Проклятые

      — Вставай же, бро, чего разлёгся? — до отвращения жизнерадостный голос Бокуто заполнил комнату, но вместо того, чтобы повиноваться другу, Куроо только завернулся в одеяло покрепче.       — Отвали, — пробурчал он. — Я хочу умереть тут в одиночестве.       — Прости, друг, но ведьма позаботилась об этом за нас — мы не стареем, забыл? — Котаро хлопнул рукой по кокону, стараясь попасть куда-то по плечу, но вместо этого попадая по уху и практически оглушая брюнета.       — Даже сдохнуть нельзя, — разочарованно простонал Тецуро.       Оборотень хмыкнул и попытался стянуть с друга одеяло, но не тут-то было — Куроо закрутился в него на манер огромной гусеницы, так что филин просто стащил его с кровати за ноги, ухватив кокон покрепче. Похоже, его руки и впрямь были наделены практически нечеловеческой силой, потому что ему удалось не только сдёрнуть полуживого парня с кровати, но ещё и почти не ударить того головой об пол.       — Ауч, тебя что, животные в лесу растили? — злобно выругался Тецуро.       Почти не ударить, ага, только самую малость приложить височной долей.       — Очень смешно, бро, — хохотнул Бокуто. — Давай, рассказывай мне о том, почему ты вчера вернулся от Цукишимы рано и с таким видом, будто на землю летит огромный астероид, а я послушаю.       — Чего тут рассказывать, — пробурчал брюнет, присаживаясь на полу поудобнее и облокотившись на кровать. — Я лоханулся.       — Предположим, — осторожно согласился его друг. — Но ведь не смертельно? Да и, к тому же, далеко не первый раз перед ним ты что-то такое вытворяешь, верно?       — Ха-ха, ты — настоящий бро, — мрачно ответил Куроо. — Если вкратце, то он звонил мне перенести встречу, я проигнорировал его звонки и всё равно пришёл.       — И? — протянул филин, совершая ладонью круговые движения и побуждая продолжить рассказ.       — И он был дома не один, — вздохнул брюнет.       Воцарилась неловкая пауза, Котаро склонил голову, протяжно мыча что-то нечленораздельное.       — И ты сбежал? — предположил Бокуто, внимательно разглядывая Куроо, откинувшегося головой на кровать и рассматривающего потолок.       — Ага, — выдохнул тот.       — Но ведь всё в порядке, — нахмурился оборотень. — Ты же не… Оу.       — Вот именно, — подтвердил Тецуро его догадки. — Оу.       — Ну и что ты думаешь делать дальше? — сочувственно уточнил Котаро. — Если уж он тебе так нравится, что из-за одного наличия незнакомца в его доме ты рванул оттуда, как ошпаренный, вернулся домой весь мокрый и теперь ноешь, как девчонка?       — Это был не просто незнакомец, — брюнет ударил кулаком по полу, а потом ещё раз и ещё раз, подавляя в себе приступ злости к тому мужчине. — Он был полуголый после душа и звал Цукишиму «Кеем», понимаешь?       — И? — поинтересовался Бокуто. — Это плохо, потому что?..       — Это означает, что у него уже есть любимый человек, а мне ничего не светит! — рявкнул Куроо, злясь на недогадливость друга.       — Во-первых, ничего это не значит, — сморщился Котаро, не вынося, когда на него поднимают голос. — Даже если он действительно с кем-то спит, не факт, что он любит этого человека — иногда это просто инстинкты, понимаешь. А во-вторых, неужели этого достаточно, чтобы ты сдался?       — Не знаю, я… — Тецуро замялся, ковыряя пальцем дырку в джинсах, которые он не стал переодевать после того, как вернулся ночью. — Когда я увидел этого парня, то понял, что… Ревную? Мне и правда интересен Цукки как человек, я нахожу его уморительным и милым, но мне нужно больше. Это я должен был стоять в его квартире обнажённым и захлопнуть дверь перед лицом любого, кто посмел бы побеспокоить моего Цукишиму ночью, ясно? Кажется, это не совсем симпатия, такое ощущение, что я в него…       — А я говорил, что ты в него втюрился, но кто же слушает глупую птицу, да? — поддел его оборотень. — И в чём тогда проблема-то? Ты в него влюблён, да и он, вроде, к тебе хорошо относится. Займись уже делом, хватит киснуть!       