Проклятые

      Куроо тихо «ругнулся», выпутываясь из одежды, которая при обращении упала на него сверху мёртвым грузом.       Он только и успел добежать до дома Цукишимы, обогнуть его и зайти со стороны небольшого заднего дворика, когда знакомые вибрации отдались во всём теле.       Господи, ну почему всё такое неудобное, почему бы людям просто не носить мантии, мрачно подумал он, вылезая через рукав куртки, в которой кот слегка заплутал. К счастью, при такой погоде, да ещё и в рабочий день никто его не заметил, так что он спокойно перетащил одежду под ближайший куст, мрачно надеясь, что никто её не утащит, и запрыгнул на уже знакомое ему окно.       Я только посмотрю и уйду, пообещал он себе.       Вся эта чехарда была затеяна с единственной целью — убедиться, что Цукишима в порядке. Зашёл, увидел, вышел. Ни на секунду не задержался.       Куроо нервно перебрал лапами на месте, примериваясь для более точного прыжка.       Он до смерти боялся болезней, как бы иронично ни звучала сама постановка этой фразы.       Нет, когда-то давным давно он тоже был ребёнком, стабильно переносил простуду каждую осень, и даже грипп пару раз, но благодаря одной неуравновешенной ведьме его здоровье в какой-то момент стало буквально невозможно чем-либо ухудшить. Он мог даже есть камни — не то чтобы ему этого очень хотелось, но так, чисто теоретически — и с ним ничего не случилось бы.       А однажды они подобрали Кенму, брошенного семьёй в одном разорённом городишке. Мальчик был истощён — иммунитет на нуле. Стоит ли говорить о том, что Козуме болел постоянно? С жаром и лихорадкой, температурой и ужасными головными болями. Толковых докторов в тот период было днём с огнём не сыскать, лекарств тоже. Куроо порой сутками не спал, восседая статуей у постели ребёнка. Бокуто, конечно, тоже старался помогать по мере сил, но мозги филина не всегда могли понять и осознать всю степень тревоги брюнета за их малыша. Котаро вообще считал, что организм должен справляться сам, а все эти травки и настои — лишнее.       К счастью, позже ребёнок подрос и окреп, начал питаться лучше и мало-помалу перестал так часто болеть.       Но страх Куроо остался с тех самых времён, так что сейчас его пробивало на нервную дрожь.       Он залез через форточку на кухне, мягко приземлился и отправился искать учителя. Блондин лежал в спальне на футоне, крепко укутавшись в одеяло. Он прерывисто дышал — немного хрипловато, на взгляд оборотня.       Куроо подкрался ближе, осматривая его.       Бледное лицо, холодный пот на висках — ничего хорошего. К тому же, судя по всему, Цукишиме было зябко, потому что неосознанно тот не только замотался в одеяло, но и весь скукожился на постели, прижимая колени ближе к груди в позе эмбриона.       Тецуро испуганно сунулся к нему носом, пытаясь определить температуру.       Сделать это было не так-то просто — у кошек температура тела априори выше, чем у людей, да ещё и шерсть повсюду, чтоб её.       С другой стороны, конечно, превращаться в лысого кота Куроо бы морально не потянул.       Он дотронулся мордочкой до лба блондина и подавил испуганную дрожь в лапах. У Кея жар. Прошло много лет с тех пор, когда он так измерял температуру больного, но учитель очевидно горел.       Плохо, очень-очень плохо. Ему срочно нужно жаропонижающее.       Тецуро замяукал, пытаясь разбудить Кея, но тот недовольно поморщился и накрылся с головой.       Стараясь не думать, что именно он делает с Цукки, пусть и в кошачьем обличии, оборотень ловко пролез в расщелину между футоном и одеялом, прижимаясь своим телом к блондину ближе. Лапой он постарался как можно аккуратнее, не выпуская когти, шлёпнуть того по щеке — ноль реакции.       Не вынуждай меня, Кей, прошу, очнись, взмолился он.       Цукишима напряжённо морщился, оставаясь в забытьи — слабых прикосновений подушечек было явно недостаточно, чтобы разбудить его.       Куроо мрачно решился на отчаянный шаг — он дотянулся мордочкой до лица учителя и на пробу провёл языком по подбородку.       За счёт своего строения кошачьи языки похожи на микро-наждачку — если это не разбудит блондина, то Куроо придётся мчаться к Бокуто в магазинчик и когтями выцарапывать иероглифную инструкцию на деревянном полу, поясняющую что нужно будет сделать филину.       