насчет семьи Чимина - за ними едет Шону в провинцию Кванджон. — Отличные новости. — На этом они заканчиваются. Ты не поверишь кто «ОН», это ваш бывший бортинженер... — Пак Вонсан, - выдыхает ошарашено Джин и роняет еду на пол, — можно было догадаться: месть экипажу за увольнение, месть мне за Тэхена. — Если бы все так было просто, - грустно произносит Чжухон, стоя на улице под деревом, которое плохо защищает его от противных мокрых капель, падающих с неба. Разговаривать в помещении он не решился, поэтому сейчас мерзнет на улице в одной кожанке. — Он был курьером и намного крупнее, чем Чимин. Таких, как Чимин называли мальками. Даниэль сказал, что они служили приманками, чтобы если, что отвлечь охрану от крупной рыбы. Джин, там не только алмазы. — Что? Артефакты? — Да, украденные с разных коллекций, с музеев. Почти восемьдесят процентов это охуенная подделка: картины, украшения, статуэтки. Все для черного аукциона. — Нас же тоже досматривают, когда мы приходим в аэропорт, как Вонсан смог возить все в своем чемодане? — Ой, вас там так осматривают, не смеши. Пак Вонсан платил охране, те его пропускали. А товар, который забирал Чимин подкладывали уборщики. — Намджун был прав, у них огромная подпольная сеть прямо перед носом полиции в Инчхоне. Вонсан из-за нас лишился работы, то есть прикрытия, - исправляется Джин, бумагой поднимая кекс с пола, — одним словом стал бесполезным для Даниэля и, думаю, деньги тоже должен был. — Вонсан, - мужчина затягивается сигаретами, — был тоже не единственным курьером. Понимаешь, ты видишься с бортпроводниками, пилотами, штурманами каждый божий день и кто-то из них работает на подпольную сеть. Как только курьер становится ненужным его убивают. Этот хитрый лис смог заключить сделку с Вонхо - он глава, поэтому его не убрали. — То есть Вонсан остался на плаву и еще решил выкупить Чимина для мести нам? - Джин аж присвистывает. Старый бортинженер ему всегда казался довольно спокойным и не увлекающимся ничем кроме рыбалкой мужчиной. — Как обманчива обложка. — Получается, что так. Даниэль сказал, что Вонхо вообще не в курсе выходки этого ублюдка. — А кто Вонхо? — Не знаю, блять, никто не знает! - Срывается на возмущенный крик Чжухон. — Даниэля застрелили в туалете сеульской полиции, мать вашу! Кихен думал, что если поставил своих людей охранять, то не стоит волноваться. Вышел покурить, пока я разговаривал с Шону. Даниэлю приспичило в туалет и охрана была за дверью. Просто... Как?! — Снайпер, если окно было или кто-то из дежуривших возле туалета работают не на правительство и Кихена. До жути интересно, кто этот Вонхо. — Сейчас Кихен готов убить всех кто похерил такого свидетеля, поэтому он вызвал всех кого мог, чтобы найти следы. Но их конечно никто не найдёт, - Чжухон расстроенно швыряет бычок прямо под дерево и вдавливает его в сырую землю ботинком. — Теперь аукцион перенесут и все залягут на дно. — У нас нет прямых доказательств, что Вонсан террорист. Сейчас пробиваем через кого он смог купить бомбу. Думаю не через даркнет, скорее на прямую у поставщика. — Отследите его полеты в Албанию, Иран, Ирак или в Сирию, обычно от туда они ползут. — Работаем, если не получится мы не сможем его посадить. Что будешь делать? Джин сильно сжимает трубку телефона, его глаза опасно сужены, а на губах появляется что-то наподобие оскала: "Сначала надо долететь до Каира, а смерть дама капризная, как знать когда за Пак Вонсаном придет. К тому же, возможно Вонхо узнает о его выходке и сам его грохнет." — Будешь рассказывать своим? — Нет, не хочу волновать. Скажу, вы ведете расследование и уже на земле сообщите результаты. Главное снять эту чертову бомбу, через час мы будем входить в воздушное пространство Афганистана. — У вас будет четыре часа до Каира, поэтому я могу прислать сапёров в аэропорт. — Если ты так сделаешь, - рассуждает Джин, — то Чимина заберет полиция. Конечно мы сможем доказать, что его заставили. Но он был частью подпольной сети, хоть и влез туда случайно. Ему дадут пару лет и посадят, а гарантии, что его не убьют еще до прибытия на суд, у нас нет. — Ты прав, брат. Знаешь, - Чжухон поднимает глаза к небу, словно пытаясь разглядеть среди черных туч белый самолёт, — тебе стоило идти работать в прокуратуру или на правительство. Такие мозги наша страна теряет, пока ты летаешь в облаках. — Я слишком люблю небо.

