Проклятые

      Ноги скользили всё больше — похоже, почва здесь немного глинистая. Из-за дождя одежда промокла полностью, сгибая плечи невыносимой тяжестью. Куроо поскользнулся и чуть не влетел в озеро, которое огибал по касательной.       Да когда же это всё уже закончится…       Он и сам не понимал, где сейчас находится и который час, знал только, что лучше он сдохнет, чем вернётся обратно. Какая ирония — до чего он радовался, когда собирался за господином на битву. Шутка ли — сражаться за свою землю, за семью, вместо того, чтобы работать в поле и покорно отдавать зерно любому проходимцу, который приставит к горлу нож.       Знания, которые им давали, Куроо впитывал с энтузиазмом — его хвалили за ловкость, цепкий глаз и твёрдую руку. Обещали, что заслуги в битве сделают ему хорошую славу. И только когда — именно «когда», а не «если» — он выживет, сможет стать настоящим воителем.       Но это лишь пока он пронзал чучело или рубил бревно.       Увидев, как других беззащитных неумех-крестьян воины просто разрезают напополам, даже совсем детей, как они грабят дома и сжигают семьи, не позаботившись проверить, жив ли кто, он развернулся и бросился бежать.       Тяжёлые времена, жестокие нравы, кровавые распри — всё из-за двух братьев, которые не поделили кусок земли.       Он пробежал без устали час, кинувшись прочь от бывших товарищей, а когда упал на колени у небольшой речушки, его начало выворачивать наизнанку.       Как глупо бежать без припасов, карты и плана. Сущее самоубийство.       Да и за дезертирство полагается смерть, если поймают. А они поймают, ведь собирались обшарить все леса в округе в поисках попрятавшихся людей.       Так что его участь предопределена. Шатаясь, он побрёл куда глаза глядят, не разбирая перед собой дороги — начинались сумерки. Тропа, по которой он решил пойти, еле виднелась под ногами — с неба будто опрокинули ушат воды, видимость сохранялась лишь на расстоянии вытянутой руки.       В голову закралась навязчивая мысль закончить всё прямо здесь и сейчас. Кинжал, который он всегда носил с собой, вполне сгодится для того, чтобы перерезать шею, если придётся.       Внезапно деревья будто расступились, и он вышел на широкую дорожку, выложенную мелкими камнями и ограждённую перилами — дорога к храму?       Всё верно, чуть дальше начиналась лестница, ведущая к приземистому, серому от дождя зданию.       Первой мыслью Куроо было дойти до храма и попроситься на ночлег у монахов, однако… Что, если воины уже добрались и до них? Не секрет, что разрушение обители могло прогневать богов, но после того, что сегодня видел, Куроо уже не был уверен, что богам есть до них хоть какое-то дело.       Нет, исключено. Он пошёл в обход, оставляя последнюю надежду на мирный сон позади.       Буря усиливалась.       Куроо побежал быстрее в надежде найти любое укрытие — издалека показалось огромное раскидистое дерево, наверняка в его корнях можно было спрятаться, но когда он уже почти приблизился, на него вылетела огромная птица, заставив пригнуться.       Что за чертовщина?       Тецуро практически упал на землю, чуть не завопив от страха.       — А с тем в хижине что делать будем? — грубый мужской голос прервал размышления Куроо.       По спине пробежал холодок.       — Да чёрт с ним! — ответил собеседнику другой человек, жалобно и пискляво добавив: — Нет, ну ты подумай только, птица мне чуть глаз не выклевала!       — Плевать, ты что с глазом, что без глаза — урод, одним словом, — хохотнул «первый». — Жаль мальчишку, смазливый такой, я б его…       Куроо зажал ладонью рот, боясь вымолвить хоть слово, и выглянул из травы, пытаясь разглядеть, что происходит.       Двое мужчин сидели и ловко делили награбленное. Они не были похожи даже на буси, напоминая то ли наёмников, то ли каких-то бандитов, замаскировавшихся под воинов. Один прижимал окровавленную тряпку, похожую на обрывок одежды, к лицу.       — Ну что у тебя? — спросил «второй». От его хныкающего заунывного голоса Куроо даже передёрнуло.       — Да, всякая чепуха. Есть вроде толковые побрякушки, но не особенно. И что этот парень так пытался защитить? — «первый» грубо хмыкнул. — Надо было его добить всё-таки. И дом поджечь.       — Всё из-за этого дождя, — пожаловался «второй». — Сколько я ни пытался поджечь, огонь не брался… Ладно пусть сам сдохнет. А с этим что делать?       Мужчина пнул что-то бесформенное, лежащее перед ним, куча развалилась, и Куроо заметил бледное запястье со следами крови. Он поражённо ахнул — на земле лежал человек, очевидно избитый до смерти, руки были вывернуты под неестественным углом.       — Ты слышал это? — «первый» вскочил, напряжённо озираясь. — Кто здесь?       Тецуро лежал лицом вниз и надеялся, что эти двое просто спишут всё на звуки леса. Разбойники встали, оглядели всё по сторонам и уселись обратно, продолжая тихо переговариваться. Куроо попятился, благодаря шум дождя и надеясь, что его не услышат.       Сначала он шёл медленно и аккуратно, а потом сорвался на бег.       Начиналась буря. Он ускорился, ноги заскользили по грязи — где-то на пути Куроо потерял обувь. Струи дождя хлестали его по лицу, ветки цепляли одежду.       Когда он уже совсем потерял всякую надежду выбраться, то увидел впереди небольшой огонёк и заторопился туда.       Как странно — огонь, не погашенный в ночи?..       Тецуро заглянул в окна, пытаясь разглядеть, что внутри, однако создавалось впечатление, будто в доме никого нет, так что он быстро вошёл и захлопнул дверь. Повсюду были видны следы борьбы — часть мебели перевёрнута, вспоротый футон, опустошённый сундук, пробитые двери сёдзи…       Куроо прошёл чуть дальше и охнул — на полу лежал мальчишка, на вид младше его лет на семь. Судя по всему, его ударили по голове — волосы слиплись и пропитались кровью насквозь, не давая даже разглядеть цвета, да и лицо… Вся комната, казалось, уменьшилась до размеров спичечного коробка, в центре которого была большая бордовая лужа на деревянном полу и скатившиеся с опрокинутого блюда красные спелые яблоки.       В углу лежали осколки разбитого алтаря с травами, а на нём — покосившиеся свечи, от которых чудом не загорелось жильё.       Тецуро склонился над мальчишкой — на удивление, тот ещё дышал, хотя после такой травмы падали замертво и более сильные мужчины.       — Эй, ты как? — он легко похлопал мальчишку по щеке, пытаясь привести в сознание.       Боже, какой же он бледный, дыхание слабое, не говоря уже о пульсе.       — Госпожа… Защитить госпожу, — пробормотал тот.       Куроо огляделся — никакой госпожой тут и не пахло, то ли девушка сбежала, то ли… Он вспомнил разбойников с изуродованным трупом.       Боже мой.       — Эй, ты как? Сесть сможешь? — Тецуро хотел осмотреть мальчишку, но тот лишь слабо простонал, так что брюнет поспешно снял с себя доспехи и стащил нижнюю рубашку, промакивая ей рану на голове.       Ему чуть не стало дурно — похоже, пареньку всё же пробили череп. Он не жилец.       — Госпожа… Я не справился, — бессвязно продолжал лепетать тот. — Простите, госпожа…       — Нет тут никого, — буркнул Куроо, пытаясь замотать парню голову повязкой. — Молчи, береги силы.       Крови было слишком много, да и его навыки оставляли желать лучшего — к утру паренёк скончается, как пить дать. Лишь бы не в агонии. Мальчишка приоткрыл глаза и посмотрел на него, заставляя вздрогнуть под цепким пристальным взглядом.       — Спасибо, — прошептал он, двигая рукой, чтобы обхватить ладонью запястье Куроо.       Сил на это у него не хватило, так что Тецуро сам дотронулся до паренька, глубоко вздыхая от прикосновения к ледяной коже.       Мальчика было жалко — совсем молодой ещё, даже намёка на бороду нет. Внутри брюнета всколыхнулась волна грусти и сожалений — разве вот эта уничтоженная жизнь стоила клочка земли?       Он погладил его по плечу в успокаивающем жесте.       Неизвестно, сколько они так просидели — может, час или два, на улице окончательно стемнело, пока дыхание паренька не стало совсем хриплым — он задыхался, мучительно умирал от нанесённых травм, тело пробили судороги.       — Убей, — прошептал мальчишка, несчастно глядя на Куроо. — Помоги, у-убей…       Тецуро растерялся. Никогда в жизни он не думал, что его будут умолять о смерти.       Он покачал головой, показывая, что не будет этого делать — всё внутри кричало от самой перспективы убийства, мысли об обрывании человеческой жизни.       — Прошу…       По виску мальчишки прокатилась слеза, тут же затерявшись в пропитанных кровью прядях.       Должно быть, ему очень-очень больно, раз он хочет умереть.       — Бессилен…       Куроо не знал, говорит ли паренёк о себе или о нём? Возможно, о них обоих — в конце концов, брюнет не смог его спасти, а он не сможет выжить.       Тецуро поднёс ладонь к губам и попросил:       — Терпи.       Мальчишка закрыл глаза, позволяя парочке слёз скользнуть по щекам, и провалился в обморок. Спустя какое-то время стало ещё хуже — тихие, сиплые и болезненные стоны причиняли Куроо почти ту же боль, что и жертве. Видно, рана не давала пареньку погрузиться в сон или спокойно умереть.       — Прошу, — горячечно шептал он сухими губами, — прошу…       Тецуро смочил водой его губы, вздрагивая от каждого покашливания.       Всё вокруг было в крови — ужасный кошмар, в который он провалился, никак не заканчивался. Мальчишка, казалось, уже не мог говорить — лишь беззвучно и бессвязно шептал что-то. Тяжесть пережитых дня и ночи навалилась на Куроо — сколько ещё мучиться бедняжке?       Тот хрипел — слюна, смешанная с кровью, пузырилась в уголке губ.       Одним махом брюнет вытащил кинжал и приставил к грудной клетке паренька.       — Прости, — прошептал он. — Прости меня.       — Храни тебя… — едва слышные слова прерываются, когда под силой кулака клинок резко пронзает сердце мальчишки.       Куроо благодарен тому, что его научили убивать мгновенно. У парнишки удивительно спокойное выражение лица — морщинки разгладились, гримаса боли куда-то ушла.       Тецуро выдернул клинок, утёр его от крови, а затем закрыл глаза мертвецу и уложил его руки, пока что не закоченевшие, вдоль тела. После этого он устало откинулся на единственный чистый уголок татами.       В домике пахло железом и парой раздавленных яблок.       Куроо убил человека.       Гроза закончилась.       Куроо проснулся и ещё несколько секунд бездумно пялился в потолок, пытаясь прогнать видения из прошлого. Он почти забыл все эти детали за долгие века, поэтому мстительная память подкинула ему воспоминания во снах.       Он до сих пор не мог есть яблоки.       Тецуро сполз с кровати с неудовольствием разминая спину — та жутко болела, возможно, из-за того, что во сне он умудрился скинуть подушку на пол и спал чёрт-те как.       Часы показывали восемь утра.       Почёсывая подбородок, Куроо прошёл в ванную и начал плескать холодной водой в лицо, стараясь прогнать ощущение ужаса, которое преследовало его после кошмаров.       С тех пор, как превращение вышло из-под контроля, прошло несколько дней — сбоев больше не было, так что Куроо посчитал, что в часах просто закончились батарейки, поэтому они и опоздали.       И хотя произошедшее было объяснено, на душе скребли кошки — нет никакого поцелуя любви, всё это сказки для наивных детей. И Бокуто.       Тецуро горестно вздохнул и вытер лицо полотенцем, мельком оглядывая себя в зеркале и тыкая пальцем в мешки под глазами — ну и видок.       Сегодня у них по планам последняя репетиция перед представлением, а через неделю уже начнутся летние каникулы — надо же, как время пролетело.       Дети всё ещё играли ужасно, но, честно говоря, Куроо не было до этого почти никакого дела — он научил их правдоподобно махать мечами, а в школу приходил больше для того, чтобы полюбоваться на Цукишиму.       У них опять редко получалось встречаться наедине из-за конца семестра и контрольных, но после каждой отвратительно медленной репетиции Тецуро утаскивал Цукки в кладовку, целуя до умопомрачения каждый раз, пока злой до чёртиков Акааши не начинал названивать учителю.       Школьники перешёптывались и хихикали, глядя на них, а им было наплевать. Дальше поцелуев и объятий они не заходили — Куроо спешить некуда, а Цукишима пока не готов к инициативе, но это и неважно.       