Затея, прямо скажем, так себе. Они уже однажды так пробовали — хрень полная.       Тецуро упорно начал вылизывать солёную от пота кожу Цукишимы, зажмуриваясь и дурея от собственной наглости и прокатившейся по телу волны лёгкого возбуждения. Испытывать сексуальное желание к больному, желать его, когда тот в отключке — можно ли упасть ещё ниже?       Можно, подумал он, кончиком языка случайно — случайно ли? — задевая краешек губ Кея. Он поставил лапы на грудь учителя, прижимаясь ближе, плотнее — никто об этом не узнает, это не считается — всё ради спасения человека, практически искусственное дыхание…       Какая чушь, боже, ну кого оборотень пытается обмануть?       Кот словно приклеился к бледной, почти просвечивающей коже блондина, чувствуя себя извращенцем от того, какой он ловит кайф, водя носом вдоль шеи Цукки. Он потянулся дальше, аккуратно прикусывая обморочного парня за мочку уха.       Цукишима издал какой-то негромкий, до жути милый хныкающий звук, и Куроо повторил попытку разбудить его, вновь вылизывая кожу — теперь проходясь по линии скул снизу вверх вплоть до мелких морщинок у глаза.       Проснись же, мой спящий красавец, с нежностью подумал он.       Будто услышав его безмолвную мольбу, веки Кея наконец дрогнули, и блондин зашевелился скользя по кошачьей морде расфокусированным взглядом.       — Куро? — хрипло спросил он и закашлялся.       Оборотень сморщил нос — противный, сухой кашель, к счастью, не глубокий, а лишь поверхностный, но, должно быть, ужасно режущий гортань.       Вкупе с жаром… Скорее всего, ангина. Учителю срочно требовались лекарства — это заболевание не проходит само по себе.       Цукишима откинул одеяло, слабо держась за голову, будто та вмиг стала чугунной.       — Как же всё болит… — неслышно прошептал он. — Прости, малыш, я бы тебя покормил, но мне так паршиво…       Куроо подавил желание выгнуть спину и громко зашипеть на этого идиота, который не следит за собой, но готов подорваться при повышенной температуре, лишь бы накормить бездомного кота.       — Кажется, у меня жар, — нахмурился блондин, прижимая ладони к вискам и слегка их массируя.       Да неужели, фыркнул оборотень, наблюдая, как Кей плавно поднимается с футона и, покачиваясь, будто его штормит на огромном корабле, идёт в сторону кухни.       Тецуро поспешно последовал за Цукишимой, напоминая себе, что сейчас он посмотрит, как тот принимает лекарства, и свалит.       Ему просто нужно убедиться, что Кей будет в порядке.       Учитель устало достал какую-то металлическую коробку с лекарствами, пошуршал в ней, доставая таблетку из блистера.       Куроо вспрыгнул на кухонную столешницу, внимательно наблюдая за учителем. Обычно такой наглости он себе не позволял, потому что, как бы иронично это ни звучало сейчас, он точно знал, где были его лапы и что они делали до этого, но сейчас он следил за блондином, так что пусть микробы с кошачьих лап подождут.       Он ловко придвинул к себе блистер, цепляя его когтём, стараясь прочитать наименование, пока блондин наливал себе воду.       Аспирин, ну, допустим.       А от горла что? А поесть? А тёплое питьё?       На его глазах Цукишима запил таблетку и пошёл обратно в спальню.       Тецуро почувствовал, что его мозг начинает закипать, то и дело подбивая его включить материнский инстинкт и отлупить неразумного блондина за халатное отношение к собственному здоровью.       Ладно, хоть таблетку от головы и жара принял — оборотень взглянул на упаковку, понимая, что что-то не так. Он склонился ближе, ещё и ещё, пока не уткнулся носом в кусок картона.       Что? Просрочены полгода назад?       Куроо примёрз к месту, судорожно соображая, что делать дальше. Одно он знал точно: просто так уйти ему не удастся.       Если таблетки сработают, то всё в порядке, а вот если нет…       Он соскочил со столешницы, отправляясь вслед за Цукишимой и находя того в спальне на том же месте, что и полчаса назад. Похоже, от слабости тот снова отключился.       Кот заметался по спальне, пытаясь продумать дальнейший ход действий и сквозь зубы матеря дурацкую ведьму, из-за которой он вынужден смотреть на мучения любимого человека со стороны без малейшей возможности помочь.       