Тецуро рассмеялся.       — С чего ты взял, что он ко мне неравнодушен? Цукишима — самый эмоционально непробиваемый человек из всех, кого я знаю, а ты с ним говорил от силы раза два. Откуда такие выводы, бро?       — И этого хватило, поверь, — серьёзно кивнул Котаро. — Да, он не выглядит парнем, любящим поболтать или подпускающим к себе всех подряд, но с тобой же он почему-то общается.       — Просто я его обыграл и шантажировал нашими артефактами, Бо, — разочарованно протянул Куроо.       — Да, а учитель определённо из породы людей, которых так легко обвести вокруг пальца! — закивал Бокуто, при этом сохраняя на лице самое скептическое из своих выражений. — Если ты не соображаешь из-за своей влюблённости, давай просто поверишь мне на слово: не будь ты ему интересен, он бы на тебя даже не взглянул. И вот ещё кое-что, — он протянул другу мобильный телефон, слегка поцарапанный, судя по всему, мощными когтями. — Я вчера ночевал дома из-за дождя, и эта хрень не давала мне спать. Твоё счастье, что я не смог выкинуть его в окно, а я пытался, поверь мне.       Куроо взял телефон и увидел на нём семь пропущенных вызовов от Цукишимы и одну смс, лаконично содержавшую: «Прости за это происшествие, перезвони, как сможешь. Я хочу тебе всё объяснить».       — Он мне звонил, — потрясённо пробормотал Тецуро, сжимая телефон в руках. — Семь раз.       — Да, бро, я и сам поражён его настойчивости, — подмигнул ему Бокуто.       Трясущимися руками брюнет попытался перезвонить Цукишиме, но оператор того раздражающе сообщил, что в данный момент абонент недоступен.       — Что мне делать? — брюнет сжал корпус смартфона, что тот чуть ли не затрещал. — Пойти к нему?       Котаро скривился.       — Не то чтобы жизнь ничему тебя не учила, но ты уверен, что стоит идти к нему сейчас? Если у него выключен телефон, то это обычно означает, что человек не может говорить, знаешь.       — Точно. Напишу ему, чтобы он перезвонил, как будет доступен! — высунув язык от усердия, Куроо настрочил смс-ку и поспешно отправил её, боясь передумать. — Всё! Бро, не знаю, когда ты стал таким умным, но спасибо тебе большое!       Оборотень кинулся к другу на шею, практически душа того в своих объятиях. Филин рассмеялся, хлопая по спине своего бро.       — Ну, знаешь, ведь отношения могут быть такими хрупкими… Например, помнишь, когда в «Клоне» Лукас и Жади хотели сбежать вместе, но у Лукаса погиб его брат-близнец, и ему пришлось срочно улететь, а Жади подумала, что он её бросил, и из-за этого вышла замуж за Саида…       — Бро, — простонал брюнет, безуспешно пытаясь зажать ладонью рот хохочущего Котаро. — Я же только что тебя похвалил, зачем ты опять всё портишь?       — Между прочим, очень трогательная история! — рассмеялся оборотень. — Ты просто ничего не понимаешь в настоящем искусстве!       — Куда уж мне, — проворчал Куроо.       Он нетерпеливо забарабанил пальцами по корпусу телефона, желая увидеть ответ Цукишимы как можно скорее. Сейчас все сомнения насчёт блондина и раздумья по поводу собственных чувств в нём испарились, как по мановению волшебной палочки. Нет, Тецуро не относил себя к оптимистам, ничуть, скорее уж к реалистам или скептикам, каким бы противоречивым это ни казалось даже ему самому — как вообще быть скептиком, если тебя однажды буквально заколдовала ведьма? — но в нём жила удивительная способность, которой он гордился, — Куроо никогда не накручивал себя. Он мог расстроиться, погрузиться в свои мысли, но при этом всегда старался жить настоящим, а не представлять, что там будет дальше или как повернётся их с Бокуто жизнь через пару веков. Можно было назвать это житейской мудростью прожитых лет, но одно он знал точно: если зацикливаться на прошлом или будущем, то можно упустить из виду настоящее, а то и вообще поехать кукухой.       