Исключительно ради этих минут Тецуро вставал по утрам.       Он быстро оделся и вприпрыжку поспешил к школе — репетиция должна вот-вот начаться.       — Ох, кого я вижу, боже мой! — Оками-сан приветливо помахала ему из-за калитки. — Что-то я вас двоих больше не наблюдаю по утрам на пробежках, отлыниваете?       — Что вы, — Куроо остановился, полагая, что пара минут со старушкой не сильно порушат его расписание, — просто времени нет. Цукки… шима очень занят сейчас в школе.       Похоже, его заминка не укрылась от всеведущей старушки — она хитро ему улыбнулась и подмигнула.       — Ох, молодо — зелено, ну, передо мной можешь не скрываться, — она подняла глаза к небу. — Уж сколько я повидала на своём веку, тебе и не снилось.       Тецуро поджал губы в попытке скрыть насмешку — из них двоих он-то уж точно видел побольше, ну да ладно.       — Я пойду, — Куроо дёрнул головой в сторону школы. — Меня там ждут.       Оками-сан покивала и поспешно попрощалась с ним, вооружаясь отложенной в сторону садовой лопаткой для сражения с сорняками.       В актовом зале, как всегда, царил бедлам.       — Ты ненормальная! — Терашима надрывно кричал, размахивая руками во все стороны. — Асаи, либо спустись на землю, либо возвращайся обратно на свою планету!       — Терашима-кун, — девочка топнула ногой, — ты сам виноват, что не можешь нормально сыграть Томоэ. Раз не умеешь притворяться, то…       — То есть, если я его поцелую перед всей школой, в наши чувства поверят, так, что ли? — Нацуки прошипел, схватил веер и попытался кинуть им в школьницу.       Куроо расхохотался, привлекая к себе внимание.       — Терашима, я уверен, что ты Асаи-чан даже до конца не дослушал, а начал вопить, так ведь? — Тецуро обратился к ним обоим, но закивал почему-то Нарасаки, устало обмахивающийся бумагами, создавая хоть какой-то ветерок в душном зале. — Асаи-чан, расскажи до конца.       — Спасибо, — девочка обиженно надула губы. — Я хочу, чтобы они лишь изобразили поцелуй! Прикрылись веером от зрителей! Нечего было так орать…       В голову Куроо закралась шальная мысль.       — А, вот так? — Он взял за подбородок ничего не подозревающего Чику и потянулся к нему, будто целуя в губы, но на самом деле лишь касаясь щекой подростка. Сценарий, который тот использовал в качестве веера, закрыл их лица.       — Какого чёрта ты творишь? — Терашима подбежал к ним, путаясь в полах юкаты. — Ты… ты…       — Нацуки, успокойся, — голос Нарасаки, спокойный и размеренный, заставил подростка притормозить. — Куроо-сан лишь продемонстрировал, как это будет выглядеть со стороны.       — Но он же… не?.. — Терашима закусил губу, переводя глаза с одного брюнета на другого.       — Нет, — оборвал его предположения Чика.       — Раз уж мы с этим разобрались, давайте начнём репетицию, — усталый голос Цукишимы прервал их беседу. — У нас сегодня последняя репетиция, а происходящее всё ещё напоминает комедийный стендап.       Школьники засуетились, разбегаясь кто куда, а Куроо солнечно улыбнулся подошедшему ближе учителю.       — Мастер провокаций, — шепнул Кей, то ли укоряя его за происходящее, то ли посмеиваясь над ситуацией. — Терашиму чуть удар не хватил на месте.       — А тебя? — коварно поинтересовался парень.       — А я знаю, как ты обычно целуешься, и это длится не три секунды… — Цукишима вскинул брови. — Но больше так не делай.       — Я просто хотел выиграть спор, — признался Тецуро, указательным пальцем слегка касаясь запястья учителя. Он боролся с желанием взять того за руку и поцеловать тыльную сторону ладони.       — Я понял, — мягко ответил блондин и перевел взгляд на учеников. — Асаи, боже мой, Терашима — дева-воительница, а не гейша, что ты творишь!..       Цукишима поспешил к школьникам, напоследок крепко сжав пальцы Куроо. Тецуро проследил за его движениями, за короткий миг успевая заскучать по теплу тела учителя, и бросил взгляд на облачавшихся в костюмы подростков.       — Кто так завязывает юкаты, вы вообще японцы или кто? — вздохнул он, шагая вперёд.       