***

Юнги просыпается из-за ощущения, что на него кто-то смотрит, поэтому открыв глаза он действительно встречается с карими глазами Намджуна. Поняв, что Юнги заметил его, пилот тушуется и не знает куда себя деть, поэтому радостно подскакивает с кресла, услышав стук двери. Джин говорит тихо, чтобы не разбудить Чонгука, но бортинженер все же просыпается. Он как-то потерянно трет глаза, пытаясь отойти ото сна, и подключается к разговору. Сокджин передает экипажу только три процента от всей информации и садится тоже подремать. — Намджун, я хочу с тобой поговорить, - немного нервничая, просит Мин и, видя, что мужчина снял наушники и повернулся к нему, тише добавляет, — наедине. — Да валите уже, поговорите, надоели. Хочу поспать! - Выгоняет двух друзей Джин, подталкивая их к выходу. А стоило им выйти, он радостно потирает руки со словами: "Надеюсь вы уже все решите, и будете ебать друг друга, а не наши мозги. Сил на них нет." Чонгук заливисто смеется и чувствует, что атмосфера явно улучшилась. Он звонит Хосоку, чтобы кто-то из бортпроводников принёс им еды и залипает на фотографии, изучая, как можно разрезать правильно провода. Юнги затаскивает Намджуна в туалет, который стал уже личным кабинетом и спальней Джина с Тэхеном, а теперь и переговорной. В кабинке тесно, несмотря на то, что пилот сел на унитаз, его колени упираются в ноги штурмана, который облизывает сухие губы и жалеет, что не подумал захватить гигиеническую помаду из пиджака. — Ты хочешь обсудить кто предатель? Это блеф, мы же вроде выяснили это. — Нет, я не про это хотел поговорить. Намджун хмурит лоб и задумчиво пальцами потирает подбородок: "О Хосоке?" Юнги уже начинает потрясывать из-за сильных переживаний, поэтому он решает сказать все, как есть, прямо в лоб. — Я люблю тебя, Намджун. Люблю уже шесть, мать твою, лет! - Юнги прорвало, поэтому он выговаривает все, что накопилось на его сердце. Хоть прекрасно понимает, что нельзя так резко все обрушивать на человека. —Шесть лет, и молчал бы ещё столько же. Но я не знаю, сможем ли мы обезвредить бомбу, и меня не покидает плохое предчувствие, поэтому если мы сегодня умрем, то я хочу, чтобы ты был в курсе. Да, я знаю, что нельзя брать и так все вываливать на тебя, это эгоистично. Но я люблю тебя так сильно, так отчаянно, что готов уйти из экипажа если мы все таки удачно сядем в Каире. Я не навязываюсь, не прошу, чтобы ты отвечал на мои чувства, просто я не могу носить их в себе больше. Прости. Юнги пытается понять, что испытывает Намджун. Но замечает только синяки под глазами и ужасную усталость в глазах. — Ты не должен извиняться, - начинает мужчина. Он выглядит таким беззащитным, несмотря на свой рост и широкие плечи. Его глаза грустные и Юнги кажется, что он видит в уголках глаз скопившуюся влагу. — Я знал о твоих чувствах давно, но продолжал делать вид, что не замечаю. Твои синие волосы были прекрасны. Намджун улыбается и для Юнги останавливается время от мысли, что Ким заметил его волосы, что он все замечал. — Одиннадцать лет назад по моей вине погиб мой парень, - голос становится тише, и Намджун опускает свой взгляд на руки, которые нервно мнут кусочек туалетной бумаги, — мы поругались и я крикнул, чтобы он убирался из моего дома. Была ночь, зима, его сбила машина. Мин молча слушает исповедь мужчины и хочет его обнять, но не решается это сделать, поэтому тихо выговаривает банальную фразу, которую Намджун слышал уже миллион раз: "Это был несчастный случай. Ты не виноват." Но Намджун, не обращая внимания, продолжает обнажать свое