Проклятые

      — Что это, бро? — Куроо скривился, махнув в сторону прилавка.       Настроение в последнее время и так препаршивейшее — кошмары соседствовали с бессонницей, а тут ещё и подобные сюрпризы нарисовались нежданно-негаданно.       — О чём ты? — Бокуто наигранно закрутил головой в поисках того, на что указывал его друг.       — Вот это вот, что это такое? — практически зашипел оборотень, целясь в вышеупомянутый объект.       — Вас совершенно не смущает, что я прямо здесь стою, да? — Терашима мрачно продолжил расклеивать ценники на всякую мелочёвку, лежавшую перед ним в коробке. Строго говоря, особой необходимости в этом не было, но Котаро решил, что надо предоставить подростку поле для тренировок.       Брюнет шикнул на школьника и повернулся к филину.       — Я просил тебя с ним разобраться, а ты! — он обвинительно ткнул Котаро пальцем в грудь. — Ты принял его к нам на работу, да как ты мог вообще?       — В следующий раз говори конкретнее! Что, по-твоему, я должен был сделать с парнем, который хотел сюда устроиться?       — Не знаю, прогнать куда-нибудь в другое место! — Куроо замахал руками. — Ты на него посмотри только! Он же хулиган!       — Я всё ещё здесь, — парень бросил клейкую ленту на прилавок. — Бокуто-сан, почему этот человек мешает мне работать?       — Этот человек — владелец лавочки, — Тецуро прищурился, осматривая нахального парнишку.       — Так, прекратите спектакль, оба, — не выдержал филин и расхохотался, утирая слёзы. — Терашима, мой бро имеет право голоса — половина денег на открытие бизнеса — его. Куроо, перестань докапываться до Нацуки, вы виделись всего пару раз! Что успели не поделить?       Брюнет открыл рот и собрался уже сказать, что Нацуки — до ужаса дурацкое имя, серьёзно, он же не девчонка, а ещё — парень ему просто не нравится, вот не нравится и всё тут, но звон дверного колокольчика прервал ход его мыслей.       — Как будто здесь какая-то вечеринка, на которую меня не позвали, — тихий смешок вывел оборотня из ступора, и он встряхнулся, прекратив пристально разглядывать вошедшего учителя. — Куроо, неужели ты перестал надоедать мне и переключился на моих учеников?       — Цукки, — оборотень растянул губы в улыбке. — Даже не думай, что я когда-нибудь от тебя отстану, так и знай.       Услышавший их обмен любезностями подросток досадливо вздохнул, а Бокуто хмыкнул, удаляясь в кладовку за другой коробкой.       — Здравствуйте, сэнсэй! Вы что-то хотели? — бойко затараторил школьник, натягивая самую любезную из улыбок.       Честно говоря, Куроо даже не знал, что тот умеет улыбаться — только скалиться, как дикий зверёныш.       Пока учитель что-то тихо вещал ученику, кажется, не забывая прочитать лекцию о вреде подработок во время учёбы, Тецуро тихо рассматривал блондина напротив — нет, не придурка Терашиму, конечно, а Кея.       Они не виделись уже неделю. Вернее, Куроо видел его только в своей кошачьей форме, так что сейчас, имея возможность говорить с Цукишимой, смотреть в эти глаза и быть на одном уровне казалось чем-то из параллельной вселенной.       Время от времени Цукки близоруко щурился в его сторону, так что, когда тот наконец закончил распекать ученика, Куроо уже понятливо стоял в дверях, ожидая учителя. И, пропустив его на выходе вперёд, естественно, не забыл напоследок показать подростку язык.       Выкуси, мелочь.       Как оказалось, Цукишима его действия заметил и саркастично вскинул бровь.       — Два сапога — пара, — вздохнул он. — Ладно, Нацуки ещё ребёнок, а ты почему себя так ведёшь?       Тецуро обиженно надул губы, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.       Просто он ужасно скучал — по возможности снова болтать, подначивая друг друга, по их пробежкам, которые пришлось отменить из-за восстановления после болезни. В его жизни катастрофически не хватало Кея, но тот всю неделю пропадал в школе, помогая выпускникам со спектаклем, а также подтягивая их для теста по истории.       