Проклятые

      Куроо проснулся от трезвона будильника и сел на кровати, зевая и потягиваясь. Нескольких часов сна после возвращения от Цукишимы ему явно не хватило, чтобы выспаться, но радостного предвкушения утра, которое он проведёт вместе с учителем, было достаточно чтобы стряхнуть с него сонное оцепенение.       Он наскоро принял душ и, едва сделав первый глоток кофе, поспешил к гардеробу — в школу всё же следовало одеться поприличнее, хотя, думается, рваные джинсы и застиранная футболка произвели бы на учеников неизгладимое впечатление.       — Куда спешишь, бро? — позади него раздался голос Бокуто, всё ещё хриплый и отчего-то гулкий после превращения. Филин смотрел на него невесёлым взглядом, скрестив руки на груди. Взор золотистых глаз практически распиливал его напополам, напоминая оборотню, что его друг, вообще-то, относится к хищникам.       — Бо, я знаю, что ты сейчас хочешь мне врезать, но давай я сначала расскажу, что произошло, а потом ты взвесишь все «за» и «против», — умоляющим тоном попросил брюнет. — Когда я сидел в магазинчике — отличная подстава, кстати, бро, я там со скуки чуть кукухой не поехал — пришёл один из учеников Цукки и сказал, что сэнсэй заболел. И я решил его проведать.       Котаро нахмурился, показывая рукой, чтобы Тецуро продолжал.       — Я пришёл к нему, и он реально чувствовал себя очень плохо — жар, озноб…       — И в тебе проснулась Мать Тереза, да? — закатил глаза тот. — Вот не можешь ты просто взять и оставить человека в покое, обязательно надо включать курицу-наседку…       — Но ему правда было тяжко, даже лекарств не было, — разнылся Куроо. — Как я мог бросить его одного…       — Ладно, ладно, но мы как-нибудь ещё поговорим про твой фетиш на игру в доктора, — примирительно согласился филин, едко подкалывая краснеющего кота. — Значит, когда ты возвращался вечером — это было от него?       — Да, — подтвердил его предположения брюнет. — А потом я обернулся и опять пошёл к нему.       Последнюю часть фразы он произнёс в полукрике, потому что Бокуто сделал резкий выпад вперёд, стараясь попасть ладонью по чёрной макушке. К счастью для него, безуспешно.       — Садист! — прошипел Тецуро другу. — Почему тебе обязательно необходимо меня бить?       — А как ещё донести до твоих мозгов, что навещать Цукишиму — не лучшая из твоих идей? Стоит тебе столкнуться с ним, и всё идёт по…       — У него нет любимого человека! — выкрикнул Куроо, останавливая оборотня на полпути с занесённой табуреткой над головой. Боже, и откуда в нём столько силищи и энергии в шесть утра берётся?       — Нет? — недоверчиво переспросил Котаро, опуская неудачливый предмет мебели на пол. Тецуро внимательно проследил за перемещением стула в воздухе и только затем кивнул.       Котаро громко ухнул и бросился на шею к брюнету, практически сшибая того с ног и выбивая весь дух. Кот громко рассмеялся, обнимая своего бро.       — Я так рад за тебя, — затараторил Бокуто, прижимаясь носом к ключице оборотня. — Так рад! Получается, Цукишима свободен? А кто тот мужик? И почему ты решил, что он его любит? Ты уже позвал учителя на свидание?       — Погоди, Бо, дай рассказать по порядку, — хмыкнул Куроо. — Тот парень — его старший брат, и да — Цукишима абсолютно свободен! Он сам подтвердил мне это, но на свидание я его не позвал.       — Это ещё почему? — прищурился филин, наклоняя голову вбок и оглядывая друга внимательным взглядом. — Неужели он тебе отказал?       — Да нет же, — фыркнул брюнет. — Мы с ним даже до этого и не дошли. Я пообещал ему сегодня помочь с преподаванием, а там уже посмотрим… Буду рассказывать юным умам про самураев и воинов.       Котаро скривился, демонстрируя всё своё мнение на этот счёт.       — Перевороты и кровища? — будничным тоном уточнил он.       — Ну, все подробности школьникам знать необязательно, — хмыкнул Тецуро. — Лучше скажи, какая рубашка сексуальнее — эта в горошек или та в полоску?       Бокуто интригующе подвигал бровями.       — Сексуальнее всего без рубашки, бро, — оборотень игриво подмигнул ему, на что Куроо перекрестился и изобразил плевки в сторону.       — Иди ты, Бо! Тут вообще-то серьёзные вещи обсуждаются!       Они захихикали, как дети, пихая друг друга плечами, после чего филин отправился досыпать свою ночную норму, а Куроо и в одиночку весьма успешно выбрал рубашку в полоску, брюки в клетку и галстук в мелкую сине-красную крапинку — да, он уже предвкушал, как у Цукки задёргается глаз от дикого смешения принтов.       Насвистывая себе под нос какую-то незатейливую мелодию, он облачился в выбранную одежду и заглянул в их кладовку с вооружением, захватывая парочку каких-то простецких катан — длинную и покороче — и совсем уж короткий вакидзаси. Перед сном он раздумывал, взять ли ему часть облачения, но интуиция подсказывала, что школьникам и этого будет вполне достаточно.       А Цукишиме он покажет всё в более интимной обстановке.       Наскоро повесив мечи в ножны на поясе, он заторопился к блондину. Забавно было идти с оружием наперевес по улицам города: раньше, пусть лет двадцать назад, на него бы подозрительно косились, вызывая полицейских, а сейчас люди так привыкли к косплею, что если и видели его с мечом, то лишь вздыхали и проходили мимо, не обращая на него особенного внимания.       Буквально через десяток минут он уже барабанил в квартиру учителя.       — Цукки, открывай, я знаю, что ты там, — шутливо позвал он, наблюдая, как открывается дверь и перед ним предстаёт уставший блондин, видимо, не впечатлённый его чувством юмора.       Цукишима оглядел его с ног до головы, особенно задерживаясь на галстуке. Куроо подавил самодовольную ухмылку — о да, он прекрасно знал, как вырвиглазно тот смотрится, спасибо удивительному вкусу в одежде Бокуто, презентовавшего ему этот галстук много лет назад.       — Вот именно в такие моменты я начинаю жалеть, что не родился с дальтонизмом в тяжёлой форме, — пробормотал Кей себе под нос, заставляя Тецуро растянуть рот в довольном оскале. — Куроо, я надеюсь, что из ада, откуда ты сбежал в этом подобии визуальной пытки для грешников, тебя не хватятся как минимум в ближайшие пару часов.       — Всё в порядке, Цукки, я обещал им вернуться только вместе с тобой, — оборотень подмигнул парню, наслаждаясь кислой миной напротив, — им там одиноко без преемника Люцифера, знаешь ли, — хохотнул он, напоминая учителю их разговор несколько дней назад.       — Сегодня я для тебя Цукишима-сэнсэй, — закатил глаза тот, ладонью отстраняя брюнета, чтобы выйти и захлопнуть дверь за собой.       — Как скажете, сэн-сэй, — сладко и по слогам пропел Куроо, с удовольствием отмечая, как алеют кончики ушей блондина.       Ох, сегодня он собирается вволю повеселиться.       — В школе нас встретит директор, Куроо, очень прошу, не позорь меня перед ним сильно, он — мой хороший друг, — сообщил ему Цукишима.       Тецуро нахмурился, вспоминая забавного седого толстячка, который захаживал к ним с Бокуто время от времени за сакэ, специально выбирая магазинчик подальше от школы, дабы не столкнуться с учениками или — ещё хуже — родителями нерадивых школьников. Он не думал, что Цукки дружит с этим стариком, но, с другой стороны, что он вообще знал о друзьях блондина, помимо Ямагучи, который оказался тому совсем ни разу не братом?       — Не вопрос. Хотя не знал, что тебе так нравится этот дедуля, — согласился брюнет.       Кей непонимающе захлопал ресницами, а потом фыркнул и закусил губу в попытке подавить слова, вырывающиеся изнутри.       — В любом случае, — вздохнул он. — Спасибо, что принёс оружие. Может быть, хочешь обсудить, что ты сегодня расскажешь ребятам?       Негромко переговариваясь и обмениваясь мнениями, они дошли до школы, где возле входа их ждал молодой брюнет в идеально подогнанном по фигуре костюме с ангельским личиком, будто бы безразличном ко всему происходящему в мире.       — Цукишима, наконец-то, — парень в последний раз взглянул на часы и приветственно махнул им. — Вы немного опоздали, я начал волноваться.       — Акааши, — позвал его учитель, склоняя голову в знак приветствия, — это Куроо Тецуро, мой знакомый, который расскажет и продемонстрирует ученикам оружие времён Тэнсей. А это, — блондин саркастично посмотрел на оборотня, вскидывая одну бровь, как бы показывая незадачливому парню, как сильно он ошибался, — Акааши Кейджи, директор школы и, по совместительству, «дедуля».       Вышеназванный брюнет с интересом взглянул на стремительно краснеющего Куроо, склоняя голову набок в попытке осмыслить происходящее, и этим жестом он безумно напомнил оборотню его бро.       Видимо, Акааши сделал какие-то свои выводы, потому что растянул губы в тонкой улыбке.       — Мой дед ушёл на пенсию после Нового года, — наконец сказал он и отмахнулся от неловкой попытки Тецуро извиниться. — Нет-нет, всё в порядке, многие до сих пор удивляются моему назначению. Я довольно молод для позиции директора школы, но, уверяю вас, вполне способен пережить лёгкое недоразумение касательно моего возраста.       Куроо протянул ему руку, на западный манер пожимая тонкую кисть Кейджи и заново представляясь.       — Скажите, а мы с вами нигде раньше не встречались? — нахмурился директор, всматриваясь в лицо брюнета глазами цвета грозового облака.       — Почти уверен, что ваш дед всегда приходил за сакэ в одиночку, — улыбнулся ему Тецуро, не встречая, однако, ответного смешка от Акааши.       Напротив, тот лишь сильнее помрачнел.       — Я убью этого старикашку раньше, чем алкоголь прикончит его печень, я клянусь, — прошипел он, отвлекаясь на пару секунд от рассматривания парня. — Извините за моё, пожалуй, странное для вас поведение, дело в том, что у меня отличная память на лица — я никогда никого не забываю, возможно, видел вас где-то на улицах города…       Куроо озадаченно помялся на месте, наконец поднимая руку, чтобы взлохматить волосы на затылке.       — Обычно все запоминают мою причёску… Так что я даже польщён тому, что вы обратили внимание на лицо. Должно быть, это тяжело для вас — всегда помнить людей? — поинтересовался он.       — Не сложнее, чем помнить стихи или слова песен, но разница в том, что при случайной встрече с теми, кто попал в мой чёрный список, я смогу и отомстить, — подмигнул ему Акааши.       — Если вы закончили флиртовать, может, тогда пойдём внутрь? Скоро линейка, нам надо обсудить материалы занятия с Куроо, — нарочито скучающим тоном прервал их Цукишима, посматривая в сторону ворот, к которым начали подтягиваться ученики.       Прищурившись, директор бросил хитрый взгляд в сторону блондина и согласно кивнул. Казалось, за пару секунд они успели обменяться мнениями в каком-то негласном диалоге, после чего Кейджи пошёл вперёд, позволяя историку и оборотню следовать за ним.       — Что я слышу, Цукки, ты случайно не ревнуешь? — пошутил парень, подталкивая учителя локтем в бок. — Боишься, что я стану дружить с Акааши-саном и забуду про наши прекрасные пробежки?       — Поверь, если ты думаешь, что я имею какое-то отношение к Люциферу, то Акааши — тот, кто создал ад с нуля, — поделился с ним Кей. — Я просто берегу твои силы для нашего урока. Впрочем, можешь бегать с ним по утрам сколько захочешь, хоть до посинения.       Куроо промычал что-то невразумительное в ответ, про себя отмечая, что Цукишима не отрицает его слова о ревности. Это ли не счастье?       — Цукишима, тебе не нужно сделать копии прошлогоднего теста? — прервал их общение стройный брюнет. — А я пока провожу Куроо-сана в класс.       Блондин опасливо покосился на них, но согласился с доводами разума и отправился в учительскую.       — Я подумал, что ты почти наверняка захочешь что-то узнать о нём, — негромко и естественно бросил в воздух предположение Акааши, словно его слова не обрушились на Тецуро крошечной бомбой. — У тебя есть около пяти минут, я готов ответить на все, или почти все, твои вопросы.       В серых глазах напротив заплясали маленькие чертята, и Куроо в полной мере ощутил, что предупреждение о директоре и его характере было сказано Кеем неспроста.       — Почему он переехал сюда? — сорвался с языка первый вопрос. Незнание мучило его до того сильно, что он почти не раздумывал.       — Тебя интересует причина или повод? — уточнил тот. — Если повод, то я просто попросил его. Наш прошлый историк был совершенно некомпетентен, и, стоило мне взять бразды правления в свои руки, как он тут же сбежал, поджав хвост. Я искал нового человека и предложил место Цукишиме.       — А если меня интересует причина? — поспешно спросил оборотень.       Губы брюнета дрогнули в улыбке, и на пару секунд на его лице проступило весьма самодовольное выражение.       — У него как раз закончились длительные и болезненные отношения, — медленно проговорил директор, взвешивая каждое своё слово. — Думаю, ты знаешь, что он предпочитает мужчин, не так ли?       Куроо растерянно кивнул.       — Так вот, вкус на них у него просто отвратительный, — жёстко припечатал Акааши. — Если на свете есть самодовольные, дерзкие, нахальные, умные и до невозможности самоуверенные парни, то Цукишима готов влюбиться в каждого из них. Подозреваю, — Кейджи смерил его взглядом, — такой словесный портрет тебе должен быть весьма знаком.       Тецуро поджал губы — что ещё за острые подколки и намёки?       Он прекрасно знает, какое впечатление производит на окружающих, спасибо большое.       — К сожалению, вкупе с этими качествами часто поставляются маньяки, нарциссы, извращенцы и такие козлы, что я до сих пор не понимаю, как их земля-то носит, — добавил брюнет. — Вот из-за одного такого Цукишиме и пришлось покинуть университет.       — Они были коллегами? — Куроо ухватился за невысказанную мысль.       — Он был его начальником. — Акааши поднял руку, останавливая дальнейшие расспросы. — Если он захочет рассказать тебе больше — лучше спроси детали у него. Он сейчас вернётся, так что у тебя остался последний вопрос.       — Цукки говорил обо мне? — выпалил оборотень.       — Я бы не сказал, что говорил… — задумчиво ответил Кейджи, будто бы измываясь над ним. — Скорее ныл, проклинал, жаловался и, ах да, пару раз упоминал твою «омерзительно восхитительную задницу» и «тошнотворно подкачанные ноги», но я до сих пор не знаю, комплимент это или классовая зависть к мускулистому телосложению.       Тецуро попытался побороть абсолютно идиотскую улыбку, которая то и дело лезла на его лицо.       — Безусловно, вы говорили обо мне? — послышался позади них строгий голос.       — Ну что вы, Цукишима-сэнсэй, как можно, — жизнерадостно начал отрицать Куроо.       От вида Тецуро, светящегося счастьем ярко, как новогодняя ёлка, Кей помрачнел ещё сильнее, переводя взгляд на весело хмыкающего в кулак Кейджи.       — В аду будем гореть вместе, — подытожил блондин, разочарованно покачивая головой из стороны в сторону от ребячливости парней и заходя в класс.       — Кстати, Куроо-сан, — Акааши снова вернулся к формальному обращению, не желая подстёгивать сильнее и без того мнительного друга, который пусть и не стоял рядом, но несомненно осторожно вслушивался в их разговор. — Я вспомнил. Около десяти лет назад, «Радуга», мы виделись мельком у задней двери. Цукишима вряд ли помнит — он был тогда не в кондиции хотя бы донести свои мысли до меня, но я сохранил ваш образ в голове.       Кейджи постучал указательным пальцем по виску, а Тецуро почувствовал, как у него отваливается челюсть при упоминании названия токийского клуба, куда он частенько захаживал, живя в столице.       — Рад знакомству, — кивнул ему директор. — Кстати, чудесный галстук… Очень яркий и индивидуальный.       Оборотень слабо кивнул в качестве благодарности за комплимент — это ведь был он, или всё же сарказм?.. — и зашёл в классную комнату вслед за учителем, воскрешая в памяти одно из последних своих посещений «Радуги».       Куроо вышел подышать на улицу свежим воздухом — внутри клуба было невероятно жарко и душно. Честно говоря, он ужасно устал от всех этих тусовок и активной ночной жизни столицы. Если вначале им руководил интерес — случайные знакомства, новые связи, игры в гляделки на танцполе, то сейчас ему хотелось забиться куда-нибудь подальше в нору и перестать участвовать в этом параде потных и пьяных тел.       — Ой, прошу прощения, — пробормотал какой-то парень, налетевший на него. — Запнулся.       