прошлое. — Я пошел на лётчика, чтобы не быть на земле, где все мне напоминает о той ночи. Только находясь высоко в облаках я перестаю чувствовать свою вину. Ты мне тоже нравишься. Нет, даже больше, наверное, я тоже тебя люблю. Без наверное, - исправляется Намджун и, не знающий куда себя деть, штурман склоняет голову, лишь бы не смотреть на него, поэтому мужчина тихонько встаёт. — Но страх не дает мне начать новые отношения. Прости Юнги, что я так долго игнорировал свои чувства к тебе и понял только когда наши жизни оказались в опасности. Мин поднимает глаза и видит перед собой Намджуна. Он мягко проводит рукой по лицу Юнги, который забывает, что надо дышать, потому что тонет в красивых глазах мужчины. Ким оставляет почти что невесомые поцелуи на щечках, затем на скулах, в уголке губ и только, когда Юнги пристав на носочки, обнимает пилота за шею и тянется до губ, то он его целует первым. Они оба возбуждены. У Намджуна сбито дыхание, а в ушах Юнги слышит свое выпрыгивающее сердце, которое оглушая, бьет по барабанным перепонкам. У обоих уже тесно в штанах, но Намджун снова не решается. Он прижимается к Юнги, тяжело дышит и только большим пальцем руки поглаживает плечо штурмана, поэтому Мин решает за них двоих. Он толкает Намджуна на унитаз и расстегивает свои штаны. — Ты чего? — Я не собираюсь ждать еще пять лет, когда ты меня позовешь на свидание и еще десять, когда мы переспим. Юнги стягивает с себя трусы и остается только в одной рубашке, которая немного длинновата и так соблазнительно прикрывает его возбужденный член. Намджун старается себя сдерживать, но все таки у него плохо получается. Он хватает Юнги за тонкое запястье и усаживает на свои колени, впивается с бешеной страстью в губы и, рыча, разрывает рубашку, оголяя полностью все тело Мина. Он проводит языком по ключицам, оставляя свои укусы и засосы на молочной коже. Одной рукой придерживает Мина за спину, второй спешно расстегивает свои штаны, не отрываясь от ласк, оставляет дорожку из поцелуев от шеи к паху. — Намджун... - Томно и словно в бреду шепчет Юнги и стонет громко в голос, когда чувствует горячий язык на своем соске. — Я разрешаю тебе не сдерживаться, возьми меня. — Хорошо, мой сладкий, - произносит Намджун и подносит свои пальцы к чужим губам. Юнги так соблазнительно и в тоже время развратно обсасывает два пальца, что Ким боится кончить только от такого томного и мутного из-за сильного возбуждения взгляда. Хосок напевая какую-то мелодию и заваривая чайные пакетики в термосе, слышит стоны. Он думает, что ему показалось, но услышав снова, замирает и прислушивается. Поняв, что стоны доносятся из туалета, он в два шага оказывается возле двери и рывком открывает её: "Блять, Джин снова за старое?! Мы на грани жизни и смерти, какой к черту секс?!" Выпаливает Хосок и вместо светлых волос и широких плеч Тэхена, видит черные волосы и хрупкие плечи Юнги, который сидит он явно не на Джине. Теперь Чон видит разъяренного зверя, вместо капитана самолёта, который угрожающе рычит: "пошел вон", поэтому испугавшись такого Намджуна, бортпроводник спешно закрывает дверь. Досчитав до трех, Хосок все же тихо говорит через дверь: "Я все понимаю, но потише, Юнги, и дверь, блять, на замок закройте." Но словно испытывая, и так никудышнее терпение Хосока, Юнги, как назло слишком громко выстанывает имя любимого. Чон, матерясь на весь свет, вытаскивает ключ из кармана и услышав щелчок означающий, что дверь закрыта, возвращается за термосом, молясь, чтобы никто не застал капитана самолета за непристойностями.