Может, я сошел с ума?

POV Till Едкий настойчивый поток света врезался в глаза. Я лениво повернулся набок, ворчу что-то невнятное и самому себе непонятное, не в силах разлепить глаза. А вдруг?.. молниеносная мысль озарила светом извилины, божественным светом, что бывает в конце тоннеля или когда приходит гениальнейшая идея столетия. Нелепая, по-детски нелепая и удивительно глупая мысль. Вдруг, совершенно хуй знает каким образом, я сейчас в своем теле. Вдруг все вернулось на свои места? И это был просто реалистичный сон… медленно открываю один глаз. Так… потолок. Белый потолок. Очень даже может быть мой потолок. Второй глаз следует примеру первого – веко лениво приподнимается, позволяя моему зрачку сузиться от изобилия красок и дать изображение в мозг. Глубочайшее разочарование поджидало меня. Нихуя не сон. Все реально. Я все ещё в квартире Пауля. Я все ещё Пауль. Ну что ж… я обещал себе разобраться в этой сплошной головоломке. Надо ехать к гадалке. Я резко вскочил с кровати – аж в глазах потемнело, начал собираться. Выпил кружечку горячего кофе, ебанулся мизинцем о шкаф, скоро-наскоро оделся и выбежал из квартиры. Запрыгнув в машину, сидел с минуту и смотрел на странное фото в бардачке. На этом фото был я. Я, то есть мое тело. Тилль Линдеманн. Откуда у Пауля тут мое фото? Что за поебетень? Я взял в руки фото. Я тут такой… улыбчивый… добрый что ли. Странно. Очень странно. Ахуеть, как странно. Однако надо ехать. Надо разобраться. Небрежно кинув фотографию обратно в бардачок, я завел автомобиль и поехал по суетливым улицам утреннего Берлина. Самая хуевая поездка в моей жизни. По дороге я заблудился и застрял в пробке. Гребанные мысли, голова гудела, в животе урчало, видимо, одним кофе сыт не будешь. Я уже тысячный раз проклял идею о поездке к ведьме на кудыкину гору, но ничего не изменишь. Пробка задержала меня на час. На целый ебаный час. Слава яйцам, освободившись из плена пробки, я быстро нашел нужный мне адрес. Почти бегом направился в нужную квартиру, застучал небольшими кулачками по двери. Скрипа половиц слышно не было, и дверь открылась так внезапно, что я испуганно дернулся. Два черных глаза ведьмы лукаво изучали мое выражение лица. - Герр Линдеманн… здравствуйте. Я, кстати, ждала вас. Проходите, пробка вас утомила. Что? Откуда?.. каак?.. - Зд-д-дравствуйте… - только и смог пробормотать я. Я на деревянных ногах последовал в квартиру и просто-напросто ахуел, потеряв свою челюсть где-то в земной коре. Я даже оглянулся на дверь, дабы удостовериться, что зашел в нужную квартиру. Вдруг тут две квартиры с ведьмами-близнецами? Я сошел с ума. Окончательно. От ветхой, древней квартирки, в которой я находился в прошлый раз, не осталось и следа. Сейчас я вошел в современную квартиру с дорогим ремонтом, идеальным, ни капли не скрипучим полом и дорогущей мебелью. Корнелия же была точно такой же. Точно такой же макияж, прическа, одежда, взгляд, ухмылка. Я не мог произнести ни звука. Это не может быть правдой. Так невъебенно похоже на сон. Я ущипнул себя, но, к сожалению, почувствовал боль во всей красе. Тогда, я попытался снова. Я зажмурил глаза так сильно, что цветные круги завальсировали в мозгу. После поднятия верхних век, я снова убедился в том, что видимая мной квартира не галлюцинация. Она действительно ахуенна. Но как? Каким образом? Сделать ремонт за столь короткий промежуток времени нереально. - Вы, наверное, немножко удивлены увиденным, - улыбаясь, подала голос Корнелия. Я продолжал молчать. Просто не мог произнести ничего адекватного. - Присаживайтесь. Вы бледны, может, принести вам воды? – забеспокоилась она. - Н-н-нет… все хорошо… просто… квартира… чудеса, да и только, - ответил я. - Чудес не бывает, Герр Линдеманн. Это всего-навсего магия. Присаживайтесь, вы ведь пришли не за тем, чтобы восхищаться моими апартаментами. Я вас слушаю. Я, дрожа всем телом, сел на блестящий кожаный диван. Корнелия села на кожаное кресло, стоящее совсем рядом, и устремила на меня свой внимательный