Впереди был долгий день.       Репетиция затянулась — они с Цукишимой бесконечно поправляли подростков, которые то забывали текст, то путали сцены, а то и вовсе не следили за происходящим.       — Это будет просто провал, — обречённо шепнул Кей.       — Нет, это будет грандиозный провал, — хихикнул Куроо. — Ладно, не переживай, тут же все свои — школьники будут сидеть в телефонах, половина учителей заснёт… Ну разве что Акааши придётся как-то сдерживать смех, но, думаю, он справится.       — Да, только… — Цукишима закусил губу, искоса поглядывая на парня. — Один мой друг собрался приехать на этот спектакль, он был в восторге, особенно когда узнал, что я добровольно на всё это подписался.       — Ох, и? — Тецуро заинтересованно посмотрел на блондина, пытаясь сообразить, о ком идёт речь. Может быть, Ямагучи?..       — Если ты не против, я бы хотел вас познакомить, — Цукишима нервно пробарабанил пальцами какой-то лёгкий мотивчик на колене.       — Я только за, — Куроо украдкой провёл пальцами по ноге сидящего рядом учителя, заставляя того вздрогнуть.       Он понял, что так взволновало Цукки — знакомство с лучшим другом практически эквивалентно знакомству с родственниками, это означало, что их отношения медленно, но верно двигались на новый уровень.       — Скажи, а можно я за это тебя сегодня потискаю подольше? — прошептал Тецуро, отмечая, как смущённый румянец потихоньку разгорелся на бледной коже.       — Посмотрим, кто кого потискает, — прищурился блондин, одёргивая его руку.       Они еле дождались окончания репетиции, заваливаясь в уже знакомую до каждой швабры и повёрнутого лицом к стене Будды кладовку. Ухмыляющийся просветлённый до того замучил Куроо своим всезнайством, что на третье их рандеву оборотень развернул имитацию статуи на сто восемьдесят градусов.       Цукишима первый прижал брюнета к стене, поспешно проникая под футболку пальцами и оглаживая пресс, лаская разгорячённую кожу. Тецуро ахнул в поцелуй, прижимаясь ближе, поддаваясь чутким ладоням, спускающимся ниже, ниже и… Ох.       Они поделились своими предпочтениями уже давно, и хотя Кей признался, что любит позицию пассива, он особо подчеркнул, что не является бревном в постели. И с того момента, он доказывал это уже много-много раз.       Куроо вскинул бёдра, удовлетворённо ухмыляясь раздавшемуся шипению со стороны блондина. Так-то. Он положил руки на задницу Цукишимы, сдавливая её и тут же мягко поглаживая, стимулируя возбуждённого парня на более активные действия. Холодные пальцы сжали его подбородок, разрывая поцелуй, задирая лицо к потолку, и зубы Кея прикусили его кожу на шее, тут же нежно её зализывая.       В кладовке было ужасно жарко и нечем дышать, Куроо глотал воздух жадными глотками, задыхаясь и дрожа от прикосновений блондина. К чёрту!       Он ловко поменял их местами, приставляя Цукишиму спиной к стене и вклинил колено между раздвинутых ног парня, заставляя того выгнуться и закусить губу в попытке подавить стоны. От запаха Кея у него начало сносить крышу — Тецуро поцеловал блондина, властно вторгаясь в чужой рот, вылизывая изнутри зубы и нёбо, сталкиваясь языками в попытке доминировать. Он потёрся эрекцией о худые бёдра, чувствуя, как тонкие пальцы сильнее впиваются в плечи.       От интенсивности прелюдии колени Цукишимы стали подгибаться, но Куроо ловко поймал съезжающего по стенке учителя, бесцеремонно закидывая одну ногу себе на талию, чтобы прижаться плотнее, чтобы тонкая ткань брюк натирала член сильнее, доставляя им обоим…       В дверь кладовки постучали, твёрдо и уверенно.       Тецуро застыл в полудвижении, ошеломлённо глядя на взволнованного блондина. Очки того покосились, съезжая с переносицы, галстук почти стянут, а вид был такой сумасшедший и небрежный, будто они успели в кладовке заняться сексом пару раз.       — Цукишима, честно, никогда не думал, что буду краснеть за тебя, когда мне исполнится тридцать.       Они выдохнули, поняв, что за дверью находился Акааши. Блондин махнул рукой, показывая, что можно открывать, а сам спешно начал поправлять и одёргивать костюм.       