Это и был твой план, да, мрачно подумал он.       Настоящие мучения заключаются не в превращении в животное или вечной жизни — обращения были даже удобными в каком-то смысле, а в том, что он обречён бесконечно страдать от невозможности доверять людям, открыться любимому человеку или быть самим собой.       Куроо нерешительно присел возле блондина, рассматривая до невозможности бледные ресницы, выбеленные солнцем, и такие же белёсые брови. В уголках глаз сэнсэя блестела влага, и он всей своей околочеловеческой душой надеялся, что это лишь капли пота, а не следы слёз от сильных болей.       Дождусь, пока ему полегчает, решил он, укладываясь рядом и пристально следя сквозь прищур глаз за спящим учителем.       Где-то через час Цукишиме, похоже, и правда стало лучше — он проснулся, сонно потирая глаза, и отправился в ванну.       Оборотень проследовал за ним, наблюдая за неспешными передвижениями вдоль коридора по стеночке — видимо, Кей оклемался не до конца. Душ, к счастью, он принимать в таком состоянии не стал — Тецуро не сумел бы пережить ещё один сеанс стриптиза в исполнении блондина, — а только умылся и долго рассматривал себя, то ли пытаясь отыскать ещё какие-то симптомы болезни, то ли просто теряясь в собственных мыслях.       Учитель увидел отражение кота в зеркале и мягко улыбнулся ему, поворачиваясь к тому корпусом.       — Ох, Куро, мне даже подумалось в какой-то момент, что ты мне привиделся, — он провёл ладонью по голове оборотня и склонился к нему, касаясь своим носом кошачьей мордочки. — Хорошо, что ты пришёл. Ненавижу болеть один.       Куроо замер, несчастно поднимая глаза на блондина.       Что же ты делаешь, сволочь, зачем ведёшь себя со мной так мило и беззащитно, подумал он.       Цукишима тем временем прижал его к груди, зарываясь лицом в мех, и слабо чмокнул кота в макушку. Сквозь тонкую ткань футболки Тецуро почувствовал негромкие удары его сердца, бессильно откидываясь назад и прижимаясь всем телом к учителю.       Его самый дурацкий на свете план проведать Цукки, убедиться, что тот в порядке, а потом сбежать, был только что успешно погребён им самим, когда он полностью сдался в руки учителя, позволяя тому делать всё, что он только захочет.       — Надо же, у меня и еды толком нет, — пробормотал Кей сам себе, заглядывая в холодильник. Он задумчиво взял какую-то банку в руки и покрутил её. — Лепестки васаби? Откуда это вообще? Акитеру притащил, что ли…       Куроо вздрогнул, узнавая то же имя, что услышал в прошлый раз, и отвёл пристальный взгляд от учителя. М-да, лучшего времени, чтобы поставить его на место, и придумать нельзя.       Помни, Тецуро, что этот человек не твой, что он любит другого.       Интересно только, почему же он тогда переехал сюда один?       Оборотень склонил голову набок, оглядывая фигуру Цукишимы сверху вниз, особенно задерживаясь на немного сползающих спортивных штанах, открывающих ему кусочек бледной спины с ямочками над ягодицами. Он сглотнул вязкую слюну, внезапно образовавшуюся во рту при виде идеальной задницы учителя, и, стыдясь, опустил глаза на собственные лапы.       Он бы никогда не отпустил блондина от себя дальше, чем на километр. Потому что для него просто быть рядом с Цукки — это уже искушение.       Тем временем блондин поставил банку обратно и, рассеянно пожав плечами, поставил чайник нагреваться. Когда тот закипел, Кей залил кипятком измельчённый корень имбиря в кружке и направился в спальню с чашкой наперевес.       Не понял?       Куроо поспешно заморгал — на его глазах сэнсэй решил просто ничего не есть и вместо этого выпить воды с имбирём, серьёзно? Он вообще умеет о себе заботиться?       Цукишима же пьёт лекарства, надо обязательно хорошо питаться, иначе желудок пострадает!       Прав был Бокуто — они действительно два придурка.       Он соскочил со столешницы и проследовал за человеком. Тот уже успешно ополовинил свой напиток и включил какой-то исторический фильм на ноутбуке. Кот сначала присел рядом, а потом переполз на руки Кея — это же никому не повредит, верно?       Спустя около получаса после начала фильма, блондин раздражённо вздохнул, ставя кино на паузу.       — Поверить не могу — у него и правда неплохой вкус на фильмы, — пробурчал он себе под нос, смахивая ладонью со лба капли пота. — Кажется, опять жар… Выпью-ка ещё таблетку.       Учитель пошёл на кухню, а Куроо взглянул на часы — ему бы немного подождать, а потом, когда он обратится в человека, то принесёт лекарства и еду…       Нет, нет, это же не входило в план! Никаких «после». Они не будут больше общаться и точка.       Оборотень практически взвыл, ругая себя за глупость, и кинулся на подушку, пытаясь побиться об неё головой — что с ним не так, он же не просто узнал от кого попало о любимом Цукки, он его, чёрт побери, видел полуголого в этой самой квартире!       Откуда этот запоздалый мазохизм?       Нет, надо повлиять на блондина как-то иначе… В голову оборотню пришла совершенно сумасшедшая идея, которую он поспешил воплотить в жизнь — высунув от напряжения язык, Тецуро повёл лапой по тачпаду ноутбука, пытаясь открыть какой-то файл или заметки на компьютере.       Удалось запустить только таблицы — ну да ладно. Ругаясь на глупые машины, которые не приспособлены под кошачьи лапы, он, выпустив когти, начал аккуратно, клавишу за клавишей выводить на экране слова «Лечись получше». Когда задуманное удалось, он хотел проверить правильность надписи, но в коридоре послышались шаркающие шаги больного, так что оборотень отпрянул от ноутбука, состраивая самую невинную рожицу в обличии кота, на которую он только был способен.       Держась за виски, Цукишима присел рядом и поражённо охнул.       — Что за ерунда? — блондин склонился ближе к экрану, вчитываясь в написанное. — «Любись по случаю»?.. Неужели у меня от температуры ещё и галлюцинации начались?       Что?       Куроо с ненавистью уставился на собственные лапы — дурацкие бесполезные закорючки, вот вы кто. И ладно бы написать дикий набор букв — нет, ему надо было непременно умудриться составить предложение, звучащее как минимум пошловато.       Пока он мысленно обзывал себя распоследними ужасными словами, Кей закрыл файл, удаляя его послание, и запустил фильм.       Они продолжили просмотр, причём учитель параллельно помечал что-то в блокноте, очевидно, приняв близко к сердцу советы брюнета разнообразить немного уроки истории. Когда фильм закончился, Цукишима закрыл ноутбук, и улёгся поудобнее, прижав к себе не сопротивлявшегося кота. Время от времени он продолжал надрывно покашливать, лишь доказывая оборотню, что диагноз был поставлен верно.       Наконец, Кей заснул, беспокойно ворочаясь и вздрагивая во сне. Куроо высвободился из его захвата, поглядывая на часы — было уже десять вечера. Он посмотрел на больного, убеждаясь, что тот всё так же слаб и бледен, как и до этого.       Что, если просроченные таблетки ему не только не помогут, но и навредят?       Тецуро нервно помотал хвостом из стороны в сторону и принял ещё одно абсолютно бестолковое и дурацкое решение из целой череды неверных выборов, которые он делал с момента знакомства с учителем.       Он пошёл в коридор, находя на крючке ключи от дома Цукишимы — вряд ли блондин в ближайшее время собирается куда-то выходить, так что он ловко снял их и крепко зажал в пасти колечко.       Идти с ключами весьма неудобно — они довольно тяжёлые для кота, а кроме того звенят и бьют его по шее при каждом шаге, но оборотень упрямо дошёл до спасительной форточки и выпрыгнул наружу.       Его план действий прост — когда он вернётся в человеческую форму, то просто зайдёт в круглосуточную аптеку, купит лекарства и принесёт их Цукки. И надо бы ещё еды захватить.       Про одежду под окнами блондина уже почти наверняка можно забыть.       Он дошёл до собственного дома и бодро забежал внутрь, сталкиваясь с Бокуто в обличии филина, находящегося у приоткрытого окна.       Казалось, тот ждал его уже несколько часов, потому что сидел, нахохлившись и обиженно надувшись до состояния огромного перьевого колобка.       Увидев кота, Котаро развёл крылья в разные стороны, хлопая ими, и закрутил головой, как бы говоря: «Опять сводишь меня с ума, скотина такая».       Куроо выплюнул ключи, кидая их на пол, и подбежал к оборотню, стыдливо отводя глаза.       