Так что сейчас брюнет воспрял духом, ожидая пояснений от Цукишимы. Сначала он получит ответ, а потом уже будет думать, что делать со своей влюблённостью дальше.       Котаро посидел с ним рядом ещё с час, а потом принялся собираться в магазин, он и так опаздывал.       — Не переживай так, бро, — сказал филин взволнованному брюнету. — Может, у него батарейка сдохла.       — Ага, — уныло согласился Куроо, сверля глазами безмолвный аппарат.       Зазвони же, ну.       Кей был недоступен и через час, когда Тецуро наворачивал круги по кухне, взволнованно отпивая из кружки с остывшим кофе. Через два часа картина повторилась, а брюнет был настолько близок к отчаянью, что подходил к двери, открывал её и закрывал, шагая за порог и тотчас передумывая.       Без пятнадцати двенадцать он выругался, разделся и, нахохлившись, ждал обращения. Да, он обещал Бокуто не делать поспешных выводов и не встречаться с Цукки до его звонка, но в обличии кота же не считается?       Стоило ему твёрдо встать на четыре лапы, как оборотень рванул в сторону квартиры Цукишимы, наплевав на редкие капли дождя и лужи, которые в другой раз заставили бы его остаться дома.       К счастью, форточка на окне оставалось открытой, как и во все предыдущие разы. Весьма удачно, конечно, но неужели учитель не боится, что его могут обокрасть? Заберут его… эм, книги?       Куроо вздохнул, понимая, почему блондин так халатен к собственной безопасности — вряд ли грабители заинтересуются стопками рукописей, глядишь, заберутся в дом, поймут, что тащить нечего — ещё и пожалеют, и деньжат подкинут бедному сэнсэю.       Он зашёл внутрь, мягко крадясь по квартире, то и дело ожидая появления незнакомца, но тот отсутствовал. Никаких новых вещей или деталей, лишь привычная ему спартанская обстановка одинокого мужчины.       Эта мысль принесла коту несказанное удовлетворение.       Кей нашёлся в спальне, плотно задёрнув шторы, он спал на футоне, в свой единственный выходной, очевидно, отсыпаясь за всю неделю.       Тецуро подошёл к нему, заглядываясь на тихо дышащего Цукишиму и стараясь запечатлеть этот момент в памяти навсегда.       Блондин лежал мирно, обнимая одной рукой подушку, а другую неловко прижимая под себя — вряд ли поза была очень удобной, скорее всего, он не будет чувствовать руку, когда проснётся, но что-то подсказывало оборотню, что учитель страшно намучился с учениками, да ещё и дурацкими пробежками, так что нуждался в полноценном отдыхе.       Ресницы парня слегка подрагивали, беспокойно, словно он видел какой-то очень детальный сон, но, несмотря на это, оставался недвижим и походил на мраморную статую какого-то из греческих богов, которого Куроо однажды видел в музее. Прекрасное белоснежное лицо без единой морщинки.       Тецуро придвинулся ближе к человеку, пытаясь разместиться рядом. Наверное, спать вместе было бы ошибкой, но от сладкого сопения учителя его и самого разморило — некстати вспомнилось, что он и сам давненько хорошо не высыпался, так что Куроо подполз к руке Цукишимы и свернулся в клубок.       Хотя обычно он всегда мог учуять тонкий дразнящий нос аромат поля, сейчас среди знакомого запаха трав пробивались нотки мёда и корицы, и оборотень недовольно повёл носом.       Чужой запах.       Он придвинулся ещё, стараясь своим присутствием стереть этот остаточный от другого человека и совершенно неподходящий его Цукки оттенок. Кей должен пахнуть весной, а не осенью.       На этой мысли он провалился в сон.       Видимо, он расслабился так сильно, что пропустил момент, когда Цукишима проснулся, лишь когда тёплые руки обхватили его и понесли на кухню, он очнулся, зевая и лениво двигая носом из стороны в сторону.       После сна полагалось умыться, так что, когда его приземлили на кухонный подоконник, он начал вылизываться.       