Проклятые

      Дверь дома распахивается сама по себе под порывами ветра. В лицо Куроо летят листья, капли воды, и он закашливается от неожиданности. Гроза давно стихла, откуда только такая буря?       Мысли не успевают оформиться в его голове, когда он поднимает глаза и видит перед собой женщину. Она очень красива, почти невероятно ослепительна — длинные золотистые волосы с вплетёнными в них цветами, кимоно, расшитое золотом, лицо с до того правильными чертами, словно они вырисованы тонким росчерком кисти на шёлке.       Куроо становится страшно.       Он понимает, что эта женщина — не простая госпожа, случайно заглянувшая в домик в лесу, он знает, что ему нельзя смотреть на неё, встречаться с ней глазами, и даже то, что если он дотронется до неё одним лишь кончиком пальца, то вмиг может перестать существовать.       Свечи на опрокинутом алтаре вспыхивают сами по себе, а их огонь взметается до небес.       Женщина молчит, но Тецуро может поклясться, что слышит её голос — тот отдаётся ветром в его голове, шелестом листвы, и отзвуки её речи пригибают его к полу, выбивая дыхание.       «Кто ты и что делаешь здесь?»       Очевидно не нуждаясь в ответах, она подходит к уже неподвижно лежащему пареньку, не взирая на то, что низ её одежды волочится по полу, мгновенно пропитываясь густой, начавшей сворачиваться, кровью, и смотрит на умершего молча и долго.       «Тот, кто сделал это — пожалеет...»       Ему хочется кричать, что это не он, он не виноват, но из горла не вылетает ни звука. В комнате уже нет ветра, но невидимый вихрь играет с её волосами — те движутся сами по себе, рассыпая повсюду лепестки, которые на глазах вянут и сворачиваются, а её очи сияют холодным лунным светом.       «Внимай мне, мальчик...»       Он знает, что слова, которые он сейчас услышит, изменят его жизнь. Он чувствует это и не может найти в себе силы им сопротивляться. Гулкая тишина в доме отдаётся звоном в его ушах. Это похоже на краткое затишье перед бурей, когда понимаешь, что ты никто перед стихией и что катастрофа неизбежна.       «Никто никогда о тебе не узнает,       Поймёт суть лишь тот, кто всем сердцем поверит…       Мохнатый, когтистый, отрицающий время —       Тебя ничего до поры не исправит.       Полдня — человек, а полдня — диким зверем,       Ты будешь навеки себе предоставлен       До тех пор, пока…»       Она продолжает говорить, но Куроо не слышит — он дрожит и бьётся в агонии, мышцы выворачивает, а жилы натягиваются, как нити. Он хрипит, понимая, что зубы во рту ощущаются странно — они удлиняются. Глаза видят больше, шире — иначе, а уши выхватывают далёкие звуки ударов гонга.       В храме неподалёку полдень.       В храме проводят панихиду по погибшим в битве.       Он срывается и бежит, путаясь в конечностях, дальше от проклятого дома, мёртвого паренька и ведьмы, сотворившей с ним… Сделавшей его…       Он понимает, что бежит на четырёх конечностях, тормозит, подносит руку — нет, лапу — к лицу и издаёт какой-то непонятный ему самому нечеловеческий стон.       Превратившей его в зверя.       Куроо проснулся, хватая ртом воздух.       Что за чертовщина — столько лет он даже и не думал вспоминать об этой ведьме, а тут два сна почти подряд. Не к добру это.       Он сполз с кровати, стараясь дышать размеренно и глубоко, но липкая паутина ночного кошмара окутала его с ног до головы, поэтому он направился в ванную, чтобы освежиться.       До назначенной встречи с Цукишимой ещё оставалось время, ведь он проснулся раньше будильника, так что он вяло поплёлся на кухню, наливая себе воды и захватывая книгу, купленную пару лет назад, но так и не раскрытую. Самое время размять мозг.       Буквы не слушались его, прыгая и расплываясь в глазах, так что он со вздохом откинул чтиво подальше. Ноги гудели — не сильно, но довольно неприятно.       Цукишима прав — он действительно идиот. И ладно.       