Куроо всё понимал и продолжал скучать.       Приходить к блондину и лежать у него на коленях в кошачьем обличии, пока тот сноровисто что-то печатает, уже казалось недостаточным.       Ему нужно больше.       — Ты восстановил свой номер? — Цукишима начисто проигнорировал разобиженное выражение лица. — Или телефон? Что там с ним стряслось?       — Да, — закивал Куроо. — Теперь всё в порядке.       После того припадка дикой ревности Бокуто бережливо собрал всё, что уцелело от его телефона — корпус, конечно, было уже не спасти, однако сим-карта не пострадала.       — А почему спрашиваешь? — полюбопытствовал он.       Учитель взглянул на него так, словно общается с дураком.       — Возможно, чтобы понять, могу ли я тебе звонить, — медленно промолвил он. — А быть может, пытаюсь понять, надо ли мне блокировать твой новый номер, или можно обойтись старым…       — Цукки! — оборотень прижал руку к груди. — Ты меня убиваешь!       На губах Кея заиграла лёгкая улыбка.       — На самом деле хотел спросить, придёшь ли ты завтра в школу на утреннюю репетицию спектакля, написал тебе, но ты ничего не ответил, — пояснил Цукишима. — Пришлось проделать путь аж досюда.       — Телефон на беззвучном, — Куроо выудил аппарат из кармана, проверяя его. — Извини. Я с удовольствием приду, но разве завтра не суббота? Я думал, у вас по субботам уроки.       — Сейчас ученики сдали большую часть тестов, Акааши разбавил им расписание свободными часами, чтобы они отдыхали, — сообщил Кей. — Видишь, Терашима даже умудрился устроиться к вам на лето.       Верно — Тецуро совсем о нём позабыл.       — Этот твой Терашима дерзкий, нахальный и…       — Будто в зеркало смотришься, да? — блондин хмыкнул, заставляя Куроо возмущённо хватать воздух ртом. — Нацуки — хороший парень, пусть и слегка… бунтарь. Но он рос без отца, мать постоянно на работе, думаю, просто некому за ним присмотреть. К тому же, — Цукишима коротко хихикнул, — при всём напускном безразличии он совершенно не умеет сопротивляться давлению класса.       — Неужели? — засомневался Куроо.       — Хм, угадай, кто исполняет роль Томоэ? — хитро подмигнул ему учитель.       — Не может быть! — Тецуро расхохотался, представив себе раздражённого подростка с пирсингом в роли женщины-воительницы.       — Принято единогласно, у него не было ни единого шанса отвертеться, — покачал головой блондин. — Они сами захотели кабуки, так что…       Отсмеявшись, оборотень про себя отметил, что настроение неумолимо поползло вверх, стоило только Цукишиме вновь объявиться.       — Я должен это увидеть, — сообщил он блондину. — Во сколько репетиция?       — Я поставил её на девять. Помню, что после двенадцати ты будешь занят, — мимоходом обронил Цукишима, напрочь не замечая, как его крошечная ремарка раскрашивает щёки брюнета лёгким румянцем — ну почему учитель такой милый, даже когда вовсе не старается. — Реквизит не нужен пока. Разве что… Ты занимался кендо?       — Что-то вроде того, — Куроо неопределённо помахал ладонью, вспоминая, как его учили сражаться. Вот только в то время учили не фехтованию, а выживанию — всё же немного разные вещи.       — Нужна будет твоя помощь в постановке сцен, если ты не против.       — Буду рад, — коротко ответил Тецуро.       Они постояли ещё несколько минут молча, будто бы не решаясь друг другу что-то сказать. Оборотень разглядывал Кея почти не скрываясь — жадно и борясь с желанием сделать хоть самую малость — невзначай дотронуться руки, плеча, провести ладонью вдоль поясницы.       Нужно сказать, признаться. Но как?       Ответа на этот вопрос у него пока не было.       Казалось, Цукишиму тоже тянуло что-то сделать, но по неизвестной причине он сдерживался — неловко переминаясь с ноги на ногу, он пару раз приоткрывал рот, тут же передумывая и захлопывая его с лёгким досадным цыканьем.       — До завтра, — наконец попрощался блондин, разворачиваясь к нему спиной и поспешно удаляясь.       Куроо эхом откликнулся, но подозревал, что не вытерпит завтрашнего дня и придёт к Цукки вечером или ночью, пусть даже всего на час.       Терпение никогда не было его сильной стороной.       — И о чём же вы ворковали, а, голубки? — Бокуто встретил его в магазинчике, примостив подбородок на ладони — всем своим видом демонстрируя, что готов слушать.       — Надеюсь, сэнсэй сказал, что больше никогда не хочет видеть вас в радиусе километра, — пробурчал Терашима, продолжая обиженно клеить этикетки. Прозвучало слишком похоже на то, что мог бы при желании сказать ему Кей, так что оборотень рассерженно прищурился.       Их негласное соперничество разгорелось с новой силой.       — Ох и молчал бы я на твоём месте, онна-бугэйся, — саркастично отметил Куроо.       Парень выругался, от неожиданности обронив ценники, ворохом закружившие на пол, а Котаро, наблюдая за их перепалкой, только расхохотался.       Подавив желание придушить нахального парнишку, Тецуро махнул бро и направился домой.       Они с блондином только расстались, а ему уже не терпелось снова увидеться — наваждение какое-то, честное слово.       Куроо знал, что сегодня учитель придёт только поздно вечером — уроки перенесли на вторую половину дня из-за какой-то приехавшей с проверкой комиссии, но…       Да зачем он вообще ищет оправдания?       Щекотка разлилась по телу, заставляя его дрожать и морщиться в ожидании обращения — почему-то он никогда не мог расслабиться, каждый раз напрягая мышцы, как перед прыжком.       Впрочем, волна быстро схлынула, а оборотень потянулся, вытягивая лапы по очереди и выдвигая когти на пробу. Ух, длиннющие!       Дома делать нечего — кот слонялся по комнатам, пытаясь прилечь и поспать, но как бы он ни ворочался в постели или даже на подоконнике, сон не шёл. Так что Куроо плюнул на это неблагодарное занятие и отправился на улицу.       Можно было прогуляться или же сразу пойти к Цукишиме…       И думать нечего — гордо задрав хвост, он короткими перебежками засеменил в квартиру учителя, боже, и что он делал целыми днями раньше, до появления в его жизни Цукки?       Пробегая мимо дома Оками-сан, он ненадолго притормозил, вспоминая, что старушка как-то раз обещала угостить его тунцом — заглянуть ли к ней?       Но женщина опять где-то пропадала — всё те же пустые кресла на веранде. Интересно, чем вообще занимаются старички в свободное время? Неужто встают с утра пораньше, чтобы оббежать все магазины в округе, а затем шляются по больницам и ворчат?       Он обогнул детей, рисовавших животных мелом возле дома Оками на тротуаре — отчего-то лучше у них получилась собаки, а вот у кошек хвост смотрелся, как пятая нога. Оборотень даже демонстративно попозировал ребяткам, показывая, как выглядят настоящие коты, но быстро сбежал, стоило им протянуть к нему измазанные ладони — отпечатки рук на чёрной-то шерсти? Увольте!       Куроо возобновил маршрут, глубже погружаясь в мысли, которые тревожили его в последнее время, не давая уснуть ни в одной из форм.       Что будет, если он расскажет Цукишиме правду о проклятии, как тот отреагирует?       Хорошо, если просто заинтересуется или начнёт его расспрашивать. Ему, конечно, тогда и о Бокуто придётся упомянуть… Но что, если Кей отреагирует плохо? Наорёт на него, выставит, испугается, или сначала заявит в психушку?       Сдаст правительству?       Решит, что у него самого шизофрения?       Раньше они с Бо скрывались, подстраховывая друг друга, защищая от обнаружения, и за всё время странствий открыли тайну лишь Кенме. Но Козуме, во-первых, тогда ещё был ребёнком, поэтому ничего в их истории ему не показалось странным — мальчик просто не успел вырасти из сказок и легенд, а во-вторых, в свойственной ему манере, Кенма лишь пожал плечами и вернулся к сборнику судоку.       