Не то чтобы сам процесс ему нравился, но кошачьи инстинкты вопили о необходимости привести себя в порядок.       — Здравствуй, соня, — ласково потрепал его по голове блондин. — Голоден?       Куроо мяукнул в ответ, не требовательно, а скорее безразлично. Еда не занимала его сегодня так сильно, как всегда.       — Ладно, сейчас чего-нибудь придумаю, только…       Блондин захлопал по карманам, ища телефон, а потом отправился в прихожую.       — Вот чёрт, разрядился, — он схватил зарядное устройство, приладил его к ближайшей розетке на кухне и нервно забарабанил пальцами по столу, ожидая, пока аппарат оживёт. — Ох.       Кей ознакомился с содержимым экрана, схватил трубку и принялся кому-то звонить.       — Теперь он не берёт, да что же такое, — ругнулся парень сквозь зубы. Оборотень подошёл ближе, вспрыгнул на колени учителя и постарался заглянуть в экран, разглядывая иероглифы. Видно было из рук вон плохо, но он, кажется, успел увидеть что-то вроде «Лохматое чудовище».       Куроо весь сморщился, пытаясь не рассмеяться, потому что коты вообще-то смеяться не умеют, а он, кажется, догадывался, кто скрывался за этим чудесным именем.       — Что же мне делать с твоим тёзкой, а? — пожаловался Цукишима коту. — Ещё немного — и я подумаю, что он работает на секретной базе, куда невозможно дозвониться…       Тецуро фыркнул и выгнулся, потираясь головой о подбородок учителя.       Ну, прости, прости, подумал он. Вот я, прямо перед тобой, хотя лучше бы работал на правительство.       — Или в психбольнице — у них тоже расписание строгое, — предположил учитель, поглаживая кота. — Да, психушка по нему определённо плачет.       Оборотень критично бросил взгляд на парня — спасибо за комплимент! — и спрыгнул вниз, гордо удаляясь, помахивая хвостом, задранным вверх трубой.       Телефон в руках учителя ожил, разбавляя кухонную тишину вибрацией.       Кей с удивлением посмотрел на экран, вздохнул и провёл пальцем, принимая звонок.       — Привет, — тихо ответил он. — Уже добрался до Осаки?       Ему что-то бодро ответили, Цукишима хмыкнул.       — В следующий раз езжай на синкансэне, я тебя очень прошу, перспектива нагрянуть ко мне ночью без предупреждения, конечно, привлекательна, но если ты повторишь подобное — я оставлю тебя за дверью, я не шучу.       Куроо всем корпусом повернулся в сторону блондина — это то, о чём он думал? Ему звонил тот самый парень?       Время для него застыло, а сам он превратился в слух. Сердце тревожно забилось в груди.       — Нет, повторюсь, не было у меня каких-то особенных планов, — шумно вздохнул парень. — Прекрати уже, это был просто знакомый.       Слышать его слова было неприятно, пусть и объяснимо. Пускай он считал Кея, как минимум, другом, но не мог требовать такого же отношения и к себе, слишком уж мало времени они знакомы. Конечно, он знал учителя гораздо лучше, ведь у него была возможность наблюдать за ним в кошачьей форме, вот только Цукки об этом маленьком факте даже и не подозревал.       — Ещё немного подобных предположений, и я кладу трубку, Акитеру, — предупредил Цукишима невидимого собеседника, облокотившись на стену и выслушивая монолог с лёгкой улыбкой. — Да, тоже скучаю. Буду звонить чаще, обещаю. Приезжай ещё, только предупреди, ты же знаешь. Люблю тебя. Пока.       Из мира Куроо Тецуро только что исчезли все краски.       Он заворожённо смотрел на тёплую и нежную, знакомую лишь ему в обличии кота, улыбку блондина, завершившего разговор с незнакомцем и вставшего осмотреть запасы холодильника.       Будучи человеком, он никогда не видел даже намёка на подобное мягкое выражение лица, а сейчас…       Время продолжило бежать, за окном слышался шум дождя и редкое чириканье птиц, живших на дереве рядом с домом, а душа Куроо умирала на маленькой кухне в съёмной квартирке сэнсэя, которого он встретил буквально неделю назад.       