Куроо хлопнул ладонями по коленям и бодро пошёл переодеваться. В конце концов, ему необязательно подходить к условленному месту, он может просто встретить блондина у его квартирки, и до холма они дойдут вместе.       Настроение немного поднялось. Тецуро натянул на себя спортивный костюм, застёгивая олимпийку до самого ворота — после ночи было довольно прохладно — и захватывая подготовленный листок с фильмами.       Он вышел, вдыхая свежий воздух полной грудью и гадая, куда запропастился Бокуто — неужели после ночёвки на улице отправился в магазин?       В последнее время они значительно меньше времени проводили вместе, хотя у них и так особо не было лишней минутки поболтать в силу определённых обстоятельств, так что Куроо подумал, что им стоит как-нибудь позавтракать вдвоём на днях. Да и брюнет чувствовал, что Котаро всё ещё немного дуется на него за тот раз, когда он вспылил.       Предчувствие подсказывало ему, что учитель скоро будет выходить из дома, так что он ускорил шаг и даже перешёл на лёгкую трусцу, притормаживая уже непосредственно у дома Цукишимы. Тот как раз закрывал квартиру и выглядел довольно уставшим и совершенно невпечатлённым появлением брюнета.       — А я до последнего рассчитывал, что это всё сон и мне можно подольше поваляться в кровати, — кисло сообщил Кей вместо приветствия. Под его глазами залегли синяки, а Куроо почувствовал укол совести.       — Опять работал до поздней ночи, сэнсэй? — спросил Тецуро, склоняя голову набок и осматривая блондина сверху вниз, пытаясь удостовериться, в порядке ли он.       — Да, — устало кивнул тот. — Готовил для учеников распечатки с самыми важными датами и событиями по прошедшему периоду в надежде, что хотя бы их они выучат.       — Надежда умирает последней, — смешливо заметил Куроо, а Цукишима в ответ только демонстративно закатил глаза. — Кстати, у меня для тебя есть кое-какая информация, — он вытащил из кармана сложенный листок и помахал им прямо перед носом у блондина.       Кей проследил за его движениями, но вместо того, чтобы постараться выхватить бумагу, как на то рассчитывал Куроо, просто со скептическим видом скрестил руки на груди.       — И что теперь? Потребуешь у меня за неизвестные данные какую-то услугу? Мы будем бегать на этот чёртов холм до скончания веков? — хмуро уточнил учитель.       — Зачем же так сразу? — прицокнул языком Тецуро. — Разговариваешь со мной, будто я какой-то демон перекрёстка и требую твою душу, честное слово. Расслабься, я обещал тебе помочь с учениками, я это сделаю.       Он протянул листок Цукишиме, недовольное выражение лица которого сменилось озадаченным.       — Иногда мне и правда кажется, что ты сбежал откуда-то прямиком из ада, только чтобы меня мучить, — признался блондин, вчитываясь в написанное. — И чем же мне поможет список новинок кинематографа?       — Хотя бы тем, что, посмотрев эти фильмы, ученики смогут воспринимать информацию ещё и визуально, — подмигнул ему Куроо. — Не переживай, я отобрал самые исторически достоверные. Ты можешь запускать интересные отрывки на уроках или просто переслать ученикам этот список.       — И чем же это отличается от презентаций и слайдов? — снова нахмурился учитель.       — Боже, Цукишима, ты же работаешь с детьми, — закатил глаза брюнет. — Тебе бы не помешало вести себя с ними более свободно. Вспомни свои школьные годы, неужели ты тогда не отрывался, будучи старшеклассником?       — Меня такое не интересовало, — холодно отрезал Кей, — я половину из того, о чём говорили другие парни даже и не понимал, — он сложил листок пополам и убрал в карман. — Что же, благодарю за помощь. Пошли уже.       Они двинулись в сторону холма, пересекая улицу.       — Может, мы сегодня не будем бегать? — уточнил Куроо, лелея небольшую надежду дать натруженным икрам отдых. — Просто пройдёмся немного?       