Подумать только, бумага с цифрами интересовала его больше, чем два проклятых оборотня — Куроо никогда не мог понять мышление мальчика.       Воспоминания о Козуме вызывали у него весьма тоскливые чувства — в отличие от Бокуто, Тецуро уверен, что тот погиб, так что оборотень тряхнул головой, прогоняя мысли и прицельно запрыгивая в окно учителя.       Квартира Цукишимы пахла травами и… домом. Невероятно, но факт — если раньше он резко чувствовал запах блондина, остаточные ароматы кондиционера для белья или пыльных книг, то сейчас симфония запахов стала для него родной.       Куроо растянулся на футоне, мурлыча и потираясь о постель всем телом, как мартовский кот.       Так бы и провёл с Цукки вечность.       Он застыл, ругая себя за чрезмерный оптимизм — вечность, хах?       Если надежды романтика Котаро оправдаются, проклятие спадёт и…       А если нет? Что ждёт их двоих, какое будущее? Цукишима, который будет стареть рядом с вечно молодым оборотнем, и Куроо, который будет вынужден наблюдать это, а потом ещё и…       Тецуро жалобно мяукнул, утыкаясь мордочкой в простынь — из-за этой любви он сам на себя не похож, никогда раньше его так не волновала судьба, как в этот момент.       Молчи, глупое сердце, прочь, идиотские мысли, пошли все вон!       Неизвестно, сколько времени он провёл так — лёжа в забытьи на постели Кея и дрифтуя между сном и явью. В какой-то момент он даже воочию будто увидел ведьму повторяющую последние строчки проклятия — её уста шевелились, но из них не вылетало ни звука.       — Эй, Куро, ты чего здесь? — Футон рядом с ним примялся под весом тела, и тёплая ладонь легко пробежалась по ушам. — Не заболел?       Куроо вяло мурлыкнул, перебираясь на колени к блондину и ластясь.       Он подумал, как здорово было бы, если бы Цукишима сейчас прогнал весь этот навязчивый рой из его головы. Словно почувствовав что-то, блондин аккуратно приподнял его и ласково поцеловал в нос.       — Надо же, на улице такой грозный кот, а дома просто лапочка, — фыркнул учитель, поднимая оборотня перед собой.       Куроо сильно постарался не закатить глаза — уж кто бы говорил!       Устроив кота на руках, Кей прошёл на кухню, разогревая им двоим ужин — Тецуро привычно устроился на подоконнике, бездумно наблюдая за движениями блондина.       Быстро поужинав, Цукишима начал печатать что-то на компьютере, полностью погрузившись в исследования — оборотень уже знал, что тот написал несколько книг по истории, но почему-то никак не мог добиться публикаций.       Их уединение нарушил телефонный звонок, который учитель принял сразу, только взглянув на экран:       — Привет, Ямагучи, ты мне вчера не звонил — я уж подумал, не стряслось ли чего с тобой.       Ах, друг.       Оборотень лениво прислушивался к разговору.       — Так значит, вас можно поздравить? Даже на фейсбуке сменил статус, растёшь! Где же тот парнишка, что ходил за мной хвостиком?       Куроо хмыкнул — значит, тот всё же официально начал встречаться с… Ячи, кажется так?       — Да ничем особенным — проверяю комментарии по отказу издательства, такая чушь. Сразу видно, что они связались с Сиракавой, а тот… Да, именно. Козёл.       Тецуро задумчиво повторил про себя имя — Сиракава… Хм, что-то новое. Он раньше никогда не слышал о нём.       — Если ты готов пообщаться с ним сам, то я буду очень тебе признателен, только умоляю — не говори, где я сейчас. Этот псих припрётся сюда сам и вынесет мне весь мозг своими предложениями. Да, спасибо.       Оборотень подкрался ближе и встал на задние лапы, опираясь на спину блондина, пытаясь услышать хоть какие-то крохи информации — сегодня одна тайна из прошлого Цукишимы сменялась другой.       Видимо, от волнения он выпустил когти, потому что Кей ойкнул и дёрнулся, прошипев сквозь зубы.       — Куро, ты что!       