Директор заглянул внутрь и растянул губы в невесомой улыбке.       — Не уверен точно, но мне говорили, что в постели этим заниматься всё-таки приятнее, — сообщил он помятой парочке. — Хотя, если вас заводит экстрим…       — Очень смешно, — буркнул учитель, затягивая галстук. — Чья бы корова мычала! Как-будто я смогу забыть о твоих приключениях в общаге. А ты ведь в ней даже не жил!       — В этом-то и смысл. — Тёмные глаза Акааши игриво блеснули. — Давайте, заканчивайте разврат, пока вас не спалил никто из учеников, которые скоро придут украшать зал.       Он демонстративно отвернулся и принялся рассматривать собственные ногти, а Цукишима воспользовался паузой и чмокнул Куроо в губы, шепнув напоследок, что они обязательно ещё повторят произошедшее и уже не в кладовке.       Тецуро лишь глупо улыбнулся и поковылял к выходу из зала, проклиная моду на узкие джинсы.       Дома он привычно залез в душ, а после выпил кофе, ожидая полудня. Стоило только стрелке часов переместиться на двенадцать, как его тело начало дрожать, щекотка поднялась снизу вверх, и вот уже в кошачьей форме он сидел за столом, грустно разглядывая чашку.       Надо было пить быстрее.       Он вздохнул, разминаясь и потягиваясь, и выбежал на улицу — Цукишима будет дома поздно, так что можно тем временем навестить Бо.       Виляя хвостом из стороны в сторону, Куроо отправился в магазинчик к бро, по пути осматривая окрестности — за прошедший месяц на улочках их городка не изменилось ничего, но непостижимым образом в его судьбе изменилось всё. Он не просто влюбился, он был… счастлив.       Тайна и проклятие больше не тяготили его — надо только придумать, как правильно рассказать всё Цукишиме. Самое страшное даже не то, как учитель отреагирует на шокирующую правду — почему-то в Куроо с каждым днём крепла уверенность в положительном исходе, но вот само проклятье… Смогут ли они жить вместе, если постепенно Кей будет стареть, а оборотень оставаться прежним?       Пойдёт ли на это парень?       Вытерпит ли это сам Куроо?       Ответа на эти вопросы у него не было.       Тихая надежда, пытавшаяся поверить в слова бро про исцеление любовью, постепенно умирала внутри. Бокуто всё ещё уверял его, что за столько лет проклятье немного поизносилось, так что теперь для того чтобы исцелиться, ему нужно заняться с Цукишимой сексом, но…       Куроо был уверен, что тот подсмотрел это в каком-то порнофильме, страшно даже представить, как мог называться подобный сюжет… «Исцеляющий анус»?       Ужас какой.       Тецуро дошёл до магазинчика и встал на задние лапы, пытаясь сигнализировать Котаро, чтобы тот открыл дверь, но тот что-то увлечённо смотрел в телефоне.       Оборотень присел, готовясь к прыжку, а затем ловко подпрыгнул и повис на ручке двери — вуаля! Он прошмыгнул в образовавшуюся щель.       — Хей, бро, — филин заметил его и поспешно выключил телефон. — У тебя отлично получается. Мне точно нельзя снять это и выставить в интернет?       Куроо мрачно посмотрел на друга.       — Нет, ну представь только, сколько денег мы бы заработали, если бы выкладывали такие трюки?       Кот деловито дошёл до подоконника, запрыгнул на него и скептично уставился на парня.       — Да-да, я помню, никакой медийности, — хмыкнул Бокуто. — Но люди и с меньшими навыками миллионы получают за видео с котиками… Просто я тут подумал, что не знаю, чем мне заняться, когда вы с Цукишимой съедетесь.       Куроо вопросительно мяукнул, склоняя голову набок. Что за новости? Когда это Котаро вообще подобное начало приходить в голову?       Филин задумчиво почесал затылок.       — Бро, не подумай, что я завидую или ревную, нет… Ты же помнишь, что сказала мне ведьма — «моя судьба меня из тысячи узнает». Если я буду сидеть на месте и ждать, пока этот человек найдётся, кто знает, сколько мне придётся провести времени в одиночестве… Я не хочу быть третьим лишним.       Тецуро грустно повесил голову, раздумывая над словами друга.       