Цукишима саркастично хмыкнул, натягивая на лицо презрительную улыбочку.       — Что, ножки болят? — наигранно поинтересовался он. — То ли дело будет завтра, когда ты с кровати сможешь только сползти. Мы могли бы, конечно, сегодня пройтись, но… Кажется, уговор был на пробежку каждый день, не так ли? Увы, ничем не могу помочь, — он развёл руки в стороны, дескать, посмотрите на меня, как я сожалею.       Тецуро глухо простонал.       — Если я какой-то рядовой демон из ада, то боюсь подумать, кто ты такой. Правая рука сатаны? — пошутил он, заставляя блондина серьёзно посмотреть на него.       — Ага, сбежал из ада с целью учить детей в школе истории? Сомневаюсь. Кто в здравом уме поменяет кипящий котёл с грешниками на толпу школьников? — покачал головой учитель. Они как раз дошли до дороги, ведущей наверх, и парень предложил: — Давай сегодня без геройств и споров, в спокойном ритме туда и обратно.       — Договорились, — согласно закивал Куроо.       Они начали бег довольно размеренно, не спеша поднимаясь выше по склону. Цукишима задумчиво перебирал ногами, устремляя взор куда-то вперёд. Тецуро держался чуть позади, оглядывая фигуру блондина издалека: небольшая сутулость, как и у многих высоких людей, довольно тонкая талия и очень длинные ноги. Интересно, а почему он не пошёл в модели? С такой внешностью и данными он легко бы стал популярным…       Ах да, он же не любит людей.       Куроо усмехнулся сам себе, досадуя на собственную недогадливость. Он немного ускорился, догоняя блондина и подстраиваясь под его ритм.       Кей привычно затормозил у той же самой автобусной остановки и присел на траву, как и в первый раз, растягивая мышцы. Тецуро, слегка помявшись, присоединился к нему.       — Скажи, как получилось, что ты стал преподавать историю? — спросил брюнет, искоса поглядывая на острый профиль парня. — Прости за откровенность, но ты не выглядишь для меня прирождённым сэнсэем, да и ученики, кажется, неимоверно тебя раздражают.       Цукишима что-то промычал про себя и пожал плечами.       — Я и не думал, что когда-либо буду учителем, — пояснил он. — Мне с детства нравилась история, я довольно легко запоминал факты и, в силу развитого воображения, мог представить себе события из прошлого весьма достоверно. Так что я просто решил учить историю в университете, затем пошёл в аспирантуру и… Всё как-то закрутилось. Один человек настоял на том, чтобы я стал профессором.       Лицо Кея помрачнело при упоминании этого факта, и Куроо благоразумно не стал расспрашивать дальше, хотя его так и подмывало узнать, что же за таинственный незнакомец смог диктовать блондину что ему делать. Что-то подсказывало ему, что именно по этой причине учитель переехал в их захолустье.       Он узнает потом.       — Теперь мне всё с тобой ясно, — понятливо закивал оборотень. — Тебе нужна моя помощь.       — Чего? — удивился Цукишима. — Твоя помощь в чём? Хотя нет, не отвечай, это последнее, что меня интересует.       — Да ладно! У меня возникла гениальная мысль, чем можно разбавить твои скучные лекции, — возбуждённо заговорил Тецуро, игнорируя протестующее мычание блондина. — Я могу прийти к тебе в школу на открытый урок и рассказать твоим ученикам про самураев, воинов и битвы периодов Тюсей. Это прекрасная идея!       — Это ужасная идея, — запротестовал учитель. — С какого перепугу ты будешь им лекции читать? Ты профессор, эксперт, или у тебя степень по истории? Я не могу просто взять и пустить первого встречного на мой урок — это как минимум непрофессионально.       — Нет, но у меня есть облачение и оружие того времени, — непримиримо сообщил Куроо. — Я принесу их, и они смогут увидеть реальные предметы эпохи Камакуры. Представляешь, как это будет круто!       Глаза шокированного парня напротив стали напоминать блюдца.       — Ты какой-то миллионер или просто меня разводишь? — потрясённо прошептал Кей. — Они стоят целое состояние, их место в музее, чёрт возьми, откуда у тебя такие ценности?       — Достались в наследство, — беспечно соврал Тецуро. — Так что, разрешишь мне прийти на свой урок?       Учитель опустил глаза вниз, тихонько кивая самому себе и взволнованно сжимая край собственной олимпийки.       — Да, в таком случае, я попробую уговорить руководство, но… Ты точно не шутишь? — оценивающе бросил взгляд на него Цукишима. — Не хочу остаться в дураках. Я могу осмотреть эти предметы до того, как ты принесёшь их в школу?       — Без проблем, — поспешно согласился брюнет, радуясь, что его идея одобрена. — Вот только… — ему пришла в голову небольшая хитрая мыслишка, которую он тут же решил воплотить в жизнь, — не бесплатно, разумеется.       Блондин нахмурился, непонимающе разглядывая Куроо.       — Ты сейчас опять собираешься предложить какую-то дикость? — напряжённо уточнил он.       — Не всё так плохо, — ухмыльнулся оборотень. — Хотел спросить, какие у тебя планы на завтра — всё же вечер субботы… Может быть, посидим у тебя, выпьем по пиву?       — Почему ты так отчаянно стремишься пробраться в мой дом? — поджал губы блондин.       — У меня есть необрезанный одати, — проигнорировал его вопрос Тецуро. — Самурайский клинок длиной 1.8 метра. Ты знаешь, насколько они редки?       — Я согласен, — поспешно выпалил Кей, очевидно, осознавая, какие ценности он может увидеть вживую, если только пойдёт на небольшую уступку. — С тебя напитки, с меня закуски.       — Но только после полуночи, — предупредил брюнет. — Раньше у меня не получится.       Цукишима, очевидно, хотел запротестовать и даже открыл было рот, но быстро передумал.       — Разумеется.       Куроо ещё раз мысленно поблагодарил себя за то, что бережно хранил и коллекционировал веками оружие, которое изначально приобретал исключительно в целях самозащиты, а также за все свои хитрые уловки, благодаря которым он сможет провести чуть больше времени с блондином наедине.       — Но это ночное рандеву засчитывается за проведённое вместе время, — заметил Цукишима, поправляя очки. — И даже не вздумай надолго у меня засиживаться.       — Разумеется, — передразнил его Тецуро.       Учитель демонстративно закатил глаза, а затем поднял правую руку, пальцами разминая шею, как-то замялся и немного смутился, разом словно сделавшись меньше.       — Зачем ты это делаешь? Помогаешь мне? — поджав губы, блондин смотрел куда-то вдаль, избегая встречаться взглядом с оборотнем.       Тецуро хмыкнул и состроил самую невинную рожицу из возможных.       — Просто я очень хороший человек, — он прижал руку к груди, стараясь выглядеть ангелом. От его действий лицо Кея скривилось и помрачнело, а Куроо, забавляясь, подумал, что блондин слишком привык держать себя в руках, не то бы сейчас уже попытался его придушить. — Ладно, на самом деле у меня нет никаких особенно скрытых мотивов. Просто мне интересно проводить с тобой время, да и я, правда, хотел бы, чтобы твои ученики лучше знали историю. Вот и всё.       Чтобы ты лучше спал ночами, а не сидел до трёх утра, пытаясь как-то впечатлить этих малолеток, подумал он.       — Допустим, но… — Цукишима закусил нижнюю губу. — Ты же знаешь, какие слухи ходят про меня — преступник, гей, педофил… Возможно, что-то новое добавилось, не знаю даже. С твоей стороны довольно неразумно общаться с персоной нон-грата.       — Ох, Цукишима, неужели ты беспокоишься за мою репутацию? — радостно воскликнул оборотень. — Боже, как это трогательно с твоей стороны, теперь я не могу называть тебя по фамилии, тебе срочно нужно какое-то такое же милое прозвище! Что скажешь насчёт «Кей-чан»?       — Ни в коем случае! — прошипел блондин.       — Хорошо, — согласился Куроо. — Может тогда «Цукишима-чи»?       — Эту гадость ты вообще откуда выкопал? — кажется, от возмущения у учителя даже начал подёргиваться правый глаз.       — Хм-м-м, — брюнет задумчиво склонил голову набок — нет, надо что-то более простое и эффектное. — Может тогда «Цукки»?       В этот раз тот не стал сдерживаться и громко хлопнул себя по лбу, позволяя ладони сползти по лицу вниз.       — Да ради всего святого! Меня зовут Цукишима, прекрати выдумывать мне всякие клички словно нам по десять лет. Ты звучишь в точности как мой лучший друг, который, по неизвестной мне причине, до сих пор зовёт меня «Цукки», хотя мне в следующем году исполняется тридцать!       — Отлично, так значит Цукки, решено! — воодушевился оборотень. — Тебе подходит, знаешь?       Кей подорвался с места и пошёл в обратном направлении, шипя про себя какие-то ругательства в адрес Куроо. Тот лишь рассмеялся, догоняя учителя.       — Цукки, стой, куда ты так торопишься? — хохотал он, держась за живот.       Каждая реакция внешне холодного Цукишимы для Тецуро была на вес золота.       — Ну подожди же ты! — позвал брюнет. Блондин не стал останавливаться, но ощутимо замедлился, позволяя всё ещё посмеивающемуся парню догнать себя. — Если серьёзно, то хочу, чтобы ты знал. Плевать мне на слухи, которые ходят о тебе. Чужие домыслы меня не волнуют.       — А если не всё из этого домыслы? — бросил на него быстрый взгляд Кей.       Куроо притормозил, вопросительно глядя на учителя. Тот тоже встал, засовывая руки в карманы, и с вызовом в глазах посмотрел на оборотня.       — Я сомневаюсь, что ты педофил, — нерешительно начал Тецуро. — Потому что педофилы вообще-то любят детей, а ты скорее мечтаешь их придушить. Если, конечно, ты не педофил-садист.       — Не педофил, — покачал головой Цукишима.       — Да и для преступника ты слишком хорошо образован, хотя ты мог бы стать каким-то крутым хакером или провести миллионные финансовые махинации, но вряд ли ты тогда приехал бы в нашу дыру.       — И не преступник, — согласился Кей.       Куроо молчал пару секунд, а затем уточнил:       — Так я должен перестать с тобой общаться из-за того, что ты — гей?       — Некоторые так и делают, — пожал плечами парень.       — Ну так они идиоты, — по секрету сообщил оборотень учителю. — К тому же, с моей стороны это было бы слегка… Лицемерно.       Цукишима вскинул брови, не произнося ни слова.       — Видишь ли, я ведь и сам спал как с женщинами, так и с мужчинами. Не вижу особого смысла париться по поводу пола, если мне интересен человек, — Тецуро смотрел на блондина, пытаясь заметить какие-то признаки смущения или вспыхнувшего интереса, но не видел ничего кроме непроницаемого взгляда янтарных глаз. — Кажется, сейчас это называют бисексуальностью.       — Ещё это называют нимфоманией, так как, судя по всему, ты просто не можешь удержать член в штанах, — фыркнул, наконец, Кей.       — Что ты, Цукки, во-первых, их было не так уж и много, — рассмеялся Куроо. — А во-вторых, я на самом деле никогда не мог найти кого-то настолько же забавного, как…       — Куроо? — прервал его учитель. — Я всё понял, твоя репутация и так ниже плинтуса, так что сделай одолжение нам обоим и заткнись.       — Но как же…       — Ни слова, — Цукишима развернулся и бодро продолжил идти вниз, а Тецуро смотрел ему вслед, гадая, показалось ему, или кончики ушей блондина и правда покраснели?       Они распрощались на привычном месте, и Куроо, мурлыча себе под нос какую-то прилипчивую песенку, резво добрался до дома, покручивая на пальце связку с ключами.       Настроение у него было просто прекрасное.       Мысленно он перебирал их хранилище, вспоминая, какие артефакты он мог бы показать Цукки, так сказать, оголить перед блондином свой клинок… От двусмысленности фразы он довольно расхохотался, отпирая дверь.       — Бокуто, ты дома? — крикнул он, переступив через порог.       Тишина. Наверное, не вернулся.       Брюнет скинул с себя кофту и прошёл на кухню, привычно открывая холодильник, доставая оттуда сок и делая большой глоток. Вернее, он только собирался сделать глоток, а вместо этого его рука дёрнулась и расплескала сок по белой футболке.       