Проклятые

      Пару мгновений Куроо не шевелился, ожидая очередную подлянку от проклятия, — вернётся он снова в форму кота или стал человеком навсегда?       Кто знает.       — Что теперь? — тихо спросил у него Цукишима, аккуратно проводя ладонями по талии парня и несильно сжимая руки.       — Не знаю, — откликнулся Куроо, склоняясь ближе и почти касаясь носом чужой щеки. — Знаю только, что очень хочу тебя поцеловать. Можно?       Он несмело потянулся к улыбающемуся Цукишиме, который встретил его на полпути, приоткрывая рот и касаясь кончиком языка нижней губы брюнета. Куроо прижался к нему сильнее, зарываясь пальцами в светлые волосы, пропуская сквозь них короткие прядки и заставляя Кея запрокинуть голову, распахивая уста шире. Тот гортанно простонал, позволяя парню жарко и влажно вылизывать рот, проводить языком по зубам, затягивать в страстный и откровенный поцелуй.       Куроо чуть не замурчал от удовольствия, деля одно дыхание на двоих, прикусывая сладкие губы, в уголках которых блестела слюна, скопившаяся от интенсивности движений. Цукишима буквально таял в его объятиях, тяжело дыша и цепляясь одной рукой за широкие плечи, а другой игриво проводя по дрожащему прессу.       Они наконец-то остались одни, без опасений быть застуканными, поэтому Куроо не собирался сдерживаться, — он отстранился на мгновение, любуясь потемневшим взглядом Цукишимы, в котором плескалось желание, и на пробу двинул бёдрами, выбивая из парня шипение.       — Кажется, кто-то возбуждён, — хрипло заметил Тецуро.       — Говори за себя. — Кей красноречиво скосил глаза на эрекцию парня, которая пачкала каплями смазки его домашнюю одежду.       — Нравится то, что видишь? — гордо уточнил Куроо, бесстыже проводя ладонью по члену вверх-вниз, оголяя покрасневшую головку.       Цукишима тяжело сглотнул и облизал губы.       — Для оборотня, которому столько веков, ты неплохо сохранился, — усмехнулся он, жадно оглядывая тело перед собой и сжимая пальцы на заднице так, что Куроо вздрогнул.       Похоже, что в этот раз они зайдут чуть дальше объятий и поцелуев со вкусом пыльной кладовки.       — Раздевайся, — почти прорычал Тецуро, стягивая футболку с ухмыляющегося блондина.       — Будешь командовать мной на правах старшинства? — поддел Цукишима, снимая очки и отбрасывая их на диван.       — Наглец, — восхитился Куроо, любуясь расширенными зрачками с тонкой золотой линией радужки, которую больше не скрывали толстые линзы и массивная оправа. — Не смущает секс со стариком?       — Я похож на смущённого парня? — вскинул брови Кей, приспуская штаны вместе с бельём и демонстрируя стоявший член.       Во рту Тецуро стало сухо — чёрт возьми, он знал, что Цукишима красив с головы до ног, что бледная кожа и аристократичность — его второе имя… Но видеть его член, такой до невозможности элегантный, если это слово вообще можно применить в данной ситуации, было равносильно любованию греческой мраморной статуей, только…       Облапай он статую в музее, у охранников возникло бы множество вопросов. К счастью, Цукишима был явно не против.       Куроо придвинулся вплотную и сжал ладонь, стараясь ухватить обе эрекции одной рукой.       — Смазка? — предложил он.       Кей покачал головой, широко облизывая ладонь и обхватывая члены с другой стороны.       О да, вот так — то что нужно.       Этого не хватало, но пот с горячих ладоней и эякулят, который Куроо спешно размазал по головке и стволу, грубо двигая рукой, натягивая уздечку до смеси наслаждения и болезненных ощущений, медленно, но верно наладили дело.       Они попытались дрочить вместе, ища общий ритм, но Тецуро слишком торопился, а Цукишима, наоборот, старался растянуть удовольствие, так что у них слабо получалось.       — Нахрен, — выругался Куроо сквозь зубы, спешно сползая с коленей парня. — Обопрись на диван.       Кей послушно повернулся к нему спиной, облокачиваясь на мягкое сиденье и оттопыривая задницу, которая, на взгляд Куроо, только что вошла в топ-3 самых идеальных частей тела блондина.       Тецуро стянул его штаны до коленей, оголяя бледные бёдра, — подтянутые, а вовсе не худые, как он думал раньше, — и не удержался от того, чтобы провести ладонью по внутренней части, оглаживая мыщцы и влажную кожу, ласково скользя по поджавшейся мошонке и легко надавливая большим пальцем на анус.       Цукишима дёрнулся, уходя от прикосновения.       — Мы вроде не в музее, — прошипел он. — Ты будешь что-то делать или…       Он не успел закончить предложение, потому что Куроо накрыл его своим телом, проскальзывая между ягодиц, и сжал рукой напряжённый член.       — Крепче стисни бёдра, Цукки, — попросил он, упираясь головкой между ног парня. Тот повиновался, и Куроо на пробу двинулся вперёд.       Отлично.       Он толкнулся раз, другой, синхронизируя имитацию проникновения с рукой, которая в медленном и тягучем темпе гладила и дразнила разгорячённого парня.       — Быстрее, — нетерпеливо потребовал Цукишима, — ну же, Куроо!       Судя по всему, он был уже на пределе, поэтому Тецуро с радостью повиновался, двигая ладонью, сжимая кулак чуть крепче и толкаясь вперёд, раз за разом задевая чувствительную кожу члена и мошонки.       Кей прогнулся больше, глотая гортанные стоны и шипя что-то невразумительное, — такие звуки от обычно тихого парня могли свести с ума кого угодно, поэтому Куроо навалился сильнее, вырисовывая языком невидимые узоры на спине, слизывая солёный пот и жадно прикусывая за плечо.       Будь у него возможность, он бы расписал всё это бледное тело засосами и укусами, оставляя красные метки принадлежности повсюду, даже на самых видных местах, чтобы никто никогда даже не смотрел в сторону его Цукки.       — Те-цу… Ах, — Цукишима забормотал его имя неосознанно, лихорадочно шепча и задыхаясь от фрикций. — Прошу, ещё, ещё!       Куроо понял, что они оба распрощались с рассудком окончательно и бесповоротно, — он двинул бёдрами, почти вбиваясь, желая только окончить эту сладкую пытку, а может и наоборот — продлить её до тех пор, пока не насытится Цукишимой доверху, не опьянеет от него окончательно.       — Кей, Ке-е-ей, — беспорядочно зашептал он, раскатывая имя на языке и пробуя его на вкус. — Давай, кончи, хочу видеть, как ты…       Тецуро не успел договорить, потому что Цукишима конвульсивно дёрнулся, сотрясаясь в оргазме, коротко вскрикнул и залил его кулак спермой, мыча что-то малопонятное.       Куроо отодвинулся от него, позволяя немного остыть и спуститься с небес на землю, и, закусив губу, начал напряжённо дрочить, той же самой рукой, что была забрызгана вязким семенем.       Так пошло и невероятно возбуждающе.       Ему потребовалось не больше десяти секунд, чтобы кончить, закатывая глаза от удовольствия и изливаясь на спину, пачкая задницу и ноги только что отошедшего от оргазма Цукишимы.       — Когда очнёшься, дай тряпку, — хмыкнул Кей, впрочем, давая Куроо время проморгаться и избавиться от фейерверка в глазах.       Тецуро схватил первое, что попалось под руку, — конечно же, трусы с динозаврами, ему почти стыдно, — и сначала вытер подсохшие тонкой плёночкой капли на спине парня, а потом свою ладонь, и устало свалился на пол, не заботясь об обнажённости.       — Извини, кажется, я безвозвратно испоганил тебе бельё, — довольно сообщил он, помахивая трусами.       — Ничего, это был комплект, у меня есть ещё такие, — фыркнул Цукишима, натягивая штаны, и благодарно чмокнул Куроо в губы, не затягивая поцелуй. — В душ или?..       — Или? — переспросил Тецуро, вскидывая брови.       — Или мы можем ещё немного испачкаться? — игриво предложил Кей. После такого ошеломительного оргазма Куроо должен быть выжат досуха, но он почувствовал пульсацию мгновенно заинтересовавшейся нижней части тела. — Знаешь, у меня в комнате есть смазка, и мы могли бы…       О, Куроо знал. Более того, он не просто знал, он видел, слышал и практически ощущал, как Цукишима растягивал себя пальцами, дроча, шепча его имя и…       На секунду мир сузился до размеров спальни, в которой он чувствовал запахи Кея, сводящие с ума, шорохи простыни и звуки влажных шлепков, — Тецуро даже пожалел, что не может использовать кошачье зрение и обоняние сейчас, чтобы запечатлеть в памяти их общий аромат, записать его на подкорке и…       До боли знакомые вибрации скрутили его на полу, заставляя выгнуться, зашипеть, и на глазах удивлённого парня он обратился в кота.       Какого чёрта?       Куроо уставился на Цукишиму, мрачно выплёвывая «мяу» с вполне различимой ругательной интонацией. Они молча смотрели друг на друга, не двигаясь ещё пару мгновений, пока Кей не засмеялся, прыская в ладонь.       — Хорошо, что я не предложил минет, — сказал он между короткими смешками. — Боюсь представить, что в самый ответственный момент я уткнусь лицом в мех, да и вообще — в зоофилы я не записывался, когда соглашался на отношения с тобой.       Куроо закатил глаза, позволяя тому отпустить пару ехидных шуточек, и сосредоточился на обратном превращении.       Как у него получилось в первый раз?       Но сколько бы он ни напрягался, страстно желая обратиться, ничего не получалось.       — Не выходит? — сочувственно уточнил Цукишима, получая короткое мяуканье в качестве подтверждения. — Ну что же, тогда дождёмся полуночи.       Кей собрал валяющиеся в беспорядке вещи и, ласково потрепав Куроо по макушке, отправился в душ, захлопывая дверь прямо перед опешившим от такой наглости оборотнем.       Что ещё за новости?       Куроо плюхнулся на пол и поскрёбся в дверь, истошно и возмущённо мяукая.       — Зверью вход запрещён, — откликнулся с той стороны парень.       Цукишима, похоже, спокойно воспринял его историю о проклятье — это, конечно, хорошо, но, судя по всему, не видать ему теперь рыбки, разделанной руками, и прочих привилегий. Он проворчал что-то по-кошачьи и пошёл в гостиную, по пути мстительно потираясь о все предметы мебели и оставляя на них чёрные волосы, — он тоже умеет играть в такие игры. Посмотрим, как Кей запоёт, вынося из квартиры клоки шерсти.       Куроо свернулся на диване и почти задремал, когда посвежевший и распаренный Цукишима наконец вышел из душа.       — Я бы тебя поцеловал, но боюсь, что усы будут мешать, — хихикнул он и, вопреки своим словам, легонько чмокнул кота в нос.       Этим шуткам теперь конца и края не будет видно, да?       — Поедим и посмотрим что-нибудь? — предложил Цукишима, подхватывая его на руки и утаскивая на кухню.       Куроо зарылся носом в мокрую ткань футболки, вдыхая пьянящий запах трав, и отстранённо подумал, что надо рассказать об этом забавном факте Кею.       Когда они поели, Цукишима задумчиво провёл пальцем по краю чашки и внезапно спросил:       — Я — первый человек, кому ты это рассказал?       Куроо покачал головой — нет.       — Хм… Точно, ты ведь живёшь с Бокуто, он не может не знать, да и… — Кей завис на секунду, сопоставляя факты и удивлённо приоткрывая рот. — Подожди, может ли быть, что Бокуто тоже?..       Тецуро кивнул — именно.       — Боже, филин! — Цукишима щёлкнул пальцами. — Тот самый, о котором Акааши мне все уши прожужжал, якобы принадлежащий твоему брату! Неужели он?       Куроо мяукнул — да, ещё как, и вопросительно посмотрел на парня — мол, что думаешь по этому поводу?       — Ох. — Кей поправил очки. — Боюсь представить, в каком восторге будет Акааши, когда узнает. И думать не хочу, сколько новых кинков у него появится… Его никогда нельзя было назвать стеснительным, но заполучить парня-филина… — Цукишима откинулся назад, опираясь на стену. — Остаётся только надеяться, что о своих постельных играх он будет молчать.       Куроо вздохнул — Бокуто точно расскажет ему всё до мельчайших подробностей. Даже если он попросит его заткнуться — Котаро просто не сможет удержаться от упоминаний о поглотившей его пучине разврата.       — Но, если честно, я рад, — прервал размышления голос Цукишимы. — В последнее время Акааши приходилось нелегко: весь этот стресс, то, что половина учителей его не воспринимает, блудный дед, который каждую ночь так и норовит сбежать из дома и пропустить рюмочку сакэ… Акааши никогда не жалуется, наоборот, поддерживает меня, но уже пару месяцев не может нормально спать, а когда засыпает, то во сне умудряется забрести куда-то за территорию дома.       Цукишима поймал непонимающий взгляд Куроо и вздохнул.       — Лунатизм. Поэтому я и поверил в твою дурацкую историю. Подумал, может, тут воздух такой или магнитное поле, кто знает — учёные ведь толком не разобрались в триггерах подобного поведения.       Тецуро склонил голову набок, раздумывая.       Акааши — странный, это факт, а ещё во всей этой истории про лунатизм что-то не сходилось, какая-то мысль настойчиво гудела в голове.       — В любом случае, — продолжил Цукишима, не догадываясь о внутренних метаниях оборотня, — я рад, что переехал в Годзё. Я был здесь когда-то давно, после второго курса — мы навещали деда Акааши и прожили тут всё лето, и с тех пор, когда мне было плохо или одиноко, что-то постоянно тянуло меня сюда. Каковы были шансы для нас встретиться здесь, верно?       Да… По правде говоря, Куроо и Бокуто переехали в Годзё именно из-за Цукишимы и той мимолётной встречи в клубе, но об этом Тецуро расскажет ему как-нибудь потом.       — Ладно, пойдём смотреть фильм? — Кей встал, прополоскав кружку, и протянул руки к Куроо, который с превеликим удовольствием прижался к парню, обнимая его за шею лапами и тихо мурча, пока они направлялись в спальню.       Время с Цукишимой летело с невероятной скоростью, — они только и успели посмотреть половину исторической дорамы, синхронно фыркая над нелепостью сюжета или несоответствием костюмов эпохе, когда парень задремал, уставший после ночной поездки, а Тецуро тихо любовался спящим — приоткрытыми губами и подрагивающими белёсыми ресницами.       За окном давно стемнело, но Куроо поблагодарил кошачье зрение за возможность разглядеть каждую веснушку на лице Кея, изгиб бровей и крошечные морщинки.       Ему хотелось медленно зацеловать Кея, касаясь кожи миллиметр за миллиметром, спуститься ниже — к открытым ключицам и прикусить просвечивающие вены.       Неизвестно, сколько времени длилось его безмолвное обожание, но в какой-то миг по телу протекла дрожь, вновь возвращая кота в привычную человеческую форму. Цукишима почувствовал это и приоткрыл глаза, встречаясь взглядом с Куроо.       — С возвращением, — прошептал он, первым потянувшись за поцелуем.       Они целовались нежно и неспешно, стараясь не разрушить уютную атмосферу, царившую между ними. Куроо слабо водил губами, лишь изредка касаясь языком влажного рта и снова отстраняясь, ласково чмокая Кея в уголки уст, неторопливо зализывая прикушенные губы. Эти невесомые и неторопливые поцелуи таили в себе всё, что он хотел выразить, — благодарность и любовь.       — Ты удивительный, — шепнул Куроо на ухо Цукишиме и не удержался от лёгкого укуса мочки.       — Сказал мне пятисотлетний оборотень, — ответил парень, хитро прищурившись и запуская руку в волосы Тецуро, массируя кожу кончиками пальцев.       Куроо почти заурчал от этих прикосновений.       — Я до сих пор не верю, что ты так просто всё это воспринял, — не сдал меня в психушку, не отправился туда сам, а… — Тецуро замолчал, подбирая слова. — Принял меня полностью. Это удивительно. Так не бывает.       — Не знаю даже почему, — признался Цукишима, задумчиво закусывая нижнюю губу. — Происходящее кажется мне немного сюрреалистичным, но в то же время… правильным? Знаешь, как будто так и должно было быть.       Он приподнялся на локтях.       — Но я всё равно хочу узнать больше. Что произошло тогда? Почему тебя прокляли? И… Можно ли снять проклятье? — Кей тихо вздохнул. — Конечно, если ты хочешь мне рассказывать и если желаешь избавиться от него. Потому что я не против, но…       — Но? — переспросил Куроо.       — Но мне бы очень не хотелось, чтобы во время секса ты обратился в кота. Сам не верю, что говорю это, но, кажется, у меня может развиться определённая фобия твоего превращения в неподходящий момент.       Тецуро выдал пару коротких смешков — да уж, у него тоже.       — Расскажешь? — попросил Цукишима, устроившись на постели поудобнее и приглашающе откинув одеяло для голого Куроо, который с готовностью залез внутрь, прижимаясь всем телом к парню.       И он рассказал — про войну, свой побег, убитого мальчика и ненависть к красным яблокам. Про то, как не мог нормально спать ещё с десяток лет, вспоминая свою несчастную жертву. Про прекрасную и страшную ведьму. Про проклятье, которое неуловимо стёрлось из его памяти.       — И ты не знаешь, что может тебя исцелить? — Цукишима позволил себе лишь один вопрос после долгого рассказа, в течение которого слушал, не перебивая.       — Нет, но у меня есть смутное ощущение, что это связано с тобой, — поделился размышлениями Куроо. — Никогда раньше, до нашей встречи, сбоев не было. Каковы шансы, что они начались сейчас сами по себе?       Кей пошевелил губами, что-то прикидывая.       — Где-то один к четырёмстам тысячам, — посчитал он. — Почти нулевая, если говорить откровенно.       — И я о том же, — бесхитростно согласился Куроо, не вникая в сложные расчёты теории вероятности.       — Понятно, — кивнул Цукишима. — А Бокуто? Получается, вас прокляли не вместе? Он помнит хоть что-то?       — С Бокуто всё ещё сложнее — он не помнит ничего до момента встречи с ведьмой. Первое его воспоминание касается момента, где он сидит голый в лесу, над ним стоит женщина и говорит ему что-то про рассветы, закаты и судьбу, которая сама его найдёт. Чёрт, Бокуто даже не знает, что такого он мог натворить, когда был филином, и за что его прокляли.       — Вот как, — протянул Цукишима. — А как же вы тогда познакомились?       — В лесу. Голые, — рассмеялся Куроо. — Я сходил с ума, шатаясь по лесу дня три после проклятия, не понимая, что происходит, даже не помню, ел ли вообще, пил ли хоть что-то в то время. Упал в канаву и так и лежал там, понадеявшись, что умру и этот кошмар прекратится… И тут голос откуда-то сверху: «Парень, ты в порядке?». Поднимаю голову — на ветке сидит голый Бокуто, весь взъерошенный, у меня даже сил ответить ему не было. Ну, а потом я на его глазах обратился, а он меня отпаивал и ягоды какие-то притащил, чтобы поесть. Он спас меня, я думаю. — Тецуро улыбнулся, вспоминая те деньки. — А я узнал, что не один такой. С тех пор мы вместе живём и путешествуем.       — Сложно было? — спросил Цукишима, плавно водя рукой по его груди и выписывая на ней узоры.       — Ага, люди вообще-то злые. Превратись у них на глазах — решат, что ты злобный дух, исчадие ада, призванное уничтожить деревню. Мы перебивались всякой подработкой — дрова порубить, рис перебрать, старикам частенько помогали, кто потерял детей в войну… Я с тех пор как-то прикипел к пожилым одиноким людям. Знаешь, которые гордо поднимают голову и говорят, что у них всё в порядке, а дома как будто ссыхаются, еле передвигаясь. Одна старушка даже отдала нам все свои деньги, сказав, что после смерти они ей всё равно не понадобятся.       — Просто она поняла, что вы оба — хорошие люди, — заметил Кей, придвигаясь к Куроо ближе, переплетая их ноги и утыкаясь носом в плечо. — Ты очень добрый, и твой поступок — убийство мальчика — тоже был из доброты.       — И глупости, — прошептал Тецуро.       — Этого тоже не отнять, — ухмыльнулся Цукишима, пресекая попытки возмутиться нежным поцелуем.       Они хихикали и целовались, как подростки, без конца ворочаясь на футоне, щипая друг друга и щекоча. Оказалось, что Кей совершенно не боялся щекотки, но стоило Куроо провести пальцами вдоль его позвоночника, как парень охнул и выгнулся, вскидывая бёдра и уходя от прикосновений.       — Попался, — Тецуро оседлал парня, торопливо проводя руками вдоль тела в поисках других эрогенных зон.       — Не-е-ет, Куроо, прекрати немедленно, — шикнул на него блондин. — Я из тебя отбивную сделаю! На шубу пущу! Постригу когти! Побрею налысо!       Нелепые угрозы всё возрастали, пока Цукишима с трудом не вывернулся из его объятий весь красный от смеха и тяжело дышащий.       — Я люблю тебя, — сказал Куроо, оглядывая всклокоченного парня.       Колючий взгляд смягчился.       — Я тоже тебя люблю, — и потянулся за поцелуем.       Сил на секс или какие-то подобные действия у них уже не было, — усталость после долгих разговоров и невероятно длинного дня сморила их, Тецуро прижал Кея к себе, крепко обнимая за талию, и уснул, вдыхая тонкий аромат трав.       Когда Куроо проснулся, Цукишимы не было рядом, а футон с его стороны уже заметно охладился. Подавляя желание поваляться подольше, он сполз с постели, обернув тонкую простыню вокруг бёдер, и пошлёпал босыми ногами по полу в поисках парня.       Цукишима нашёлся на кухне, погружённый в чтение, — он просматривал что-то на ноутбуке, отпивая из смешной кружки с динозаврами.       — А мне кофе нальёшь? — хрипло спросил Куроо, приваливаясь к косяку и любуясь тем, как солнечные лучи подсвечивают волосы блондина.       — А ты его заслужил? — вскинул брови Цукишима, позволяя хмыкнувшему в ответ на его ехидство Тецуро подойти ближе и коротко поцеловать его в щёку. — Ладно, садись.       Куроо опустился на стул, наблюдая, как Кей заваривает кофе и что-то накладывает ему на тарелку.       — Я по утрам обычно не завтракаю, но что-то мне подсказывает, что ты от угощения не откажешься, — скучающе произнёс он.       — Не откажусь, — подтвердил Куроо, жадно оглядывая яичницу с беконом. — Спасибо, Цукки.       Он начал набивать рот завтраком, почти не жуя, — Цукишима скривился.       — Как будто я тебя голодом морил, — заметил он.       — А, это… — Тецуро проглотил бекон. — Ну, моя кошачья часть живёт как бы отдельно от человеческой, надо питаться и так, и так, понимаешь?       Кей задумчиво кивнул, отпивая немного из кружки.       — Понятно, — подвёл итоги он. — То есть прокормить нужно обе твои ипостаси, вот как. У меня было время, и я немного почитал об оборотнях и ведьмах…       Цукишима повернул к нему экран.       — Конечно, это больше легенды западного мира, — он указал пальцем на какую-то часть статьи. — В восточной мифологии обращаются в основном духи, особенно трикстеры — кицунэ, например, и то — не полностью, часто можно заметить хвост… Но, если поискать в западных источниках, шанс снять проклятие есть только при условии его выполнения, или же если ведьма, наславшая его, сможет его отозвать.       — Сомневаюсь, — пробурчал Куроо, делая первый глоток кофе.       — Но если ведьма к этому моменту умерла, то проклятие не снимется, — вздохнул Цукишима. — Вы больше с ней не встречались?       