Всё так, но… Как же Бокуто будет жить один? Он ведь любит поболтать и подурачиться, не говоря уже о всяких неудобных мелочах, таких как случайно проглоченные ключи или…       — Эй, не переживай, бро, — Котаро тепло улыбнулся ему. — Я постараюсь не убить себя или окружающих, засунув еду в фольге в микроволновку.       Да, кстати об этом. Как он выживет в суровых человеческих условиях?       Ничего вразумительного Тецуро сказать не мог, поэтому просто улёгся и сквозь прищуренные веки начал следить за другом — он обязан придумать что-то, чтобы тот был счастлив.       Терашима на сегодня отпросился из-за репетиции, поэтому Бокуто не покладая рук работал один — он то сортировал продукты по сроку годности, то проверял запасы, очевидно, пытаясь доказать другу и самому себе, что способен справляться в одиночку.       Куроо бы поверил в это больше, если бы хитрые старички, прекрасно знающие о добром сердце Бо, не выпрашивали скидку, которая снижала цену практически до себестоимости.       Какой же Котаро ещё наивный птенчик!       В какой-то момент летнее солнце пригрело меховой бочок оборотня, и он задремал, проснувшись лишь спустя пару часов от тихого шёпота Котаро.       — Бро, просыпайся, вон твоя зазноба идёт. — Бокуто потрепал его по ушам, и Куроо озадаченно извернулся, пытаясь разглядеть в окне Цукишиму.       Учитель стоял недалеко от них на перекрёстке, о чём-то разговаривая с Акааши. Директор засунул руки в карманы, пока подчинённый, активно жестикулируя, что-то ему доказывал.       — Беги к нему скорее, — Котаро приоткрыл дверь, выпуская кота наружу. — Пока тот красавчик его не увёл.       Куроо хмыкнул про себя, делая в голове зарубку однажды всё-таки познакомить этих двоих — может даже Бокуто сможет прийти на спектакль?.. Во всяком случае, они найдут какие-никакие темы для обсуждения.       Тецуро разбежался, мяукая и отвлекая внимание мужчин на себя — как же ему хотелось, чтобы Цукки поскорее взял его на руки, чтобы он смог снова почувствовать это тепло и дурящий голову запах.       Серьёзно, он уже начинал подозревать, что у блондина духи с экстрактом валерианы.       Цукишима обернулся на звуки мурчания и легко подхватил ластящегося кота.       — Ах, вот кто тут у нас, — улыбнулся он, почёсывая шейку оборотня. — Пропадаешь у Бокуто-сана в магазине, да, хитрец?..       Куроо коротко мяукнул, зажмурившись от наслаждения. Да, конечно в человеческой форме были свои плюсы, но как же чертовски приятно, когда тебя с такой вот лёгкостью прижимают к себе и окутывают заботой.       Купаясь в нежности парня, он распахнул глаза и уставился на склонившегося над ним с интересом Акааши, который внезапно поражённо ахнул и отшатнулся назад, зажимая рот ладонью.       — Куроо? — спросил он.       Тецуро замер — ему же не показалось? Директор и правда произнёс именно его имя — с дополнительным звуком «о» на конце?..       — Да, это мой питомец Куро, я тебе о нём говорил… — Цукишима не расслышал друга, продолжая поглаживать оборотня, который от неожиданности перестал мурчать и пристально смотрел на Акааши. — Ты словно призрака увидел, Кейджи, что-то случилось?       Акааши ничего не ответил, устало потирая виски и поглядывая на замершего кота.       — Прости, Цукишима, я… Ох, наверное, эти линзы мне совершенно не подходят, пора возвращаться к очкам. — Брюнет ещё раз с опаской посмотрел на кота. — Я могу поклясться, что на секунду мне показалось, будто я вижу не кота, а твоего партнёра… Его глаза, они…       Он замешкался подбирая слово, в то время как Кей поднял Тецуро, пристально его разглядывая.       — Согласен, — фыркнул блондин. — В моём парне есть что-то кошачье.       В любое другое время Куроо бы уже радостно прыгал или облизал Цукки с головы до ног за слова о том, что они пара, но сейчас он настороженно следил за Акааши.       Что за чертовщина творится?       — Иди лучше выспись, — посоветовал Цукишима другу. — Может быть, твои ночные проблемы закончатся.       — Если бы, — выдохнул Кейджи, продолжая тереть висок. — Ладно, до завтра!       