Рядом с ним стояло чудище с красными глазами, замотанное в плед — грустный Бокуто.       Бокуто не так уж часто впадал в депрессию, но если уж и впадал, то делал это на совесть — он заворачивался в плед, делал у себя на кровати подобие гнезда из подушек и одеял и плакал там до тех пор, пока водный баланс в организме не нарушался окончательно и жидкости внутри не переставало хватать для слёз.       Последний раз такое было лет сто назад, когда он узнал, что его вид стал исчезающим, но тогда Куроо хотя бы знал в чём дело — сейчас же он не имел ни малейшего понятия.       — Бро, что с тобой? Что-то произошло, пока ты летал ночью? — Тецуро схватил Бокуто за плечи, тормоша его из стороны в сторону и пытаясь встряхнуть.       — А я и не летал, — грустно ответил тот. — Я остался дома. Сидел в комнате.       — Но почему я тогда тебя не видел? — нахмурился оборотень.       Котаро пожал плечами, безразлично глядя на него.       — Не знаю, наверное, потому что ты даже и не заходил ко мне, — вяло ответил тот.       Куроо задумался, вспоминая — да, действительно, он вернулся от Цукишимы, принял душ и не стал проведывать друга, беспечно полагая, что тот на улице.       — Прости, в последнее время я немного рассеян, — признался брюнет. — Я расстроил тебя?       — Да нет, не то чтобы… Просто мы сейчас совсем не проводим время вместе, — тихо констатировал факт Бокуто. — В человеческом обличье ты тусишь с Цукишимой, в кошачьем тоже. Не знаю, что там у вас двоих происходит, но мы совсем перестали общаться.       — Так ты ревнуешь что ли, бро? — встрепенулся Тецуро. — Мы с Цукки просто друзья, ничего такого…       — Ты придумал ему прозвище? — по-птичьи склонил голову оборотень. — Ты никогда не придумываешь прозвище просто так… Только если человек тебе дорог. Когда мы подобрали Кенму ребёнком, ты пару месяцев спустя начал ласково называть его «котёнком», и то — потому что он звал тебя «котобратик», а тут спустя неделю уже Цукки, хах…       — Это в шутку, — вскинул руки в защитном жесте Куроо. — Серьёзно, мы общаемся, но как приятели. Дружеские отношения, ничего более.       — Да, я уже понял, — Котаро поджал под себя ноги, присев на табуретку поблизости. — Что бы это ни было, я рад за тебя, правда. Просто, понимаешь, я же ни с кем не могу поговорить о проклятье и вообще… Мне одиноко без тебя, бро.       Тецуро почувствовал себя свиньёй. Он так погрузился в своё общение с учителем, что совсем забыл о лучшем друге, который спасал и терпел его мохнатую задницу уже несколько веков.       — Чёрт, Бо, прости… Хочешь, я сегодня проведу день с тобой? Как раньше? — предложил оборотень.       — Не хочу заставлять тебя выбирать между им и мной, — отмахнулся Бокуто.       — Ты и не заставляешь. Думаю, мы сегодня можем потусить вместе, как до этого всего. Ну же, соглашайся!       Котаро отвернулся, потом посмотрел на него ещё раз и снова отвернулся, затем подобное действие повторилось пару раз, причём с каждым разом он смотрел чуть дольше. Брюнет понял, что тому очень хочется потусить как в старые добрые времена, но он сомневается.       — Бо, ты ведь этого хочешь, ты и сам это понимаешь.       Филин со вздохом стащил с себя плед и кивнул, соглашаясь с другом. Судя по всему, в его приступе уныния наступило просветление. Тецуро заставил его сходить в душ, а затем они позавтракали, лениво перебрасываясь новостями: невестка Тадзаки всё-таки сбежала к их садовнику, но обвинила во всём своего мужа, который засматривался на их дворецкого.       — У богатых людей столько причуд, — хохотал Бокуто, а Куроо закивал, соглашаясь. — А представляешь, что было бы, если бы оказалось, что дворецкий на самом деле влюблён в садовника?       — Бокуто, я предупреждал тебя насчёт бразильских сериалов, — пригрозил брюнет.       — Но в них всё так захватывающе! — разнылся тот, помешивая разноцветные кукурузные хлопья в тарелке. — Не то что в жизни!       — Сказал почти шестисотлетний оборотень-филин, — вздохнул Тецуро.       — Да ты только представь, у них всегда находятся какие-то незаконнорождённые братья или сумасшедшие дядюшки, подумай только, как весело!       — Ага, уморительно, — фыркнул Куроо. — Ладно, пошли давай в магазин.       Переругиваясь по поводу то ли Санта-Барбары, то ли ещё какой-то дряни, они дошли до лавки.       — Кстати, я решил последовать твоему совету и нанять кого-нибудь из школьников на работу летом, напишешь объявление? — спросил Бокуто, открывая дверь и поднимая жалюзи, защищающие стёкла от брошенного камня. Если бы кому-то пришло в голову разбить их окна.       — Без проблем, — согласился оборотень. — Думаю, какой-нибудь ученик только счастлив будет. Только надо бы парня нанять, а то вдруг понадобится коробки переставить… Девочки, конечно, милее, и покупателям больше нравятся, но лучше взять подростка, способного перетащить продукты и не надорваться.       — Угу, — ухнул Котаро по-совиному, очевидно, ещё не совсем перестроившись после превращения.       Они болтали, пока не появились первые покупатели, а потом ловко принялись за работу. Куроо привычно занялся книгой учёта и кассой, Бокуто обслуживал клиентов. В полдень Тецуро выскользнул из-за прилавка и, обратившись в кота, вернулся в магазинчик, но уже лениво растягиваясь на подоконнике и, сквозь один прищуренный глаз, посматривая на покупателей.       — Ох, я смотрю, вы с этим малым хорошие друзья, — протянула заглянувшая на секунду Оками-сан, — помогаешь привлекать клиентов в магазин, да? — хмыкнула она, обращаясь к коту.       Куроо согласно мяукнул, гордо выпячивая грудь. Да, это вам не какая-то маркетинговая листовка с акцией 1+1 на йогурт!       — Что за красавчик! — Оками-сан провела пальцем по его шёрстке на голове. — Заглядывай как-нибудь и ко мне, так уж и быть, открою для тебя баночку тунца.       Тецуро заурчал. Ему не стыдно было выпрашивать для себя вкусности в кошачьем виде, он же не виноват, что так хорош, верно?       Надо будет заглянуть, решил он.       После обеда пожилые покупатели рассосались, а вскоре заместо им потянулись школьники, долго спорившие у прилавка, взять им мороженое или сникерс, и в итоге взяли и то, и то, да ещё и колу впридачу.       Диабет только не заработайте, фыркнул кот.       Он задремал на подоконнике, ещё утомлённый после утренней пробежки. Небо за окном хмурилось, так что Куроо свернулся в клубок и счастливо засопел.       — Куро? — ласковые руки прикоснулись к нему, а запах трав окутал его нос. Тецуро сладко зевнул, осоловело хлопая глазами, чтобы в расфокусе увидеть улыбку Цукишимы. — Так вот где ещё ты прячешься, когда не дома.       Оборотень позволил блондину гладить себя, подставляясь под движения пальцев.       — Он иногда заходит, — согласно закивал Бокуто.       Куроо приоткрыл глаза, оглядывая обстановку. Пока он спал, в лавку пришёл учитель, который сейчас сидел на подоконнике рядом. Котаро стоял за прилавком и умилённо смотрел на них обоих.       — Ясно… Ну что, пойдёшь со мной домой? — блондин встал протягивая к нему руки. Тецуро покосился на него, затем на друга, продолжавшего смотреть на них двоих с чем-то нечитаемым в глазах, и опустил голову, виновато уткнувшись мордочкой в лапы.       Прости, Цукки, не сегодня.       — Ох, вот оно что, — удивился Кей. — Тогда увидимся в другой раз, Куро.       Цукишима забрал пакет с продуктами из рук Бокуто, поблагодарил его и ещё раз на прощание провёл ладонью по мягкой шёрстке.       — Благодарим за покупку, приходите к нам снова! — попрощался оборотень с парнем и, дождавшись закрытия двери, взглянул на кота. — Ты мог бы пойти с ним, я видел, как тебе хотелось.       Куроо вытянул лапы и осуждающе повернулся на другой бок, к другу спиной.       