Котаро предупредительно ухнул, прыгая по подоконнику туда-обратно, и попытался клюнуть Тецуро в макушку. Кот зашипел, выгибаясь, а затем замяукал, подходя ближе к другу, и аккуратно потрепал его лапой по туловищу, пытаясь остудить горячий птичий нрав.       Расслабься, бро, я вернулся, всё хорошо, подумал брюнет.       Взгляд филина так и говорил ему, что, когда они оба обратятся в людей, им надо будет серьёзно поговорить. После этого Котаро развернулся и, расправив крылья, рухнул в бескрайнюю черноту ночи за окном, вероятно, решив проветрить голову на улице.       Куроо облегчённо выдохнул — ему же лучше, чтобы Бокуто не увидел, как он опять уходит к Цукишиме после того, как вернулся.       Время до полуночи тянулось отвратительно медленно — оборотень со скуки даже включил телевизор и, нервно поглядывая на часы, провёл полтора часа за просмотром фильма, в котором, впрочем, не уловил ход сюжета и не запомнил имя главного героя.       Когда в лапах отдались знакомые вибрации, медленно и тягуче охватывая его тело, он обрадовался, разваливаясь на диване и позволяя организму меняться: суставам коленей вставать на законное место спереди, а не сзади ноги, как у котов, а мышцам рук заново обретать былую сомнительную подвижность в сравнении с кошачьей гибкостью.       Во всём этом процессе неприятнее всего было терять хвост — вот у тебя есть меховой отросток, прикрывающий задницу, а вот ты снова лежишь с голой жопой, и ничем уже свою срамоту не спрятать.       Брюнет потянулся, разминая руки и шею, и вприпрыжку побежал одеваться. Он накинул джинсы, свитер и поспешил на улицу, закрывая дверь. Задумавшись на пару секунд, он вернулся, оставляя небольшую поясняющую записку для друга — если бро вернётся и снова не обнаружит его дома, то филина точно удар хватит.       Конечно, я не собираюсь задерживаться надолго, подумал он, но решил перестраховаться.       В конце концов, Цукишима постоянно только и делал, что ломал его логику на мелкие кусочки.       Согревая в ладонях ключи от квартиры блондина, а также от их магазина, куда он планировал забежать за продуктами, Куроо первым делом дошёл до аптеки и накупил там лекарств, посоветовавшись с местным фармацевтом, а затем наскоро захватил еды и помчался к учителю.       Он аккуратно открыл дверь и буквально на цыпочках зашёл внутрь квартиры, стараясь не шуметь, дабы не разбудить Кея.       Ему нужно было оставить на кухне лекарства и что-то приготовить, быть может, рисовую кашу или лёгкий бульон — что-то мягкое, что не повредит изодранной кашлем гортани.       К счастью, он довольно быстро разобрался что к чему — не зря же в кошачьей форме наблюдал за Цукки — поставил рис вариться и пошёл в спальню к учителю.       Цукишима спал, никак не реагируя на присутствие оборотня, так что Куроо приложил ладонь к его лбу, на ощупь определяя температуру.       Снова жар, чёрт.       Брюнет поспешил распаковать купленные таблетки, захватил воды и пошёл обратно в комнату к блондину, и пусть тот даже проснётся и наорёт на него, плевать, лишь бы ему полегчало.       Кей горел под его руками, тяжело дыша и не приходя в сознание, несмотря на то, что Тецуро раз за разом шептал его имя.       — Цукки, просыпайся, ну же! — громче повторил он. — Тебе нужно выпить жаропонижающее…       Веки Цукишимы дрогнули, и тот наконец сонно заморгал, пытаясь определить, что происходит.       — Куроо? — спросил он, пытаясь сесть на футоне. — Что ты здесь…       — Я потом всё объясню, сначала вот — глотай и пей, — он запихнул таблетку в рот удивлённого учителя и подал ему стакан воды.       Хмурясь и, очевидно, теряясь в догадках, Кей послушно проглотил лекарство и выжидающе уставился на брюнета.       — Как ты сюда попал? — спросил он, поджимая губы так, что те превратились в тонкую линию.       — Давай ты немного придёшь в себя, а потом я расскажу? — предложил Тецуро, жестом останавливая возмущённо открывшего рот Цукишиму. — Я понимаю всю степень твоего гнева сейчас, поверь мне, но на кухне варится каша, и ещё меньше, чем оправдываться перед тобой, я хочу потом оттирать с плиты убежавший рис.       — Рис не может убежать, — раздражённо поправил его блондин. — В худшем случае он пригорит ко дну кастрюли.       — Ты просто никогда не жил с Бокуто, — пожал плечами брюнет, поднимаясь с коленей. — Он — человек невероятных возможностей… Отдыхай, я зайду позже.       