Тецуро придержал падающего блондина и хмыкнул. К слову о пьяных телах…       — Ты в порядке? — уточнил он у стремительно сползающего вниз, несмотря на подхватывающие его руки, незнакомца. Тот уставился на него совершенно несчастными светло-карими глазами.       Сегодня в клубе была вечеринка с неоновым гримом, так что личико парня измазано какими-то яркими красками, да и не только оно — в ложбинке между ключицами, заползая крыльями на тонкую бледную шею, раскинулся чёрный летящий ворон.       — Смотря что считать нормой, — устало отозвался незнакомец. — Бесит. Хочу забыться нахрен и уехать в далёкую глушь. Буду жить в лесу где-нибудь в Годзё и помру в одиночестве, окружённый оленями.       Блондин опустил голову ему на плечо, на удивление легко расслабляясь в руках оборотня. Тецуро недоверчиво уставился на него — разве можно так запросто доверять людям? Нет, он-то, конечно, не воспользуется этой симпатичной мордашкой, но ведь есть люди, которые захотят поживиться пьянчужкой и утащат его в ближайший лав-отель — вон вывеска светится напротив, даже и думать особо не надо.       Он вдохнул полной грудью, прикидывая, куда тащить тяжёлое тело. Не к ним же с Бокуто… Филин и так терпеть не может Токио, в котором нет возможности расслабиться и спокойно полетать ночью.       — Для того, чтобы умереть среди стада животных, нам нужно просто вернуться внутрь, — негромкий голос прервал размышления Куроо, и он обернулся, рассматривая потревожившего его брюнета с таким же ярким гримом, только сделанным более искусно — верхнюю половину лица незнакомца закрывала маска совы, выполненная штрихами прямо на коже, превращая парня в какое-то великолепное арт-хаузное произведение искусства — золотые и серебряные блики беспорядочно сияли меж прорисованными всеми оттенками синего пёрышками.       Котаро был бы в восторге, подумал Куроо.       — Прошу прощения за неудобства, — извинился парень-сова, пытаясь перехватить блондина поудобнее, за руку притягивая к себе. — Мой друг редко пьёт, но этим вечером его было не остановить.       «Ворон» засопротивлялся, отказываясь отцепляться от оборотня.       — Отстань, Кейджи, я останусь здесь навсегда, — пробурчал он, носом зарываясь в футболку Тецуро.       Аромат весенних полевых цветов защекотал Куроо ноздри.       — Снять бы сейчас тебя на видео, чтобы ты завтра умер со стыда, — покачал головой брюнет, — но ладно, сегодня можно, — он натолкнулся на непонимающий взгляд оборотня и пояснил: — Неудачное двойное свидание. Крайне неудачное.       — Неужели кто-то смог устоять перед этим красавчиком? — игриво заметил Куроо, не спеша опускать руку, которая мёртвой хваткой облепила талию пьяного незнакомца.       — Вообще-то перед нами двумя, — покачал головой Кейджи. — Мы отправились на свидание с близнецами, которые последние два часа не сводили друг с друга глаз, напрочь игнорируя меня и Кея.       — Ауч, — сочувственно отозвался Тецуро, отмечая, что милашку зовут Кей. Ему подходит. — Братская любовь, возможно, и всё такое?       — Всё, — мрачно подтвердил брюнет, делая демонстративный жест рукой и морщась. — Такое.       — Ненавижу чёртовых лис, — выплюнул слегка оклемавшийся блондин, отрываясь от оборотня. — И чтобы я ещё раз встречался с волейболистами…       — Ты же утверждал, что не встречался с Тендо, — растянул губы в улыбке парень-сова.       — Захлопнись, Кейджи, — прошипел тот и перевёл взгляд на Куроо, делая шаг назад. — Прости, я…       — Всё в порядке, — заверил Тецуро, испытывая странное ощущение тоски по теплу незнакомца. — Вообще-то мне даже понравилось. Нечасто приходится обниматься у входа в клуб с такими хорошенькими воронятами.       Оборотень подмигнул парнишке, который скорчил недовольное лицо и рванул внутрь помещения, начисто забывая о своём друге, проследившем за ним заинтересованным взглядом.       — Спасибо за помощь, — выдавил между смешками брюнет. — Иногда Кей ведёт себя как маленькая девочка, извините.       Куроо покачал головой, как бы показывая, что всё в порядке.       — И кстати, — обратился к нему Кейджи. — Мы в этом клубе часто отдыхаем по пятницам, если что.       — Понятно, — покивал Тецуро. — Жаль только, что на следующей неделе мы с бро уезжаем из Токио.       — Действительно жаль, — подтвердил брюнет. — Тогда удачи.       Поблагодарив парня, оборотень проследил за тем, как тот удаляется в клуб, и больше так и не увидел той ночью милого блондина.       К утру, когда он вернулся домой, Бокуто уже успел обернуться и сидел, рассматривая довольно ветхую карту Японии, на которой они крестиками отмечали города пребывания и даты, чтобы дважды за одно столетие не появляться на одном месте.       — Что думаешь по поводу Годзё? — спросил он у друга. — Внезапно захотелось уехать в глушь.       Пожав плечами, Котаро согласился.       — Ну и чего ты застыл? — голос Цукишимы вырвал его из смутных воспоминаний. Куроо совершенно по-идиотски разевал рот, напоминая рыбу, резко выброшенную на берег.       Получается, он уже встречал блондина и не только в Сендае, но ещё и в Токио. Вот только тогда они опять разминулись.       Может ли это быть тем, что люди называют судьбой?       Учитель нахмурился, не подозревая, какой ворох мыслей витает в голове брюнета.       — Что, страшно стало? — наконец сделал свои выводы он.       — Что ты, сэнсэй, — Тецуро сообразил что к чему, решив временно придержать общие воспоминания на потом. — Просто пытаюсь осмыслить, как мог твоему другу понравиться этот галстук… Может, его с Бокуто познакомить?       — Упаси боже, — закатил глаза тот. — Пожалей брата.       Куроо рассмеялся — что-то подсказывало ему, что победитель в их битве не будет столь уж очевиден, ведь филин умел удивлять.       — Ладно, расскажи пока про своих чудесных учеников. К чему мне стоит быть готовым, Цукки?       — Мы в школе, — подчёркнуто вежливо напомнил блондин, морщась от использования прозвища. — Представь, что ты на поле битвы, только вместо воинов у тебя толпа бестолковых шумных подростков, к тому же ещё и сексуально озабоченных.       — Ну, с таким-то учителем — я их вполне понимаю, — заиграл бровями оборотень.       Взгляд Цукишимы потемнел и потяжелел.       — Избавь меня от своих домогательств в учебном заведении, — рассерженной кошкой зашипел учитель.       — То есть вне его стен можно? — хихикнул Куроо, очевидно нарываясь на неприятности.       Почему-то сейчас, узнав столько важных деталей от Акааши, а главное — вспомнив Кея пьяным студентом, липнущим к нему, ему хотелось бесконечно подкалывать и дёргать блондина за метафорические косички.       Парень схватил тяжёлую деревянную указку, намереваясь стукнуть ею брюнета по голове или хотя бы по спине, но от неминуемой расправы оборотня спас вовремя прозвеневший звонок, сигнализирующий об окончании утренней пятиминутки, с которой начинался каждый учебный день в школе.       — Сейчас придут, — опомнился Цукишима, беря в руки стопки распечаток и раскладывая их на первые парты, чтобы ученики разнесли листы. — Если нужна будет помощь, обращайся ко мне. Я буду стоять в конце класса и вмешаюсь.       — Ты даёшь мне право рассказывать им про всё, что я захочу? — уточнил Куроо.       — В рамках разумного, — поправил его Кей. — Не жди, что я буду молчать, если тебя понесёт в какую-то другую степь.       — Без проблем.       Их диалог был прерван открытой дверью, в которой затолпились ученики.       — Ой, — девочка в длинной кофте, прикрывающей краешки пальцев, охнула, увидев в классе новое лицо.       Куроо окинул её взглядом, припоминая, что видел её однажды — та самая, что глаз не сводила с Цукки. Значит, вот они какие — выпускники.       — Нарасаки, Асаи, заходите, не стойте снаружи, — учитель позвал детей в класс. — Сейчас будем начинать урок.       Подростки вошли, располагаясь за партами и перешёптываясь между собой, глазея на оборотня и мечи, два из которых лежали на учительском столе, а один оставался висеть на поясе брюнета.       — Итак, — Кей постучал костяшкой пальца по столу, привлекая внимание школьников, — сегодня у нас с вами будет не обычный урок, вместо этого мой… — он на мгновение запнулся, подбирая слова, — знакомый, Куроо-сан, расскажет вам о самураях. Да, Терашима, твои мечты сбылись, — класс засмеялся, бросая взгляды на уже знакомого парнишку с пирсингом и дерзким взглядом. — А также продемонстрирует оружие того времени, которое он любезно согласился принести на занятие. Прошу.       Цукишима кивнул оборотню, отходя к последним партам, и Куроо посмотрел на заинтересованных учеников.       — Ну что же, как вам уже сообщил Цукишима-сэнсэй, меня зовут Куроо Тецуро, и сегодня вашим учителем буду я. Прошу любить и не жаловаться. Для начала — вспомните все фильмы, аниме и сериалы про воинов-буси и самураев, что вы видели в последнее время. А теперь забудьте как страшный сон. Как правило, даже если события в фильмах описываются исторически верно, то самураи там чересчур романтизированы. Между тем, часть из них даже не умела владеть мечом…       Оборотень начал свой рассказ, проникновенно сообщая школьникам об оружии, мужчинах и женщинах на службе у господина, разнице между буси, самураем и ронином. Несколько раз он пересекался взглядом с блондином, который, казалось, не менее увлечённо слушал его, так ни разу и не перебив.       — Таким образом, сэппуку совершали не из чувства какого-то высшего благородства, а просто чтобы враги не успели начать пытать тебя или хуже того — надругаться над твоим телом, отправив обезображенную голову семье.       Девочка в свитере пискнула, закрывая лицо.       — А как же верность господину? — нахмурился Терашима, откидывая назад длинные осветлённые пряди.       — Что интересно, — начал отвечать Куроо, сев на учительский стол и легкомысленно болтая ногами, — понятие верности и присяги сильно преувеличено. Во время феодальных войн ситуация менялась очень быстро, а воины — тоже люди, которые хотели есть, пить, развлекаться. Чаще всего самураи приносили клятву не человеку, а своему мечу. В редких случаях они могли в знак верности феодалу отсечь подушечку пальца, от чего, кстати, в будущем и пошла традиция у якудзы отрубать мизинец…       Он продолжил вещать зачарованным его рассказами ученикам дальше, до тех пор, пока не прозвенел звонок с урока.       Подростки обступили его, стараясь взвесить мечи в руках или дотронуться до них под пристальным наблюдением учителя и оборотня.       — Неплохо, — признал Цукишима, кивая брюнету. — Думаю, ты им понравился.       — Ага, особенно вот этому парню, — Тецуро дёрнул подбородком в сторону нахохлившегося Терашимы. — Сверлил меня глазами весь урок.       — Ты сломал его мечты о благородных рыцарях, что ты хочешь? — краешком губ улыбнулся Кей.       Куроо покачал головой — нет, скорее подростку не понравилось его близкое общение с сэнсэем, но объяснять учителю он этого конечно же не будет.       — Куроо-сан, — девочка в свитере подбежала к нему. — Подскажите, а у вас есть ещё какие-то предметы того времени? Не могли бы вы нам их одолжить?       — Зачем? — полюбопытствовал тот.       Девочка, Асаи, кажется, неловко помялась с ноги на ногу и обратилась к Цукишиме.       — Сэнсэй, пока вас не было, мы обсуждали, что подготовить к летнему фестивалю и решили поставить историческую пьесу в стиле кабуки-театра о женщине-воине Томоэ Годзэн. Вы поможете нам? — она с любопытством переводила взгляд с блондина на брюнета и обратно.       — О господи, ничего попроще они, конечно же, выбрать не могли, — закатил глаза учитель.       Тецуро хмыкнул — да уж, выбрали так выбрали.       — Ну, я не против вам помочь, быть может, даже могу одолжить шлем и доспехи, но только если ваш сэнсэй хорошенько меня попросит, — Куроо подмигнул покрасневшей девочке, которая зажала рот рукавом и с широкими глазами уставилась на них.       Цукишима наступил ему ногу, похоже, пытаясь отдавить пальцы каблуком. Оборотень ойкнул, но отказался молить о пощаде.       — Знаете что, ребята, я не только вам одолжу обмундирование, но ещё и помогу с постановкой, — нагло сообщил оборотень, поворачиваясь к классу. Обрадованные школьники зашумели. — Цукишима-сэнсэй, поможем ребятам вместе?       — Ты эту кашу заварил, тебе и расхлёбывать, меня в это не приплетай, — прошипел Кей ему неслышно, а затем повернулся к подросткам. — Класс, прежде всего хочу напомнить вам о тестировании перед каникулами, на первых партах лежат задания с прошлого года, возьмите их и проработайте дома.       — Да, сэнсэй, — закивали ученики.       — Так вы поможете, или нам самим ставить пьесу? — тёмный парень в очках обратился одновременно к блондину и Куроо.       Кей шумно вздохнул, отображая на лице всю мировую скорбь от назойливых учеников, и скрестил руки на груди.       — Помогу, Нарасаки, только я уже говорил: в первую очередь уроки, а потом внеклассные занятия.       Нарасаки флегматично кивнул, уставившись в раскрытый учебник, а Терашима разочарованно цыкнул и вложил меч в протянутую руку Тецуро, бурча что-то про вселенскую несправедливость.       Асаи радостно щебетала с подружками об исторических костюмах для пьесы, оставив в покое учителя и брюнета, так что Куроо наскоро попрощался с ребятами и отправился домой, не дожидаясь Цукишиму, облепленного учениками со всех сторон.       Это смотрелось даже забавно — к холодному и строгому учителю школьники всё же активно прислушивались, неосознанно уважая того за принципы и внутреннюю силу.       Чего уж там, его и самого привлекали в Кее именно ехидность и напускное безразличие. Правда, он-то знал, что за неприступным панцирем есть нечто большее.       Ему впервые пришла в голову мысль о том, заслуживает ли он этого человека? В его ли силах сделать того счастливым? И как отреагирует Цукки, узнав, кто он?       В душе поселилось беспокойство.       Он в последний раз оглянулся на учителя, на секунду ловя янтарный взгляд исподлобья. Мир будто замер, из него исчезли все звуки, кроме гулких ударов сердца, отдающихся в голове.       Куроо поднял руку и помахал, прощаясь, а затем отвернулся, прижимая кулак к груди прямо напротив шалящего органа, отозвавшегося болью.       Что за ерунда? О чём ему беспокоиться? В конце концов, сегодня блондин выглядел значительно лучше и почти не кашлял — лишь изредка прочищал горло, хрипло разговаривая.       Он в порядке, а значит и Тецуро должен взять себя в руки.       Не спеша, брюнет отправился домой, прогуливаясь тенистыми улицами. Изредка ему встречались старички, совершавшие утренний променад. У дома Оками-сан он даже притормозил, надеясь поблагодарить старушку, которая поделилась с ним ценной информацией, а заодно разузнать у неё местные сплетни по поводу Акааши Кейджи. Кажется, она что-то рассказывала о нём в тот первый раз.       Но женщина отсутствовала, возможно, гуляя где-то, или отправилась за покупками. Лишь на террасе стояло плетёное кресло, да у столика лежала истрёпанная коробка с набором для маджонга.       И когда она ещё играть успевает, да и с кем, удивлённо помотал головой Куроо, в очередной раз поражаясь энергичности бабули.       Он добрёл до дома, встретившего его привычной тишиной — Бокуто был в магазине, стоит заглянуть к нему позже, а сейчас…       Куроо отпер комнату, в которой они хранили оружие и прочие атрибуты. Им специально пришлось оборудовать помещение с отдельным воздуховодом и кондиционером, чтобы поддерживать определённую температуру. С улицы никто бы и не сказал, что внутри дома есть этакая кладовая-сейф.       Он повесил катаны на стену, используя крепления, и прошёлся глазами по остальным артефактам.       Что-то внутри двигало им, когда он аккуратно достал свои старые доспехи и надел их через голову, расправляя связанные металлические пластины на груди. Затем он достал клинок, на рукоятке которого всё ещё сохранились остатки бурой, почти почерневшей крови несчастного убитого мальчика.       Сейчас от весёлого и милого Куроо из двадцатого века не осталось и следа — из отражения зеркала гардеробной на Тецуро смотрели холодные прищуренные глаза воина, пережившего бойню в Миэ.       Сжатая челюсть, острые скулы и вмятины на доспехах.       Проклятый буси из пятнадцатого века, которого оборотень безуспешно пытался похоронить в своём сознании.       Интересно, а сможет ли Цукишима полюбить его таким?..