Они распрощались — учитель с котом наперевес отправился домой, а Акааши побрёл куда-то дальше. Куроо вцепился в костюм блондина, неосознанно впиваясь в ткань когтями и оставляя крошечные затяжки.       Что-то менялось.       Пока Цукишима привычно готовил ужин, Тецуро нервно ходил по квартире взад-вперёд, переживая из-за произошедшего.       Нет-нет-нет, всё это никак не могло быть совпадением — сбой превращения, полёты Бокуто, Акааши, который на мгновение узнал Куроо… Всё было частью паутины, какого-то хитрого плана, и в центре событий были они с Кеем.       Неужели?..       — Куро, пойдём скорее есть, — Цукишима ловко перенёс его на кухню, придвигая рыбу в блюдце прямо под нос кота.       Тецуро склонился, механически жуя и совершенно не чувствуя вкуса. Голова кипела от кучи разрозненных фактов — случайно ли он встретил Кея? Да, совершенно. Более того — скорее Цукки подобрал его, а не наоборот, значит, учитель тут ни при чём.       Тогда Акааши? Кто он такой? Эта его странная память и способность к распознаванию лиц — откуда они? Может ли это быть даром? Он человек или…       Нет, ни один обычный человек не мог бы узнать в коте его самого. Но если Акааши имеет ко всему происходящему какое-то отношение, тогда то, что он дружит с Цукишимой — простая случайность или?.. Вдруг они заодно. Как ему понять, искренен ли по отношению к нему Кей?       Куроо раздражённо выдохнул — мозг разрывался от кучи предположений, надо как-то отвлечься… Он распрямился, удивлённо понимая, что давно доел еду и упустил из виду куда-то ушедшего блондина. Тецуро взволнованно поспешил за ним, заглянув в гостиную — никого, а затем и в спальню — странно, дверь туда была закрыта. Он прислушался, подсунул нос в щель снизу — да, Цукишима определённо был внутри.       Кот ловко подпрыгнул, повторяя свой трюк с проворачиваем ручки — хорошо всё же, что ведьма не превратила его в хомячка.       Дверь отворилась, и оборотень аккуратно и боязливо заглянул в спальню.       В нос тут же ударил мускусный и немного водянистый запах — ароматы, которые он мог различить из тысячи.       Чёрт, чёрт, чёрт!       Он совершенно не подумал, что Кей закрылся, потому что он…       — А-а-ах, — тихий стон заставил его замереть вполоборота, — м-м-м…       Нет, это совершенно неправильно, но…       Лапы сами понесли его ближе к Цукишиме, который зашторил окно, погружая комнату во мрак, и, откинув одеяло и спустив штаны до колен, лежал на футоне, спешно двигая сжатой ладонью по члену — вверх-вниз, задерживаясь время от времени лишь на пару секунд, чтобы растереть каплю эякулята большим пальцем.       Куроо нужно немедленно развернуться и уйти.       Все сомнения прошлого часа разом вышибло из головы, заставляя лишь бездумно и заворожённо пялиться на возбуждённого Кея, тихонько постанывающего от поспешных движений. Блондин вскидывал бёдра, распаляя самого себя, с каждой секундой раздвигал их всё шире и шире, словно соблазняя невидимого партнёра.       Боже, Куроо ещё никогда не видел ничего более горячего. Может быть, он — чёртов вуайерист или даже извращенец, господи! Тело горело огнём — он что, умудрился возбудиться в кошачьей форме? Нет-нет, только не это…       Внутренние мантры об успокоении рассыпались прахом, когда он увидел, как дрожащий блондин перевернулся, сексуально становясь на колени и отпячивая задницу, схватил и выдавил немного смазки на пальцы, а дальше…       Тецуро закусил губу, сдерживаясь из последних сил, наблюдая, как Цукишима уткнулся лицом в матрас и охает, проникая в себя сразу двумя пальцами, растягивая и двигая ими внутри, имитируя проникновение члена. Стоны заглушались футоном, но всё ещё были слышны и различимы.       Чёрт, как же это заводит!       Кей задвигал запястьем быстрее, а потом зашипел, схватил салфетки, предусмотрительно оставленные рядом, и, содрогаясь, кончил с тихим всхлипом, оседая на постель.       Куроо пулей вылетел из комнаты, стараясь унять сумасшедше бьющееся сердце — он расслышал своё имя, прозвучавшее на губах Цукки.       Ему больше не нужны были никакие доказательства.       А вот что ему нужно было, так это понять, как избавиться от кошачьего стояка.