Если бы коты только могли плакать, то он бы не сдержался. Но, к счастью, его глаза лишь увлажнились, когда он бросил последний взгляд на погружённого в свои думы учителя, беззвучно прощаясь.       Здорово, что у тебя всё же есть любимый человек, подумал он.       Надеюсь, он заслуживает такого, как ты.       Опустив голову и хвост, выглядя мокро и жалко, он побрёл домой, давая себе обещание избегать в будущем чувств любой ценой.       Никогда ещё его хрупкие мечты не разбивались с такой лёгкостью — царство лопнувших мыльных пузырей, в котором он — король.       Придя домой, он устало запрыгнул на кровать, привычно скручиваясь в клубок и стараясь прогнать забившийся в ноздри запах полевых трав.       Он мечтал скорее провалиться в сон, ни о чём не думая и ничего не вспоминая, забыться во тьме, там, где нет ни намёка на существование Цукишимы Кея.       К счастью, ему это удалось.       Он спал беззвучно, иногда просыпаясь на пару мгновений, чтобы повернуться поудобнее, но похоже, что боги сжалились над ним, позволяя дремать без ярких и цветных снов, не переживая заново появление ведьмы и не вспоминая всполохи багровой крови и рассыпанные по полу красные спелые яблоки.       Бокуто пришёл домой и растормошил его, принимаясь расспрашивать, как прошло с Цукишимой, но, видимо, что-то в глазах Куроо или в вялой реакции на его слова остановило поток речи, потому что филин лишь накрыл друга пледом, обещая поговорить потом, когда они оба станут людьми.       Вот только Тецуро больше не хотел становиться человеком.       Во второй раз его разбудила пробежавшая по телу дрожь превращения, и брюнет чуть ли не впервые с ненавистью подумал, что лучше бы ведьма не создавала для них такую пытку — бесконечно перекидываться туда-обратно без возможности чувствовать себя полноценной частью миров людей и животных.       Обречённые вечно скитаться между двумя параллельными прямыми — вот они кто.       Его телефон ожил, противно жужжа, — оборотень догадывался, кто может сейчас звонить ему.       По правде говоря, Кей не виноват, что не чувствует к нему того же.       Блондин не сделал ничего, за что он мог бы его обвинить.       Он не знал, что рука и сердце Куроо, а также и все остальные органы, безраздельно принадлежали теперь ему.       Честно говоря, увидев Цукки сегодня такого тёплого и домашнего, пусть и любящего кого-то другого, заставило его только влюбиться сильнее.       Куроо открыл окно, схватил всё ещё вибрирующий телефон и метко швырнул его в дерево, с удовольствием слыша удар и наблюдая, как тот разлетается на мелкие осколки.       Цукишима совершенно невиновен, только вот незнание не освобождает от ответственности, не так ли?       Смартфон заткнулся, а Тецуро почувствовал мрачное удовлетворение, сжигая тот хрупкий мост, что связывал его с учителем — в его жизни больше не было ни телефона, ни утренних пробежек, ни истории, ни Цукки, ни всей этой недели.       Он захлопнул окно и отправился в кровать, надеясь проспать до самого конца лета.       Его жизненная цель провалилась, когда, устав от бесконечных попыток разбудить друга, Бокуто просто вылил на него чашку воды.       Отплёвываясь от капель, фыркая и размазывая влагу по лицу, Куроо угрюмо уставился на друга, прикидывая, сумеет ли он подобраться к тому ночью и выдернуть пару перьев из хвоста в отместку за несколько последних способов его побудки.       Бокуто с вызовом посмотрел на оборотня, скрещивая руки на груди и напрягая мышцы. Его взгляд говорил — только попробуй.       Брюнет поёжился, понимая, что в теле филина Бо может и глаз ему клювом выколоть.       — Хватит страдать, вставай, — приказал Котаро, бросая чистую футболку ему в лицо.       — Бро, дай мне поспать, — устало попросил Тецуро, взлохмачивая мокрые волосы рукой и откидывая чёлку.       — А я дал, — прорычал на него оборотень. — Ты, мать твою, заперся здесь и спал почти три дня, а не охренел ли ты часом? Мне пришлось взламывать твою дверь.       Куроо шокированно посмотрел на друга, пытаясь понять, шутит ли тот, но на его лице не было даже намёка на улыбку.       — То есть как это «три дня»? — глупо переспросил он. — Я что, серьёзно не выходил отсюда несколько суток?       — Похоже на то, — буркнул тот. — От тебя воняет.       Брюнет повернул голову к плечу, принюхиваясь. Пахло, мягко говоря, не очень.       — Что произошло? — полюбопытствовал он у филина. Тот мгновенно вскипел, размахивая руками, как крыльями.       — Ты меня спрашиваешь? Возвращаешься от Цукишимы, лежишь и страдаешь, потом вообще не выходишь из комнаты и никак не отзываешься, а тем временем учитель каждый день приходит в магазин, узнавая про тебя, но отказываясь говорить мне в чём дело! — гаркнул на него Бокуто, злобно ухая. — Два придурка, да я с вами с ума сойду!       — Цукки спрашивал обо мне? — недоверчиво повторил Куроо.       — Это всё, что ты услышал, да? — наигранно ласково закивал Котаро, меняясь в лице и склоняя голову набок. — Конечно, конечно, я за него беспокоюсь, места себе не нахожу, сам он практически впадает в летаргический сон, но его интересует только местный историк! Чему я, собственно, удивляюсь… Да я тебя сейчас придушу!       Филин издал боевой клич и кинулся на друга. Тецуро еле извернулся, вылетая из кровати и защищаясь подушкой от излишне энергичного Бокуто.       — Стой! Погоди, скажи хоть, что сегодня за день?       — Четверг, — прошипел тот.       Брюнет уронил подушку, осознавая, что всё происходящее не розыгрыш и он действительно проспал три дня.       — Бро, прости, я не знал, сам не понимаю даже, что произошло, — искренне извинился он. — Мне было хреново, и я лёг спать, а дальше ты разбудил меня. Это всё, что я помню, клянусь!       Котаро шумно дышал, гневно раздувая ноздри и вертя головой из стороны в сторону, словно мысленно взвешивал перспективу всё-таки избавить мир от одной мохнатой задницы, потом поднял подушку с пола и кинул её на кровать.       — Сначала в душ, а разговоры потом, — он указал пальцем в сторону двери. — И замка на двери в твою комнату больше нет, можешь о нём забыть.       Куроо опасливо кивнул, хватая футболку, бельё и направляясь в душ. Филин очень редко когда бывал настолько суров — пока не успокоится, лучше его не злить, если он не хочет потом обнаружить всю свою одежду изодранной в клочья, а птичий помёт — в совсем не предназначенных для того местах.       В ду́ше он с недоумением обнаружил, что, несмотря на продолжительный сон, выглядел он неважно: бледный, с мешками под глазами — возможно, отёчных из-за слёз, а на лбу появилась странная морщинка, которую он постарался разгладить указательным пальцем. Если честно, в гроб и то краше кладут.       Освежившись, брюнет нашёл друга на кухне — тот молча помешивал напиток в чашке, раздражённо звякая ложкой по керамическим стенкам.       — Сядь и ешь, — Бокуто кивнул парню на тарелку с одинокой яичницей и беконом. — После поговорим.       Оборотень послушно принялся за еду, уже через несколько минут отодвигая пустую тарелку — вообще-то он был зверски голоден.       — И что произошло? — поджал губы Котаро. — Как я понимаю, мой совет подождать ты проигнорировал и пошёл к нему, да?       Тецуро кивнул, откидываясь на спинку стула и разминая пальцами шею.       — Я пришёл к нему котом и услышал, как он говорил по телефону с тем незнакомцем, — выдавил он. — Своим любимым.       — Ты в этом совершенно уверен? — вскинул брови филин.       Оборотень согласно замотал головой.       — И поэтому ты решил умереть, да? — Бокуто сжал губы в тонкую линию, а Куроо непонимающе захлопал ресницами.       Чего?       — Бро, ты о чём? — осторожно уточнил он.       