Может, я сошел с ума?

POV Paul Блять… Как такое могло произойти? Какого ананасика я поменялся телами с Линдеманном? В голове была полная неразбериха, мысли трахали мозг со всех сторон. Проснувшись с Круспе, я еле сдержал рвотный позыв. Ведь он меня обнимал. Сейчас я нервно курил на балконе, Рихард же храпел вовсю. Он так и не проснулся, не разбудил его даже мой громогласный вопль, раздавшийся после того, как я узрел себя в зеркале. Так неудобно в чужом теле. Не мои пальцы, которыми я держал сигарету, не мои губы, не мои руки, все не мое. Однако не об этом и я мечтал? Теперь тело Линдеманна в моем распоряжении. Господи, как я могу думать о сексе, когда, блять, вчера я был Паулем Ландерсом, а сегодня проснулся Тиллем Линдеманном. Мозг не мог полностью осознать все. Я быстро и жадно курил, втягивая дым до тошнотворной рези в легких. Думал. Да, несомненно, все из-за ебаного фонтана. Или… старушка… та ебанутая старушка. Это все она нахуячила, старая ведьма. Она словно мысли мои читала. И решила поиздеваться. Вот это поворот. Надо найти её. Несомненно, она во всем виновата. Небрежно затушив сигару, я помчался одеваться. Напялив на Линдеманновскую волосатую грудь белую рубаху, и натянув темные джинсы, я побежал на улицу. Как непривычно. До чего непривычно видеть в отражении машины Тилля… не себя. Так, собрался, Ландерс. Я все исправлю. Блять. Где моя машина? Ещё секунда, и я мог бы устроить истерику, ибо моей машины нигде не было. Но тут я вспомнил, что я Тилль, а машина Тилля стоит прямо у меня перед носом. Настолько непривычно… так, выбросим все из головы. Просто едем. Кое-как доехав до собственного дома, я с нежностью посмотрел на свою машину. На свой балкон. Каким родным мне все казалось. Хотелось обнять чертов дом. Прижаться к холодной стене. Но, блять, надо сначала вернуть себе свое тело. Поднимаясь по лестнице Тиллевскими ногами, я думал. Мысли, как тяжелая груда камней ворочались в голове. Я ведь загадал желание. Я хотел узнать, почему Линдеманн любит Круспе. Стало быть… может… я пойму это, когда побуду Тиллем? Ну уж нет. Ни за что. Я должен вернуть все обратно. Я постучал огромным волосатым кулаком по двери. Шаги. Щёлк!.. дверь открылась, и передо мной во всей красе предстал сам…я. В одних трусах. Это так странно. Так… необъяснимо…. С ума можно сойти. Но смотреть на себя со стороны. О боги… Я такой маленький… широко раскрытые мои глаза уставились на меня. Руки. У меня такие маленькие руки. Я… я стою перед собой. И смотрю на себя. Черт. Перед глазами все заплыло черными кругами. Ноги подкосились. Я услышал свой голос. Собственный голос. Не такой он уже и противный, как мне казалось. Секунда – я ничего не слышу, мягко проваливаясь в обморок, уходя от сумасшедшей реальности. Очнулся я на собственной кровати. А вдруг, мне все приснилось? Я засмеялся. Но смех мой был не моим. Блять. Это не сон. - Чего хохочем? – вопросительно уставился на меня я. Улыбка слетела с лица, как паутина, я застыл. - Не знаю, - растерянно пробормотал я низким голосом Линдеманна. - Ещё пару часов… и я сойду с ума. Это так страшно, когда видишь самого себя со стороны, - я задумчиво смотрел на себя. - И не говори… - прохрипел Тиллевский голос. - Итак… что ты предлагаешь? Что нам делать? – вздернув бровь, осведомился Тилль в моем теле. - Ээм…. Я думаю во всем виновата та старуха у фонтана. Она мне такая говорит: «Загадай желание, дай шанс фонтану». Ну а хули, я побоялся, вдруг ебанутая на голову, драться полезет, пошел к фонтану, загадал желание. А та сумасшедшая улыбалась. А потом исчезла. Вот. Тилль в моем обличье странно покосился на меня. - Ты что курил вчера, Ландерс? - Бля, можешь думать, что я сумасшедший, но черт… я в твоем теле, ты - в моем. Мы сейчас оба просто не в себе. Может, это массовая галлюцинация? - Таак… сейчас пойдем к тому фонтану и к той старухе у фонтана. Может, хоть что-нибудь прояснится. Он решительно