Тецуро покачал головой — они не только больше не видели эту полоумную, но и вообще всячески избегали префектуру Миэ.       — Столько лет прошло... Думаю, она умерла, — нахмурился он.       — Я бы не был так уверен, — возразил Кей. — Вы же с Бокуто ещё живы. Она не просто прокляла вас, она подарила вам бессмертие, — это не по силам какой-то там второстепенной знахарке. Судя по всему, ведьма была очень сильной, что мешает ей до сих пор жить и здравствовать?       — К чему ты клонишь? — заинтересованно уточнил Куроо.       — К тому, что нужно вернуться туда и всё проверить, — Цукишима сделал пару глотков. — Должно же было остаться хоть что-то — следы, предания, любая информация о ней, легенды, в конце концов. Что, если вы такие не одни?       — А что, если она мертва? Или хуже того — жива, но мы разозлим её и она возьмёт, да и проклянёт тебя сгоряча? — мрачно спросил Куроо.       — Или мы ей всё объясним, и она смилостивится, — упрямо возразил Кей. — К тому же, я не против стать оборотнем. Буду жить вечно вместе с тобой, чем этот вариант плох? Попрошу её сделать меня вороном, буду летать вместе с Бокуто и издеваться над тобой, потому что, пока ты бегаешь на четырёх лапах, я смогу покорить небо.       Куроо цыкнул, скрещивая руки в замок на груди.       — Цукки, это тебе не какие-то шуточки! Ты хоть представляешь, что такое жить вечно? Обращаться ежедневно, скрываться, постоянно переезжать туда-сюда в страхе, что тебя обнаружат! Это чертовски сложно, не говоря уже о семье, — что ты скажешь им? Что влюбился в оборотня и решился на этот идиотизм?       — Я прекрасно осознаю, на что пойду, если приму подобное решение, — осадил его Цукишима. — А ты, кажется, нет. Твоё проклятие не в порядке, превращения рядом со мной — ок, но что, если это произойдёт посреди белого дня при ком-то чужом? У нас есть призрачный шанс разобраться с этим и жить вместе, и если есть хоть крошечная возможность, нет, даже намёк на неё, то я им воспользуюсь.       Куроо взвыл, закрывая лицо ладонями, — боже, какой же Кей упёртый! Его будто отправляют в логово дракона с одной только палкой, а он лишь вежливо просит подсказать направление.       — Тецуро, послушай. — Цукишима мягко взял одну из его ладоней и крепко сжал. — Если мы не сделаем ничего, то всю жизнь проведём в страхе. Помнишь, как и говорила Оками-сан? Неужели лучше будет смотреть, как я старею рядом с тобой? Не говоря уже о том, что я умру, а ты нет.       Эти слова оказались поистине жестоки тем, что в них нет ни капли лжи.       — Что ты предлагаешь? — устало спросил Куроо, убирая другую руку от лица.       — У меня есть неделя отпуска. Думаю, нам лучше съездить туда и всё проверить.       — Сейчас? — Тецуро нервно сглотнул. — Ты хочешь сделать это прямо сейчас?       — Не вижу смысла оттягивать неизбежное. — Цукишима потёр переносицу. — Возьмём машину у Акааши, чтобы не переживать по поводу превращения, и поедем.       — Ты уже всё продумал, да? — вздохнул Куроо. — Почему тебе не сидится на месте?       — Потому что я люблю тебя, — усмехнулся Кей. — И ещё я плохо сплю — у меня было время обдумать различные варианты. Я выбрал оптимальный.       — И единственный, который сводит меня с ума, — закатил глаза Тецуро.       — И это тоже один из его плюсов, — хмыкнул парень, наклоняясь через стол, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на лбу оборотня. — Мне страшно нравится твоё тоскливое выражение лица.       — В тебе пропал отличный садист, — проворчал Куроо, тем не менее, улыбаясь. Что ж, возможно вместе они и правда смогут преодолеть это. Но он ни за что не позволит ведьме хоть пальцем тронуть Цукки, лучше уж погибнет сам. — Кстати, а что насчёт Бо? Он тоже поедет с нами?       Цукишима на какой-то миг замер, склоняя голову к плечу и что-то обдумывая.       — Думаю, что мы скорее займёмся исследованиями, — вероятность найти какие-то следы не так уж и высока, к тому же… Я бы хотел остаться с тобой наедине и, возможно, закончить то, что мы начали вчера.       Кей провёл пальцами по горловине футболки, оттягивая её и демонстрируя покрасневший засос, выглядя до того соблазнительно, что любые мысли о Бокуто мгновенно испарились из головы Куроо.       — Кроме того, — он скривил губы в усмешке, — кое-что подсказывает мне, что твой друг сейчас очень занят.       — О чём ты? — глупо переспросил Тецуро, не сводя глаз с раздразнившего его пятнышка. Надо было поставить укус отчётливее и выше — так, чтобы одежда его не скрывала.       Цукишима залез в телефон и передал его парню.       На экране виднелось селфи довольного и растрёпанного Акааши с многообещающей ухмылочкой и пальцами, поднятыми в победном знаке, а на заднем плане, если приглядеться, можно было различить макушку с мешаниной бело-серых прядей, безусловно, принадлежащую Бокуто, спящего лицом в подушку.       И подпись снизу: «Этой ночью он умер и попал прямо в рай», а рядом чёрное сердечко.       — Да-а-а, — протянул Куроо. — Судя по всему, наши друзья прекрасно спелись.       — Подумать только, и я ещё получал какие-то замечания от Ямагучи, — покачал головой Цукишима. — Подарю Акааши на День рождения сборник книг по этике и морали.       — Боюсь представить, что он с ним сделает, — прицокнул Куроо. — Но если у них было что-то ночью, то выходит, что Бокуто теперь тоже не превращается с закатом в филина. Значит, это происходит у нас одновременно.       — Похоже на то, — согласился Кей. — И это лишь в очередной раз доказывает, что нам нужно найти то место. Ты помнишь, где это было?       — Только примерно, — признался парень. — Миэ, город неподалёку от побережья, некоторые буси даже ездили туда, полдня на коне.       Цукишима кивнул, открывая приложение с картами и просматривая возможные варианты: Цу, Мацусака, Исэ или Овасэ.       — Точно не Овасэ, — сообщил Куроо, заглядывая через плечо. — Он появился позже, на побережье было довольно много деревень, но городами они не считались.       — Верно, — кивнул Цукишима, — тогда первые три. Ближе всего ехать до Исэ — всего два часа на машине, сначала отправимся туда, а потом двинемся выше по побережью.       — Хорошо, — уныло откликнулся Тецуро. — Ты уверен?       — Я уже написал Акааши по поводу машины, — прищурился Кей. — Не бойся, Куроо.       Цукишима склонился к нему, затыкая любые возражения поцелуем — упорным, настойчивым и таким долгожданным. Парень определённо умел и любил быть властным, он с лёгкостью подчинил себе Тецуро, сминая уста, захватывая территорию языком — вылизывая его рот, покусывая и оттягивая нижнюю губу ошеломлённого парня.       Кей жадно зашарил по его телу руками, стягивая раздразнившую его воображение простынь, сжимая сначала бицепсы, затем талию, проводя по разгорячённой коже прохладными ладонями, заставляя Куроо дрожать от контраста и возбуждения, накрывшего волной.       Поцелуи становились всё откровеннее, желание — всё больше, жар распространялся по телу от ступней и до самой макушки, Тецуро всхлипнул, подаваясь ближе, еле сдерживая стоны.       Внезапно давление губ исчезло, и Куроо заморгал, пытаясь понять, что происходит.       — Тебе бы не мешало принять душ, — нагло заявил Цукишима, кончиком пальца оттопыривая его нижнюю губу и проводя по ней, несомненно, наслаждаясь видом растерянного Куроо и ощущением собственного превосходства. — Чистые трусы с твоим любимым принтом ждут в ванной.       Он развернул Тецуро по направлению к уборной и несильно подтолкнул, не забывая шлёпнуть по заднице.       — Садист, — буркнул Куроо, сжимая возбуждённый член.       — Ещё какой, — заверил его Цукишима.