Куроо прикрыл за собой дверь, приваливаясь к ней затылком. Хорошо, что блондин не обратил внимание на его трясущиеся руки. Если бы Тецуро хоть немного дал волю внутреннему мандражу, то Кей, без сомнения, взашей выгнал бы его из квартиры.       Он малодушно подумал о перспективе сбежать, но покачал головой, ругая себя за эти мысли. Как минимум, он должен Цукки объяснения, какого чёрта он делает в его квартире ночью, так что, несчастно вздыхая, Тецуро отправился сражаться с рисом. Около получаса спустя еда была готова, оборотень замотал кастрюлю в полотенце, стараясь сохранить кашу в тепле, пока Цукишима восстанавливается.       По-хорошему, ему бы сейчас отнести пищу больному, но добровольно идти в логово злобного дракона, пусть и не с пустыми руками, всё же сродни самоубийству, так что брюнет устроился на кухне поудобнее, раскрывая первую попавшуюся под руку книгу про период Эдо и, в частности, Мацуо Басё.       Крутой был мужик, одобрительно закивал Куроо — лично они не были знакомы, но пару раз он видел поэта издалека.       Он погрузился в повествование, читая про философию хокку, и вздрогнул, когда услышал демонстративное покашливание со стороны входа.       Взволнованные карие глаза встретились с прищуренным янтарным взглядом — оборотень гулко сглотнул.       А вот Цукишима и пришёл в себя.       — Привет, Цукки, — слабо улыбнулся он. — Как чувствуешь себя?       Брови блондина взлетели до небес.       — Куроо, ты сексуальный маньяк или кто? — спросил учитель, начисто игнорируя приветствие. — Как ты сюда попал?       — Ох, я…       Дурак, который не продумал хорошую ложь.       — Я вошёл через окно? — неуверенно отозвался наконец оборотень. — Форточка открыта.       — И откуда у тебя навыки домушника? — холодно уточнил Кей. — Потому что через форточку окно не открыть, я специально проверял. Я жду правды, Куроо. Или ты говоришь правду, или выметаешься отсюда. Третьего не дано.       Так вот почему он спокойно оставляет её открытой, потрясённо понял брюнет. Не потому, что брать в квартире нечего, а по причине, что заранее убедился в безопасности этого манёвра.       — Меня впустил твой кот, — выпалил Тецуро, окончательно потеряв надежду придумать достойную отговорку под сверлящим взглядом учителя.       — До свидания, Куроо, — взбешённо прошипел Цукишима. — Я искренне надеюсь, что ты больше здесь не появишься!       — Ладно, ладно, Цукки, не злись! — оборотень поднял руки, будто бы сдаваясь. — Как ты думаешь, как я мог попасть сюда?       — Ну, либо я от болезни поехал крышей, впустил тебя и не помню этого, либо в тот вечер, неделю назад, ты дрочил на меня за окном, а сейчас сделал копию ключа и пробрался ко мне, потому что ты извращенец и сталкер.       Куроо громко закашлялся от удивления — серьёзно? Он, конечно, не святой, но это вот вышеперечисленное — какой-то кошмар.       — И как бы я выкрал твой ключ и сделал себе копию, да и зачем? Кто вообще так делает? — скривился он.       — Один мой бывший так сделал, — прищурился Кей. — Собственно, именно после этого он и стал бывшим.       — А у тебя не очень хороший вкус на мужчин, да? — хохотнул брюнет.       — Определённо, — сморщился блондин, мельком оглядывая собеседника. — Я жду.       Ну, врать, так по полной.       — Всё было почти так, как ты и сказал, — как бы между делом сообщил Куроо. — Я пришёл, чтобы поговорить, а ты открыл мне, но похоже, что из-за температуры ты этого не помнишь. Так что я сходил за лекарствами и на всякий случай захватил еды.       Самоуверенная улыбка Цукишимы сползла с лица, и на мгновение он стал каким-то растерянным и взволнованным.       — Я правда не помню такого… — учитель неловко переступил с ноги на ногу и сжал ладони в кулаки. — Прости, что… Допрашивал тебя.       — Ничего, — хмыкнул брюнет, поспешно помахивая ладонями из стороны в сторону. Вообще-то, он только что солгал, так что это бы ему извиняться, а не Кею. — Судя по всему, для тебя ситуация, когда к тебе под покровом ночи пробираются мужики, не в новинку, так что ты имел полное право так отреагировать. Забей, Цукки. Лучше садись, поешь, после сильных лекарств надо восстановить пищеварение.       