Может, я сошел с ума?

POV Paul Тилль вытолкал меня из собственной квартиры. Да, я бухой, подумаешь, блять, преступление. Что же он так разозлился? Такси неумолимо везло меня к злосчастному логову Рихарда Круспе. Каждая секунда приближала меня к нему. Я уже чуть протрезвел. Конечно, голова ещё кружилась, но, вроде, уже меньше. Нахмурив брови, я припоминал, не пизданул ли я лишнего в бухом режиме? Хотя, даже если пизданул, Линдеманн редко вникает в мои невнятные речи и тирады, когда я нахожусь под действием хмельных напитков. Я не знаю, как объяснить Тиллю ,что уже ничего не изменить. Ведьма минут сорок расспрашивала у меня о фонтане… и я рассказал ей абсолютно все, не утаив ни малейше подробности. Рассказал о моих чувствах к Тиллю. И когда она ответила, что именно может вернуть меня в свое тело… я еле сдержал рвотный позыв. Однако, все по порядку. Я загадал желание: «Понять, почему Тилль любит Рихарда». И оно сбылось таким образом, что меня кое-кто переместил в крупную волосатую тушку Тилля, дабы до моей головушки дошло, почему Линдеманн любит Круспе. И вернусь я в свое тело лишь тогда, когда искренне признаюсь Рихарду в любви. Или же, проще говоря, когда полюблю его. Искренне полюблю. Но как? Как можно заставить себя любить кого-либо? Особенно этого мерзкого пидора. Этого никогда не произойдет. Я расспрашивал у ведьмы, нет ли других способов вернуть все на свои места… она отрицательно покачала головой. Других вариантов нет. Мне придется вечно быть Тиллем. Сам виноват, нехуй желаниями и монетами разбрасываться. А Тилль… он ни в чем не виноват, блять. И из-за меня ему придется торчать в моем теле. И я просто невьебенно боюсь ему сказать всю правду. Правду о том, что уже ничего не изменить. Он возненавидит меня. Я бы, по крайней мере, точно возненавидел бы человека, который забрал мое тело. Корнелия сказала, что это был сильный маг… бабуля, которая сидела на лавочке. Сильнейший маг. Ещё вчера я бы покрутил пальцем у виска, если бы кто-нибудь мне сказал, что я буду свято верить экстрасенсу. Святые яйца, за что? За что мне это? Бог, слышишь, если ты есть… бля ебани в меня молнией, пожалуйста, от души так, хуякни по моей грешной голове, отправь на вечные муки в аду, прошу. Лучше умереть, чем потратить оставшуюся жизнь на повседневную ложь. Я скоро сойду с ума. Вот ебаный ты нахуй… пресвятые соленья, виднеется дом, в котором есть квартира, в которой есть диван, на котором, развалив свой пердильник упругий, лежит герр Круспе. Пару мгновений… и все. Успев помолиться всем богам, я вылез из такси, дав таксисту ахуенные чаевые (плюс к карме, блять, хочу заработать добрыми поступками) и со скоростью улитки, уставшей после рабочего дня в МакДональд’се, направился в дом. Седьмой этаж. Я решил, а хули мне, победителю по жизни на лифте разъезжать? Пойду-ка я по лестнице. Я на все был готов, дабы хоть как-то отсрочить встречу с Рихардом. Однако ж… уже на четвертом этаже я почувствовал себя уставшим. Кое-как прошел пятый. На шестом «кругу ада» я медленно, но широко шагал через две ступеньки. Наконец, вот он, этот ебаный седьмой этаж. Силы на исходе. Чувствовал я себя, мягко говоря, уставшим. Тяжело и глубоко дыша, я сел, как примерный, образцово-показательный бомж около двери с золотой цифрой «37». Я достал из кармана сигарету, закурил. Закашлялся, вспомнил, что не курю уже 7 лет. Глянул на часы. 16:04. Быстро летит время… вот уже 16 часов я в шкуре Тилля. Все ещё непривычно. Все ещё борщ из ебанутых мыслей в голове. Хотя, у меня впереди ещё много времени, чтобы привыкнуть. Полжизни. А может, взять да и выйти в окно? И превратиться в небольшую лепешку на асфальте… все же приятнее, чем каждый день видеть Круспе. Я резко встал и захерачил кулачищем в дверь. Тишина … я со всей дури ебанул кулаком так, что стены обкончались со страху, ибо нехуй. Послышались неспешные шаги. Дверь открылась и два накрашенных глаза Рихарда недружелюбно уставились на меня. - Ты пьяный?, - визгливо крикнул он. - Нет, - крякнул я, вдобавок икнув и обдав мерзкого пидора хмельным бризом. - Знаешь, у нас есть звонок. Незачем бить кулаком в дверь. Заваливайся. Я послушно завалился, в прямом, как угол в 90 градусов, смысле это слова. Я с разбегу плюхнулся на диван. - Вот, значит, как вы с Ландерсом мать его забирали из больницы. - Мы забрали, все заебца с его матерью. - Я вижу. Нахуя бухать тогда? – Круспе снова сорвался на крик. Ну, типичная баба в ярчайшем ее проявлении. Злость прошлась током по яйцам, я грозно стукнул кулаком по дивану, кулак отпружинился и взлетел вверх. - Да, блять, выпили