Да, хотелось, но он не будет нарушать свои обещания.       — Знаешь, бро, надеюсь, что однажды я найду себе кого-то, кто также посмотрит на меня…       Тецуро повернул голову, лениво мяукая.       Конечно найдёт, и лучше бы тому человеку появиться в жизни оборотня побыстрее.       — А сегодня, значит, останешься со мной? — спросил Бокуто.       Куроо выгнулся дугой, потянулся, разминаясь, и кивнул другу.       А Цукишиму он увидит завтра.       Вот только утро субботы встретило его противным моросящим дождём и ужасной болью в мышцах. Он еле сполз с кровати, проклиная бег и чёртовы холмы, придуманные дабы приносить ему несчастье. Когда он начал натягивать штаны, то понял, что помрёт быстрее, чем выйдет из квартиры, так что написал Цукки смс-ку об отмене пробежки и с обещанием заглянуть вечером с напитками. В ответ он получил лишь лаконичное «Слава богам, которым я молился всю ночь!» и рассмеялся. Похоже, что вчерашняя мечта Кея об отмене пробежки осуществилась довольно быстро.       Весь день он провёл в радостном предвкушении вечерней встречи. Он заранее попросил Бокуто притащить домой пиво — тёмное, светлое и даже грейпфрутовое — не зная, какое придётся блондину по вкусу. Потом он скачал несколько фильмов на флешку и, наконец, навёл нехитрый марафет — подготовил одежду, привёл в порядок ногти и тому подобное. Остаток времени он довольно взволнованно ходил по комнате, повторяя про себя, что это просто приятельские посиделки, а ни в коем случае не свидание.       Превратившись в кота, он решил не соваться на улицу — Цукишиму он и так встретит довольно скоро, а мокнуть под дождём — нет уж, простите, занятие не для него.       Вечером, где-то в половину двенадцатого, у него затрезвонил телефон — Кей настойчиво звонил ему, прождав ответа не менее полминуты, но Куроо лишь косился на аппарат с самым несчастным видом без возможности ответить — у него же лапки!       Надеюсь, он не решил отменить всё, встревоженно подумал он.       В конце концов, была не была. Превратившись обратно в человека, Тецуро бодро накинул вещи, забрал пакет из холодильника и рванул к дому учителя, решив разобраться на месте. Если тот засиделся из-за работы, то он просто ему поможет.       Возможно, стоило всё же сначала позвонить, но за эти полтора дня он успел ужасно соскучиться по ехидному блондину.       Он быстро добрался до квартиры Цукишимы и торопливо застучал в дверь, перехватывая пакет с пивом в другую руку. Стоило двери открыться, как он бодро затараторил:       — Не знал, что ты больше любишь, поэтому взял разного по чуть-чуть… — оборотень запнулся, оглядывая парня напротив, открывшего дверь, который совершенно точно не являлся Кеем. — А вы кто? Где Цукки?       Стоявший напротив него мужчина идентично удивлённо захлопал глазами, машинально накидывая полотенце на шею. Куроо проследил за тем, как капли стекают с его мокрых волос по голому торсу и теряются в поясе низко посаженных джинс, и заскрипел зубами.       — Разве это не я должен интересоваться, кому понадобился Кей в пятнадцать минут первого? — скрестил руки на груди незнакомец, телом блокируя Тецуро вход в квартиру.       Оборотень захотел врезать этому наглецу прямо по челюсти, избивая того до состояния неопознанного мешка с костями, но остановил себя, пытаясь мыслить рационально.       Цукишима звонил ему, наверняка желая перенести встречу из-за этого мужчины.       Если бы этот человек был ему противен, то он не впустил бы его в дом и, тем более, в душ.       — Уже никому, — буркнул Куроо, впихивая пакет с напитками в руки парня. — Передайте ему это. Счастливо оставаться.       Он развернулся и пошёл прочь, шагая прямо по лужам и чувствуя, как промокшие кеды хлюпают от воды.       За последние сутки многократно повторяя, что он хочет только дружить с Цукишимой, Тецуро не смог обмануть даже самого себя.