Куроо положил немного каши на тарелку и придвинул её к на удивление притихшему Цукишиме, сидящему напротив него за столом.       Блондин зачерпнул еду ложкой и попробовал рис, медленно прожёвывая.       — Яд и наркотики я в этот раз добавлять не стал, может быть, когда-нибудь потом, — пошутил Куроо, разбавляя обстановку. Плечи учителя, до этого напряжённо приподнятые, немного опустились, хотя он и не удостоил брюнета улыбкой в ответ на шутку.       — Неплохо, — признал Кей, стуча по каше кончиком прибора. — Я опасался, что твои навыки в готовке схожи с навыками каллиграфии.       Тецуро расхохотался.       — Нет, я только пишу отвратительно, в остальном, Бокуто не даст соврать, я весьма хорош. Раньше я часто варил кашу для одного человека, когда тот болел, — грустно улыбнулся он, опуская глаза вниз и на краткий миг вспоминая маленького Кенму.       Цукишима внимательно проследил за ним, но не стал задавать вопросов.       — Честно говоря, я думал, что больше тебя не увижу, — слегка отстранённо сообщил ему блондин, зачерпывая ещё одну ложку риса. — Ты не отвечал на звонки, а твой брат вообще нёс какую-то чушь, сколько бы я его ни спрашивал, где ты.       — Ох, прости, я… — оборотень закусил губу, придумывая очередную ложь. — Телефон я случайно разбил и пока не обзавёлся новым, а что касается моего отсутствия… Что, говоришь, Бо тебе там наплёл?       — Он буквально утверждал мне, что ты временно недоступен, и просил уточнить позднее. Ты представляешь, как это раздражало? Что твой брат, что оператор связи — одна и та же история.       Куроо усмехнулся.       — В какой-то степени так и было… — он отхлебнул заваренного чая из кружки и пояснил: — Я отлёживался за закрытой дверью из-за того, что плохо себя чувствовал, даже не общался с бро.       — Ты тоже заболел? — удивился Цукишима. — Возможно, это какой-то вирус…       Да уж, любовная лихорадка, подумал оборотень.       — Извини, что не отвечал на звонки, — сказал брюнет. — Сначала я не мог, а потом вся эта ситуация с телефоном. Ах да, надеюсь, у тебя не было проблем с бойфрендом из-за того, что я пришёл к тебе ночью? — он изобразил вежливый интерес, задавая вопрос, который последние пять минут вертелся у него на языке.       Цукки поражённо уставился на него, безмолвно повторяя про себя «Бойфренд?», а потом издал какой-то до невозможности смешливый хрюк, потом ещё один, и наконец засмеялся в голос, держась за живот и изредка покашливая между смешками. Разумеется, смех был противопоказан его повреждённым связкам, впрочем, его это не останавливало.       Тецуро наблюдал за ним со стороны, чувствуя себя немного глупо. Он не вполне понимал причину смеха, хотя, безусловно, видеть учителя таким раскованным и совсем рядом с ним доставляло ему страшное удовольствие.       — Не говори мне, что ты решил, будто Акитеру мой парень, умоляю тебя, — Кей утёр крохотные слезинки с краешков глаз и шумно задышал, пытаясь успокоиться.       — А кто тогда? — переспросил Куроо.       — Минутку, — блондин вышел из кухни, возвращаясь с бумажником, и выложил из него фотографию, сложенную вчетверо, разворачивая её и протягивая оборотню. — Я знаю, что больше похож на отца, в то время как Аки на маму, но вообще-то обычно все довольно легко опознают в нас…       — Братьев, — закончил мысль за него Куроо, разглядывая общий снимок с семьёй Цукишимы, в частности — двух мальчишек на переднем плане. Одного постарше с лучезарной улыбкой и волейбольным мячом, зажатым под мышкой, и другого — серьёзного, в очках и с динозавром на футболке. — Я не понял, что это твой брат, Цукки. Хотя сейчас вижу сходство.       Головоломка в его голове наконец-то сложилась. Пристально вглядываясь в фотографию брата брюнет вспомнил его — тот самый человек, с которым он столкнулся несколько дней назад, только теперь он был старше, более крепкого телосложения и с немного изменившейся причёской. А ещё этот же самый Акитеру с фотографии когда-то, невероятно давно, бесконечно кланялся им с Бокуто, извиняясь за братишку, а потом дал денег на новые чипсы взамен рассыпанных на полу спорткомплекса.       Так значит, он действительно однажды встречался с Цукки.       — Внешне мы не очень похожи, внутренне — тем более, но брат всегда чрезмерно беспокоился обо мне, поэтому приехал без предупреждения, дабы проведать меня. И, в силу некоторых обстоятельств, он подумал, что ты — мой новый партнёр, поэтому и не пускал тебя в квартиру без предварительного допроса.       Куроо хмыкнул. Надо же, как они со старшим братом оба знатно ошиблись в своих предположениях. Он посмотрел на блондина, расслабленно откинувшегося на стуле.       — Я уж испугался, что у тебя уже есть любимый человек, — выпалил он и испуганно прикусил язык, шокированно глядя на такого же ошеломлённого его словами учителя. Кей смущённо покраснел, опуская глаза вниз. — Нет, я не это имел в виду, в смысле, я подумал, что…       Сердце Тецуро застучало, как безумное. Он почувствовал, что у него горят щёки, руки, а в груди взрывается тысяча фейерверков — один за другим, пока часы на кухне неспешно отсчитывают секунды.       — У меня нет такого человека сейчас, — тихо сообщил учитель, внезапно заинтересовавшись узором на обоях.       — Рад слышать, — ляпнул Куроо и вымученно застонал, осознавая всю степень своего идиотизма, а затем хлопнул себя по лбу, добавляя: — То есть не рад, в том смысле, что… Это плохо, но у тебя же всё впереди и…       — Куроо, заткнись, ради бога, — Цукишима спрятал лицо в ладонях. — Я тебя понял. Прекрати, пока мы оба не сгорели от стыда, умоляю.       Брюнет радостно повиновался, захлопывая рот с характерным щелчком.       — Тебе, наверное, пора, — предположил блондин, всё ещё алея пятнами румянца на щеках, — да и мне завтра, вернее, уже сегодня рано вставать.       — Ага, — согласился оборотень. — Погоди, что значит «рано вставать»? Ты что, собираешься идти на работу?       — Да, директор попросил провести два первых урока для ребят-выпускников, я не могу его подвести, он меня устроил на эту работу, так что…       — Нет, ты не можешь! — возмутился Куроо. — Ты же болен, у тебя сегодня был жар. Как ты будешь говорить с больным горлом?       — Выпью таблетку, воспользуюсь спреем — ведь сейчас я как-то с тобой разговариваю, — нахмурился учитель. — Кстати, спасибо за лекарства. Я верну тебе деньги.       — Да пожалуйста, но речь не об этом сейчас, — отмахнулся Тецуро. — Ты не можешь идти в школу.       — Я могу и пойду, — упрямо повторил Кей. — У меня нет других вариантов. И учителей истории, кроме меня, тоже нет.       — Тогда я пойду с тобой, — скрестил руки на груди оборотень. — Мы же всё равно хотели провести урок вместе. Говорить буду я, а ты просто посидишь в сторонке, отдохнёшь. Иначе, поверь мне, я не выпущу тебя наружу.       Цукишима гневно раздул ноздри, намереваясь возразить, но в этот же момент его скрутило сильным приступом кашля.       — Ладно, признаю, в твоих словах есть смысл, — мрачно подтвердил он, вытирая рот салфеткой и морщась. — Я напишу директору сообщение. Думаю, он не будет против.       Он пошёл за телефоном, а брюнет тем временем убрал тарелку и поставил кашу в холодильник.       — Директор всё согласовал, — проинформировал его вскоре вернувшийся учитель. — Завтра ты расскажешь моим ученикам про самураев и бусидо, ты готов?       — Я буду импровизировать, — легкомысленно пожал плечами Куроо. — Переживай лучше не за меня, а за себя и своё здоровье.       — Вот ещё, буду я за тебя переживать, — проворчал Кей, скрещивая руки на груди в замок. — В любом случае, проваливай уже домой. Ты же не собираешься опять ночевать у меня, я надеюсь?       — Нет, я же должен принести на урок всякие интересные штуки, не так ли? — подмигнул ему брюнет. — Ложись спать, завтра я зайду за тобой и сопровожу в школу, договорились?       — Я же не какая-то девица в беде, чтобы меня сопровождать! — закатил глаза Цукишима. — Ровно в восемь, ни минутой позже, ясно?       Тецуро кивнул, посмеиваясь над преувеличенно грубым тоном блондина, который, похоже, на самом-то деле всеми силами пытался побороть смущение от их ночных откровений.       — Добрых снов, Цукки, — пожелал он, выходя наружу и оборачиваясь на стоявшего в дверях Кея.       — И тебе, — эхом откликнулся тот, захлопывая дверь.       Куроо пошёл домой, обращая внимание на то, как ярко этой ночью светили звёзды.       Завтра будет отличный день, счастливо подумал он.