немного, расслабились, хули ты тут мне истерику устраиваешь? Заткни ебало, дай отдохнуть. Внезапно, выражение лица Круспе изменилось коренным образом. Он смотрел на меня так… плотоядно. Анус мой сжался, брови нахмурились, пиздец тебе, Пауль Хайко Хирше Ландерс. Рихард сел на краешек дивана и замурлыкал пидорским своим голоском: - Ну, кооотик… я ведь нервничал, ты трубку не поднимал. Ну, не злись. Просто… сегодня ты мне обещал кое-что… Все, что я съел и выпил за день, подкатилось к глотке, и было готово вырваться наружу. Я сглотнул. - Оттрахай меня, - мерзко прошептал Круспе, почти засунув свои губы мне в ухо. - Никаких «оттрахай»…я…я сегодня устал, - я пытался сделать серьезное и непринужденное выражение лица, но руки тряслись, я дико боялся Рихарда. - Я все сделаю сам… как ты любишь… Он неожиданно поцеловал меня, навалился всем телом, ловко орудуя языком у меня во рту. Боже… господи Иисусе… меня поцеловал Круспе. Пусть даже в теле Линдеманна, но блять… Я застыл, в надежде ,что он подумает, будто я умер и не станет продолжать. Он продолжал целовать меня - я не отвечал на поцелуй. Если закрыть глаза… становится совсем даже не противно… очень даже наоборот… Круспе ахуенно целуется, но… БЛЯТЬ ДА ЧТО СО МНОЙ?! Я резко вскочил, ударившись лбом о лоб Рихарда. Возбужденный взгляд, раскрасневшиеся губы… он выглядел привлекательно. Привлекательно, черт возьми. - Малыш, расслабься. Ты чего? – шепчет он, обхватывая руками мою талию. Круспе начинает ставить засосы на шее. Секунда – и мой мир перевернулся с ног на голову, мне не противно быть в объятьях Круспе. Приятное ощущение в паху… я хотел его. Кожа пылала от обилия красных засосов, стало жарко. Рих спускался все ниже и ниже… по пуговичке, медленно расстегивал рубашку Тилля, снял её с меня, попутно поглаживая волосатые плечи. Он обвел языков вокруг соска, теплый поток воздуха вырвался из моих губ слишком резко, я издал приглушенный стон. Рих спустил с меня штаны вместе с трусами, бесстыже заглянул мне прямо в глаза. Взгляд его был похож на взгляд голодного кота. Я ещё сильнее возбудился при виде Линдеманновского набухшего пульсирующего члена. Начал гладить обнаженную волосатую грудь Тилля, принадлежавшую теперь мне. Круспе ловко взял в рот головку члена, начал щекотать её шаловливым языком. В глазах помутнело, я томно дышал, издавая низкие утробные стоны. Рих начал активнее работать ртом, ускорял темп, заглатывая огромный член Тилля во всю длину. Я запустил пальцы в его черные, залитые лаком патлы, начал насаживать его на пенис, грубо и резко, но тот не сопротивлялся. Он схватил ладонями мой зад, мял ягодицы руками, бешено сосал, делал все, чтобы доставить мне максимум удовольствия. Дыхание стало раскаленным, казалось, в легких горело огнем, сладкая волна из мурашек по спине, каждая клеточка тела жаждала, чтобы это никогда не прекращалось. Рих не дал мне кончить. Он стремительно стянул с себя штаны и стринги (!), растянул в улыбке распухшие губы. Свет из окна ореолом освещал прекрасное, словно отполированное тело Круспе. Рельефная грудь, стоящий горячий член, слишком изящные для мужчины руки. Круспе отвернулся и встал на четвереньки на ковер, на персидский ковер, который я подарил им на Рождество. Рих прогнулся, как опытная шлюшка, представив передо мной заманчивую перспективу своего заднего прохода. Я поднялся с дивана, опустился на колени. Честно говоря, я слабо помнил, что надо делать. Вроде, разрабатывать Круспе, ласкать его, дать ему расслабиться. Но мой член требовал одного – оттрахать Цвена по самое не хочу. Я резко вошел в него, тот, слабо пискнув, выгнулся ещё сильней. Я хлопнул Рихарда по упругой заднице, сразу задал быстрый, в стиле «Формулы 1» темп. Я неистово трахал Круспе, насаживал его на себя, наслаждался им, упивался его плотью. Наши стоны слились в что-то единое, словно ветви винограда. Опьяняющие звуки ласкали наш слух. В беспамятстве, я хотел быть внутри Рихарда, как можно дольше. Круспе бессвязно бормотал, стонал, кричал, изгибался так, что мог видеть мое лицо, успевая при этом ублажать себя дрочкой. Наконец, я, издав хриплый жаркий стон, кончил в нутро Круспе. Тот, незамедлительно последовав моему примеру, кончил на персидский ковер. Я вышел из заднего прохода Цвена, и лег на пол, глазами пожирая голого Рихарда, который продолжал стоять на четвереньках, выпятив зад. Он мне не противен. Что же это со мной такое творится? Может, мне суждено в него влюбиться? Может, он - моя судьба? Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Я просто сошел с ума. Просто сошел с ума.