поднялся и побрел к шкафу. Я схватился за голову. Она дико болела. Может, сейчас, как в сказке, из головы моей вылезет комар, превратит нас в жаб, мы поцелуемся… поцелуемся… и снова станем теми, кем были до этого. Черт, где я начитался таких сказок? Мы приехали в студию. Пошли в парк. Я бегал там часа два. Но старушку не нашел. Спрашивал у всех, кто попадался на пути. Все твердили, что никогда не видели тут старушек в черном. Это более чем странно. Тилль смотрел на меня моим же осуждающим взглядом. Блять, ну это уже ни в какие ворота! Куда она подевалась?! Но наши поиски были обречены на провал. Спустя полчаса мы уже сидели в студии, ожидая Рихарда. Ребятам мы решили ничего не говорить. Они не поверят. Я бы и сам пальцем у виска покрутил бы, если бы Тилль мне доказывал, что поменялся с кем-либо телами. Я и Тилль сидели молча. Остальные весело травили шуточки. - Ну что вы такие кислые, ребята? – спросил Шнай, встряхнув кудрявой шевелюрой. - Да, что ты. Все отлично, - пробормотал я грудным голосом. Я опустил голову. Черт. Я хочу вернуть свой голос. - А где Рихард? Тилль, позвони ему, спроси, - попросил Оливер. Ну вот ещё! Буду я Круспе названивать! Буря эмоций хлынула волной на меня, но я не подал виду. С уверенным взглядом достав из кармана старенький, поцарапанный телефончик Тилля, я ловко попипикал кнопочками и приложил к уху эту гребаную развалюху. Гудки. На меня смотрели все. Стало как-то неловко. - Алло, - сонно прошептал Круспе. - Эмм... ты ещё спишь? - я пытался говорить как можно непринуждённее, но дрожь в голосе была слышна. - Да, ты ведь меня не разбудил. - Вставай и направляйся в студию. Тут все, ждем только тебя. - Кстати, куда это ты так рано ушел? Я надеялся на утреннее продолжение нашей ночи, - замурлыкал Рих. Я скривил губы. Наморщился. - Мы все ждем. Скорее давай. Мы должны работать над записью альбома. Все остальное – не так важно. Сейчас главное – хорошо записать альбом в кратчайшие сроки. - Отчего ты такой серьезный, котик? Я бросил трубку. Все молчали, уставившись на меня. Я, раздраженно теребя пальцами по крышке древнего телефона, старался не смотреть им в глаза. Минуты тянулись медленно. Слишком медленно. Тилль то и дело кидал на меня косые взгляды моими же глазами. Меня все больше и больше напрягала вся эта обстановка. Я не мог ничего объяснить, не знал, что делать. Первое бесило меня больше всего. Как? Как такое могло получиться? Неужели и правда… фонтан… но эту старуху никто не видел. Никогда. Допустим, дело не в старухе. Допустим, она была галлюцинацией. Я бросил монетку в фонтан. Может, если забрать монетку, все вернется на свои места? Черт, как это по-детски звучит. Черт. Нет. А может попробовать?.. Мои долгие рассуждения прервал влетевший, в прямом смысле слова, в студию Рихард. Волосы его были взъерошены, глаза сверкали, он тяжело дышал. Поздоровавшись со всеми, он, пользуясь тем, что все наши отвлеклись на настраивание инструментов, подошел ко мне, схватил за полупопие и прошептал прямо в ухо, чуть не заслюнявив плоть Тилля, в которой я, по иронии судьбы, застрял. - Я очень спешил, как видишь. Чем ты так недоволен, мой сладкий? Я пытался оттолкнуть возбужденного потного Круспе. - Я доволен всем. Пошли настраивать инструменты. Я резко дернулся и потопал к своей любимой гитаре. Одно мгновение – и все пять пар глаз уставились на меня. Тилль в моей плоти, громко, неестественно громко сказал: - Тилль, что с тобой? Зачем тебе моя гитара? И тут до меня дошло. Сука пиздец, почему я настолько забывчив? Ебаный старый псих. Я же Тилль. К хуям мне гитара? Но… Тилль… он не умеет играть… а ему придется… черт. Все провалится к ебеням. Так. Без паники. В моем больном извращенном уме возникал план. Я должен сорвать эту запись. Я должен уйти. Похуй, что будет завтра, послезавтра. Но сегодня – никак. Нам никак не выкрутиться. Единственный способ – сорвать все. Но как мне это сделать?