Уголки рта его друга поползли ещё ниже, и Котаро перевёл на него уже совершенно несчастный взгляд, без каких-либо признаков обиды.       — Ты решил умере-е-еть из-за несчастной любви-и-и, — завыл тот, смешно всхлипывая носом. — Оставить меня-я-я совсем одного-о-о!       Тецуро заметался на стуле, не сразу сообразив, в чём дело — на какую-то долю секунды ему даже показалось, что бро его разыгрывает, но судя по всему, тот был искренен в своих словах. Вот ведь наивная птица!       Похоже, Бо решил, что кот собрался помирать из-за Цукки, заперевшись в комнате и отказываясь от еды.       Он подорвался, опрокидывая мебель, и кинулся к другу, зажимая того в объятиях.       — Да нет же, бро, мы ведь даже и не можем умереть, ну ты чего? — принялся утешать он оборотня. — У меня и в мыслях не было такого, честно!       — Уверен? — засомневался парень. — Ты не хочешь убить себя из-за Цукишимы?       — Как-то не особо, — признался брюнет. — То есть мне хреново, конечно, но не до такой степени.       Бокуто скривился, отображая на лице активный мысленный процесс, а Куроо уставился на друга, ожидая, пока тот придёт к каким-то умозаключениям.       — Ну и напугал же ты меня, — наконец сообщил ему Котаро. — Я тебя ненавижу, придурок.       Тецуро рассмеялся — значит, их отношения пришли в норму.       — За своё поведение ты всю неделю будешь работать за меня до полудня, понял? — свёл брови Бокуто, глядя исподлобья. — И ещё, помнишь свою любимую красную футболку? У тебя её больше нет.       — Бро-о-о, — простонал брюнет. — За что?       — Она меня раздражала, как, впрочем, и ты, — отчеканил друг. — Всё, собирайся и иди. И чтоб ты знал, я из-за тебя эти дни не спал, пока ты прохлаждался.       — Прости, Бо, мне жаль.       Котаро задумчиво отпил кофе из своей уже остывшей кружки.       — Мне тоже жаль, бро, — сказал он тихо. — Я думал, что вы с ним и правда пара. Надеялся, что ты будешь счастлив, — Бокуто помолчал ещё пару минут и добавил: — Наверное, лучше всё же любить невзаимно, чем не любить вовсе?       — Не уверен, — ответил Куроо, поднимаясь со стула и закидывая тарелку в раковину. — Ладно, тогда я пошёл в лавку.       — Бывай! — махнул ему друг, продолжая сидеть на месте, погрузившись в свои мысли.       Тецуро с грустью подумал, что за эти несколько веков его другу так и не удалось познать, каково это — быть влюблённым.       На улице было пасмурно и противно, он поспешно раскрыл зонт и пошёл в сторону магазинчика, привычно перешагивая лужи. Что ему делать, если он встретит учителя? Вести себя так же или перестать общаться? Может, просто сказать, что больше никаких пробежек, и предложить забыть все договорённости?       Но он же обещал продемонстрировать ученикам оружие… Сэнсэй так обрадовался, не хотелось его подводить.       Чёрт. Тогда он покажет, расскажет, и на этом точно всё. Будет избегать Цукишиму, пока они не переедут.       — Ох, кого я вижу! — Оками-сан помахала ему из-за забора своего дома. Она стояла в дождевике с небольшой лопаткой в руках рядом с альпийской горкой. — Как чувствуешь себя, милый?       — Здравствуйте! — ответно приветствовал её Куроо. — Вроде ничего, как вы?       — Лучше всех, — бодро сообщила та. — Из-за этих ужасных дождей мой ландшафтный дизайн улетел коту под хвост — горку размывает, ты погляди! Вот, решила укрепить её своими силами, — она подняла лопатку как знамя. — Так ты, что же, выздоровел наконец?       Тецуро повёл головой и нахмурился — Бо сказал, что он болен? Старушка подошла к забору, подманивая его к себе пальцем и оглядываясь по сторонам, словно боясь прослушки.       — Ох, прости, что лезу не в своё дело, — захихикала она, — просто я увлекаюсь скандинавской ходьбой — страшно полезно для суставов, знаешь ли, — и видела вас двоих на прошлой неделе с Цукишимой-сэнсэем на пробежке. А на этой неделе он ходил каждый день на холм за городком один. Такой молодец, даже несмотря на дождь и ветер! Вот я и решила, что ты приболел. Кстати, дать тебе рецепт верного народного средства от простуды, нет? Эх, молодежь! Я-то уже не так отважна, как вы, признаюсь честно — мои старческие косточки не выдерживают плохой погоды. Не переживай, о вашей дружбе, конечно, никому ни слова!       — Понятно, — закивал Куроо растерянно. — Что же, спасибо. Берегите себя!       Оками-сан пожелала ему того же и отправилась сражаться со своим участком.       Неужели Кей ходил туда каждый день из-за него? Да быть не может — он же ненавидит пробежки!       Теряясь в догадках, Тецуро дошёл до магазина и открыл его. В целом, особых дел у него не было, так что он засел за листовку с объявлением о найме, которую обещал сделать раньше. Бокуто мог бы написать и сам, но почерк у филина был ещё хуже, чем у него самого, так что Куроо, от усердия высунув язык, принялся выводить иероглифы.       Здесь бы пригодился Цукишима со своей каллиграфией!       Чёрт.       Куроо закончил свою работу, наклеивая листок на двусторонний скотч, и начал проверять сроки годности у товаров.       Дела шли лениво — из-за дождя мало кто выходил на улицу, предпочитая отсиживаться в тепле. Лишь пара бабулек заглянули к нему за ингредиентами для супа. Время тянулось ужасно медленно — так вот почему Бокуто подложил ему такую свинью!       Разобравшись с продуктами, проверив записи и прибрав в кладовке, Тецуро больше нечем было себя занять, так что он, зевая, облокотился на прилавок, полистывая невесть откуда взявшийся каталог косметики, обещавший ему сделать губы соблазнительными, а взгляд томным, как по волшебству.       Нет, спасибо, магии в моей жизни и так предостаточно, подумал он.       Колокольчик звякнул, и брюнет выпрямился, встречая посетителя — им оказался парнишка с пирсингом, смутно ему знакомый. Оборотень прищурился, вспоминая, откуда знает это лицо и лихо уложенные светлые волосы, и фыркнул, понимая, что к нему заглянул один из учеников Цукишимы — тот самый, который от блондина взгляда отвести не мог.       Обломался ты, парень, да и я тоже.       Подросток завозился у стенда, выбирая между вкусами чипсов, взял зелёный чай и положил всё это добро на прилавок.       — Сто двадцать пять йен, — машинально сообщил Куроо, рассчитывая мальца и толкая к нему мелкие монетки сдачи.       Блондин кивнул, благодаря его, развернулся и нелепо застыл, разглядывая объявление.       — Вы ищете сотрудников на лето? — спросил он. — А как к вам устроиться? Я подойду?       — Извини, — пожал Тецуро плечами, мстительно отшивая парнишку. — Хулиганов и прогульщиков не нанимаем.       — А чего это я сразу хулиган и прогульщик? — оскорбился тот. — Волосы я крашу, потому что мне идёт, а уроки вообще почти не прогуливаю!       — Да ты что, — притворно удивился оборотень. — А что ты делаешь здесь без пятнадцати двенадцать в школьный день, хм?       Ох, уже столько времени — и где, спрашивается, Бокуто?       — Так у нас историк слёг, и директор поставил час самозанятости, я есть хочу — помираю, а в столовой всякий шлак продают. Я не прогуливаю, честно!       — Хей-хей-хей, бро! Как ты тут справляешься? — Котаро ввалился внутрь, хлопая дверью.       Доля секунды понадобилась Куроо, чтобы сообразить, что он уже успел перемахнуть через прилавок, схватить куртку и помчаться на улицу, забывая захватить зонт.       Учитель заболел? Не потому ли, что каждый день в дождь ходил бегать?       Из-за него?       — Ты куда? — завопил Бокуто ему вслед.       — Бро, разберись с этим парнишкой, я всё объясню позже! — крикнул оборотень, прыгая через лужи. До полудня ему нужно успеть хотя бы добежать до дома и обернуться, или же лучше сразу помчаться к Цукишиме?       Второй вариант был совершенно идиотским, но тревога внутри нарастала в геометрической прогрессии, поэтому он выбрал именно его.