Трубка оживлённо что-то забормотала, а блондин щёлкнул пальцем Тецуро по носу и ответил другу:       — Нет, не Куроо-парень, а Куро-кот! Вы с Акитеру — как две маленькие сплетницы, честное слово, ещё немного, и я подумаю, что вы дружите против меня.       Ямагучи, очевидно, рассмеялся и спросил что-то, но Куроо опять не разобрал слов.       — С ним мы виделись только сегодня, первый раз после ангины, я… Так и не смог пригласить его в гости. Стоял как дурак и смотрел на него — так глупо!       Оборотень очень понадеялся, что коты не краснеют.       — Нет, речь не идёт о любви, ну… Разве что симпатии, совсем маленькой… Хорошо, средней. Акааши одобрил его, представляешь? — Цукишима вздохнул, закрывая лицо ладонью. — Скоро вы сформируете альянс и будете сватать мне мужчин. Приданое не готовили ещё?       Куроо закрутился на месте, нервно перебирая лапами и подёргивая хвостом — это же то, о чём он подумал? Боже, скажите, что да.       Средняя симпатия… Это как вообще? На свидание тянет или на поцелуй?       — Ладно-ладно, я понял, позову завтра — я пригласил его на репетицию спектакля… Ну, а ты как думаешь? Играют просто отвратительно, слов не помнят, в танце путаются. Тот, кто играет Томоэ, чуть ли не в трусах по сцене бегает, потому что ему, видите ли, жарко в кимоно. А тот, кто играет её мужа, отказывается носить линзы… В общем, ребят определённо ждёт успех, только пародийный. Стадо клоунов, честное слово.       Пока учитель продолжил рассказывать Ямагучи о своих учениках, оборотень убежал в другую комнату, чувствуя небывалую лёгкость во всём теле.       Кто его знает, как у них сложится жизнь, что важнее — завтра у него свидание!       Остаток вечера пролетел почти мгновенно — Цукишима включил очередной исторический фильм из списка Куроо, и они смотрели его, сидя рядышком и греясь друг о друга.       Может быть, Тецуро опять сделал слишком поспешные выводы, думая о том, что их дружеские посиделки будут значить нечто большее, но это неважно — ведь впервые на его памяти Кей собирался сделать первый шаг.       Свидание, хех.       Около одиннадцати он потянулся, боднул учителя, прощаясь, и выпрыгнул из окна на улицу, наслаждаясь свежим ночным воздухом.       Жизнь снова казалась ему прекрасной и удивительной.       Куроо дошёл до дома счастливо и непринуждённо, воображая себе, как завтра смущённый Цукишима подойдёт к нему и пригласит к себе домой, а потом они немного выпьют и, может даже…       Охо. Охо-хо.       В голове он уже представлял, как пьяный блондин охмелеет с первых же глотков и расскажет о своих чувствах.       Обернувшись дома в человека, — где, интересно, Бокуто опять черти носят? — оборотень завалился на кровать, крепко обнимая подушку и прижимая её к себе.       Впервые за долгое время он уснул легко и без сновидений.       Утром он столкнулся с бро, когда тот, сладко зевая, заваривал кофе.       — Бо, у меня такие шикарные новости, ты не представляешь! — Тецуро плюхнулся на кухонный стул и принялся пересказывать услышанный разговор.       Сонный филин довольно быстро взбодрился, радостно хлопая друга по плечу.       — Бро, как я рад за тебя! У Куроо и у Цукки будет свида-а-ание, — фальшиво пропел он, по очереди подмигивая глазами не хуже семафора. — Они будут целоваться и обниматься!       Брюнет рассмеялся и сделал глоток кофе.       — Эй, полегче, для начала надо ещё, чтобы Цукишима меня на него позвал.       — Ты всегда можешь пригласить его первым, знаешь ли, — Бокуто призывно задвигал бровями.       — Конечно, конечно, — беспечно отмахнулся оборотень. — Скажи лучше, где ты ночью пропадал? Опять спал на дереве?       — Да, что-то вроде того, — странно откликнулся друг, о чём-то глубоко задумываясь. — Знаешь, несколько месяцев назад со мной начала твориться одна чертовщина…       — Месяцев? Ты не говорил! Что такое, Бо? — Куроо мгновенно перестал улыбаться, обеспокоенно глядя на филина.       — Ничего особенного, просто… Я раньше сам не замечал. Иногда я отключаю голову и просто парю ночью, не особо задумываясь, понимаешь? Лечу, куда глаза глядят, в пределах города, конечно.       — И? Вроде не так уж и страшно… — брюнет медленно попытался переварить слова друга.       Котаро странно и резко встряхнулся, кивая и опуская глаза вниз.       — Да, правда… Я заметил только вчера, что поток воздуха несёт меня всегда в одну и ту же сторону, бро.       — Это совпадение, наверное, — предположил Тецуро. — Ну, у нас тут низина, недалеко горы, остров окружён водой и…       — Куроо, ты же сейчас и сам осознаёшь, что ветер не может дуть в одном направлении, верно? — скептично откликнулся Бокуто, пристально глядя на оборотня.       Оба одновременно подумали о том, когда и по какой причине в последний раз на их памяти стихия вела себя необычно.       Ведьма.       — Ты думаешь, она ещё жива? — неуверенно уточнил брюнет, ощущая странный холодок, пробегающий по спине. Котаро на несколько секунд завис, пожёвывая нижнюю губу.       — Да не-е-е, — протянул он, неестественно смеясь. — Наверное, я и правда преувеличиваю, просто случайность.       Они натянуто посмеялись, пытаясь прогнать поселившуюся в груди тревогу, после чего разошлись каждый по своим делам — Куроо торопился в школу, а Бокуто в магазинчик. Хотя любой из них готов поспорить на десять тысяч йен, что они думали об одном и том же — если это связано с проклятием, то почему происходит именно сейчас?..       Тецуро натянул на себя относительно приличную одежду — в этот раз без всяких принтов — и поспешил к школе, слегка опаздывая.       Как раз когда он подходил к зданию, получил сообщение от Цукишимы с указанием идти прямо в актовый зал.       Куроо немного поплутал по школе, уточнил дорогу у проходивших мимо школьниц, которые отчего-то не только его совершенно не испугались, но и раньше него самого обмолвились, что историк и выпускники «вон в том здании, за спортзалом».       Странно и даже немного подозрительно.       Впрочем, когда он дошёл, то сразу понял, что к чему — в зале было шумно, Асаи примеряла кимоно на Терашиму, стоявшего с белым напудренным лицом и неумело накрашенными губами.       Напротив него сидел брюнет в очках, которого за что-то отчитывал Цукишима.       — Нарасаки, сколько раз можно повторять: сейчас Терашима играет твою возлюбленную, ты должен смотреть на него с любовью, а не со скукой на лице.       — Сэнсэй, он на всё смотрит с пофигизмом, у него характер такой, — буркнул Нацуки, дёргаясь. — Ай! Асаи, ты меня убить хочешь, что ли?       — Оставь Нарасаки-куна в покое, — фыркнула та, подкалывая рукава. — Как ему ещё на тебя смотреть, если ты слова путаешь?       — Да потому что это бред какой-то, а не слова! — возмутился паренёк с пирсингом. — «Луна лишь кажется холодной, но руку протяни — растает быстро, как весенний снег». Снег же холодный! В чём смысл сравнивать его с луной, я понять не могу! Да и луна не тает!       Не удержавшись, Куроо прыснул со смеху, обращая на себя внимание присутствующих.       — Боже, хах, что за буквальный парень! — наконец отсмеялся он. — Всё это несёт метафорическое значение. Так Томоэ говорит любимому, что пусть она и кажется ему холодной и отстранённой, но на самом деле скрывает свою любовь и жаждет с ним воссоединиться, ты, балбес.       — А почему нельзя так прямо и сказать-то? Мол, люблю тебя, все дела, давай сбежим, — буркнул Терашима, донельзя раздражённый смехом брюнета.       — Потому что их могли подслушать, это раз, — вмешался учитель, бросая благодарный взгляд на Тецуро, пришедшего помочь ему с учениками. — И два — в то время было принято завуалированно говорить в целом, ты никогда не мог точно знать, кто твой друг, а кто враг. Никто не бросался в лицо словами, оставляя место для манёвра. Диалог — это тоже своего рода война.       — Ладно-ладно, я понял, — подросток закатил глаза. — Им обязательно надо было всё усложнять!       — Как будто сейчас что-то изменилось, — тихо отозвался сидевший в сторонке Нарасаки. — Нацуки, если хочешь, я объясню тебе то, что ты не понимаешь.       Школьник в очках взял в руки сценарий, листая его.       — Пусть лучше расскажет учитель, — нахмурился его одноклассник. — У Цукишимы-сэнсэя хорошо получается.       Кей тяжело вздохнул, потирая виски и морщась как от головной боли.       — Сейчас я тебе всё переведу, — вмешался Куроо. — Что тебе непонятно? Это вот?       — Нет, момент, где муж приказывает ей уйти с поля битвы, а она говорит: «Надломленная ветка вишни в последний раз не зацвела», что имеется в виду?       — Бестолочь, — хмыкнул Тецуро. — Он прогоняет её, а она, между прочим, тоже воин. Это унижение для неё, он отрицает её равность себе, не позволяет им умереть вместе.       — Так радоваться же надо! — Терашиму начал махать руками, пока девочка, безуспешно пытавшаяся подколоть его рукава, не дала ему подзатыльник. — Он заботится о ней! Хочет, чтобы она выжила!       — Какая же это забота, — досадливо прицокнул языком Цукишима. — Раз ветка надломлена — их союз теперь не так уж и крепок. Тем не менее, она, как настоящая супруга, хочет последовать за мужем, но даже в этом ей отказывают. Вдумайся, он остаётся со своими буси и другими друзьями, а она уходит одна. Это всё равно, что сказать в современном мире «Ты для меня никто».       Подросток бессмысленно захлопал ртом, а потом повернулся к мирно сидящему Нарасаки.       — «Ёсинака», ты козёл!       — Не ассоциируй меня с моим персонажем, — флегматично отозвался тот, щурясь и вчитываясь в текст. — Я бы тебя с поля битвы не прогнал, а наоборот, отправил бы туда первым.       Нацуки выглядел так, словно он не понимал, быть ему польщённым или обиженным. Цукишима тем временем подошёл к Куроо, приветственно кивая.       — Так уже неделю, — прошептал он. — Я в аду. Это было бы смешно, если б не было так грустно.       — Совсем твои бесенята от рук отбились, да? — хихикнул Куроо. — Чем могу помочь?       — Вообще-то, я хотел попросить тебя помочь им со сценой битвы. Нарасаки — типичный ботаник, не знаю, сможет ли он размахивать катаной, никого при этом не покалечив.       — Для тебя, Цукки, всё что угодно, — подмигнул он блондину. — Эй, очкарик, иди-ка сюда! — оборотень подозвал школьника к себе поближе и вручил тому бамбуковый меч. — Повторяй за мной.       Они начали потихоньку разучивать взмахи и шаги. Тецуро показывал Нарасаки, как правильно держать оружие в руке и как эффектнее двигаться, имитируя драку. У паренька получалось не так уж и плохо, как предполагал Цукишима. Хотя Нарасаки, похоже, чувствовал себя довольно зажато и скованно — очевидно, не в своей тарелке.       Краем глаза Куроо следил за Кеем, рассказывающим что-то ребятам, задействованным в постановке. Терашима, с плеча которого то и дело сползало женское кимоно — благо, под ним была майка — смотрел на учителя с восторгом.       — А он разве не участвует в сценах с битвой на мечах? — спросил оборотень у Нарасаки.       — Нацуки считает, что и так умеет драться, — очкарик устало вздохнул, видимо, не соглашаясь с его мнением. — Хотя мне кажется, что он откинет катану куда подальше и просто полезет в драку с кулаками.       — Хочешь, проучим его? — хитро предложил Тецуро растерянному парню. — Слышь, Терашима, подойди к нам.       Блондин с пирсингом медленно и настороженно приблизился к ним, подметая пол краем одежд.       — Ну? — спросил он.       — Будешь драться? — предложил Куроо, протягивая ему меч. — Или боишься?       Подросток насупленно отобрал палку у брюнета и встал в стойку совсем так, как это делают в фильмах, сжимая бамбуковый меч в ладони.       