взгляд. - Эмм… простите, но… я понять не могу… откуда вы знали, что я приду? - Прошу, без лишних вопросов, Герр Линдеманн, - улыбаясь, промурлыкала она. - Хорошо-хорошо… так. Я… помните, в прошлый раз… ну, вчера… Вы попросили меня уйти. Говорили с Паулем. И, знаете, я же все-таки тоже хочу быть в курсе дела. Как обычный человек хочу получить хоть какое объяснение всему, что происходит… Пауль ничего мне не рассказал. Пожалуйста , объясните, почему мы не можем вернуть все на свои места? Мой голос дрожал. Я неуверенно смотрел на ведьму. Та, задумчиво опустив взгляд на уровне моих ботинок, молчала. Затем, снова улыбнулась и прошипела своим низким трескучим голосом: - Герр Линдеманн, все не так просто. Я так и знала, Герр Ландерс не расскажет вам ничего. Так и быть… я все расскажу вам сама. Дело в том, что вы совершенно не в курсе дела. Настолько не в курсе, что я удивляюсь вашему внешнему спокойствию. Я все сейчас объясню. Только прошу не перебивать и не докучать вопросами. Я кивнул. - Отлично, - продолжила Корнелия, - итак. Все по порядку. Герр Ландерс загадал желание у фонтана. Но фонтан к исполнению этого желания не имеет никакого отношение. Это все проделки одного сильнейшего мага. Я, правда, не понимаю, зачем он поступил так жестоко. Однако, это уже не важно. Герр Ландерс давно и безответно влюблен в вас, уважаемый Герр Линдеманн, но судя по его образу мыслей на сегодняшний день, он никогда вам в этом не признается. Я облегчу ему задачу и скажу вам все за него. Да, не удивляйтесь. Пауль Хайко Хирше Ландерс в вас влюблен. А вы сейчас состоите в отношениях с Герром Круспе. Не важно, откуда я это знаю. Я вижу, вы любите Герра Круспе. И Герр Ландерс это тоже видит и понимает. Так вот, он загадал желание. И желание это звучало так: «Я хочу узнать, почему Тилль любит Рихарда». Такое вот роковое желание. Исполнилось оно таким образом, что вы поменялись телами. И все вернется на свои места, лишь когда Герр Ландерс по-настоящему полюбит Герра Круспе. По-моему Герр Ландерс совершил непростительную глупость, загадав такое желание. Любят не за что-то. Это не объяснить. Управлять чувствами и эмоциями невозможно. Нереально. Мне очень жаль… но подумайте сами… разве можно заставить человека кого-то любить, перепихнув его в чужое тело? Другого выхода нет. Я просто отказывался верить собственным ушам. Слишком много новой невероятной информации. Слишком много. Немного даже затошнило, словно я не мог переварить все услышанное. Голова закружилась. Я должен поговорить с Паулем. Я резко поднялся с дивана, но ноги подкосились, видимость стала заплывать черными кругами, в уши будто всунули вату, я ничего не слышал. Мгновение – и все оборвалось. POV Paul Раннее утро. Солнце щекочет веки, я открываю глаза и вижу его… Рихарда. Сексуальная, до жути сексуальная спина. Губы растягиваются в улыбке. Мне похуй, влюбился или нет. Просто похуй. Похуй, что я сейчас Линдеманн. И похуй, что Линдеманн сейчас в моем теле. Даже как-то… не хочется возвращаться. Пусть все будет, как будет. Сладко зевнув, пододвигаюсь к Круспе, обнимаю его за талию. Тот что-то шепчет, но я не могу ничего разобрать. Рихард резко поворачивается, настолько, блять, резко, что я дергаюсь. - Что с тобой, Рих? – спрашиваю я, узрев выражение его лица. Мордер Круспе был перекошен, зрачки расширены до предела, бледные губы плотно сжаты. Сейчас он был похож на злого гнома. Он поднялся, встал с кровати, схватил подушку и начал меня душить. Что, блять за шутки такие? Я отбивался, кричал, нарекал на него страшные проклятия, но он сильнее прежнего давил меня подушкой. Что, блять, творится такое? Со всей силы пытаюсь освободиться – безрезультатно. Воздуха катастрофически не хватает. Евнухоид однояйцевый, что, блять, он делает? Я не могу бороться долго, силы уже на исходе, Круспе же давит с каждой секундой сильнее, совершенно не могу дышать, все попытки освободиться тщетны. Мне конец. Тошнота, сдавленные хрипы, пена изо рта. Перед глазами танцуют яркие узоры. А вскоре… все обрывается.