Оборотень хмыкнул — в реальной жизни его бы уже успели проткнуть пару раз. Далеко не все воины того времени владели холодным оружием, даже самураи изначально стреляли из лука, но если уж могли наскрести на катану, то хватали её крепко, задействуя обе руки.       На пробу он резко шагнул вперёд, уклонился вбок и махнул орудием — так он и думал. Деревяшка вырвалась из рук Терашимы на раз-два.       Школьник злобно на него посмотрел и пошёл поднимать меч.       — Ещё раз!       Куроо мог ещё — он планомерно выбивал оружие, раздражая паренька тем, что позволял тому двигаться максимум три секунды, а затем останавливал.       — Твоя проблема в том, что ты слишком эмоционален и торопишься, — пояснил он раздосадованному Нацуки. — Нарасаки, встань, покажем ему то, что мы учили.       Оборотень повторил свои манёвры, и, на удивление, школьник сумел уклониться и блокировать удар в последний момент, вышло неплохо, разве что при движении он уронил на пол очки.       — Ой, ты в порядке, Чика? — Терашима бросился к однокласснику и поражённо замер. Толстые линзы больше не скрывали глубокие тёмные глаза, пушистые ресницы и маленькую родинку на правой щеке.       Тецуро присвистнул — очкарик оказался и впрямь весьма смазливым, надо же. Отлично подходит на роль главного героя спектакля.       Школьник помог другу подняться, и даже когда тот встал, не отпускал его руку, неосознанно прижимая ближе к себе.       — На сегодня закончим, пока никто не покалечился, — сухой голос учителя заставил их отпрянуть друг от друга, а оборотень растянул губы в лёгкой улыбке — ох уж эта юность. — Куроо, спасибо за помощь. Уже одиннадцать, ты не торопишься?       — Потихоньку пойду, — согласился он, отворачиваясь от смущённых подростков. — Продолжим в другой раз! — он попрощался с ребятами, отмечая, как Асаи быстро прячет в рукав телефон.       Неужели делала тайные фотографии? Хм, надо уточнить на следующей репетиции.       Цукишима молча проводил его к выходу, прижимая палец к губам и приказывая не произносить ни слова.       — Как тебе театр? — спросил он, стоило им оказаться на улице.       — Это было ужасно, — фыркнул Тецуро, привалившись к стене здания. — Я в восторге. Когда мне приходить для тренировок с ними?       — Я сообщу, — блондин окинул его взглядом. — Ты очень хорош в фехтовании. Для кендо движения больно резкие, но…       — Меня учили сражаться когда-то давно, — скромно отозвался брюнет, поспешно переводя тему. — Видел, как они друг на друга смотрели? Спорим, после спектакля они сойдутся?       — Даю два месяца, — лениво отозвался Кей. — Они раньше друг с другом даже не говорили — в лучшем случае, на летних каникулах смогут сблизиться.       — Но ты не берёшь в расчёт, что Терашима явно неравнодушен к четырёхглазкам. Может, у него фетиш какой на очки, не знаю… — Куроо принялся размышлять вслух, чуть упустив едва слышный вопрос.       — У тебя тоже?       Оборотень так и замер с открытым ртом — это ревность? Или флирт? Ему же не послышалось?       — Только на одного конкретного очкарика, Цукки, — хрипло прошептал он, неосознанно начав говорить на октаву ниже.       Цукишима опустил голову, пиная мелкий камешек под ногами и перебирая траву носком туфли.       — Знаешь, — внезапно сказал он, так и не поднимая глаз, — мы ведь с тобой так и не посидели вдвоём тогда, а потом всё как-то странно закрутилось… Может, зайдёшь сегодня вечером? Покупать ничего не надо, алкоголь остался с прошлого раза…       Куроо вдруг понял, что учитель ждал его повторного появления с той самой ночи, ведь так и не притронулся к напиткам.       — Это свидание, Цукки? — он улыбнулся, хотя на самом деле внутренности сковал страх, что ему сейчас громко рассмеются в лицо.       Кей наконец посмотрел на него, разглядывая что-то в глубине зрачков, возможно, такой же трепет, что написан у него самого на лице — Тецуро не знает.       — Посмотрим, — ответил Цукишима, усмехаясь краешком губ.       Это самое громкое «да», которое Куроо когда-либо слышал в жизни.