Проклятые

      Цукишима и Куроо подошли к дому Акааши когда стояло совсем раннее утро.       — Уверен, что он не спит? — уточнил Куроо, с сомнением оглядывая дом, который в первых лучах солнца выглядел довольно мрачно.       — Он сам предложил это время, — пожал плечами Цукишима. — К тому же, увидитесь с Бокуто.       Куроо собирался добавить что-то ещё, когда калитка отворилась и навстречу им вышел сонный Акааши, то и дело зевающий и прикрывающий рот ладонью, а за ним, запахнувшись в довольно короткую юкату, явно меньше на размер, выбежал Бокуто.       — Бро! — Котаро замахал им почему-то сразу обеими руками, подбежал ближе и сразу затянул Куроо в крепкие объятия. — Я так соскучился, бро, мне столько нужно тебе рассказать! Акааши — просто…       — Бокуто, — Кейджи мягко прервал его, кладя руку на предплечье. — Ты обязательно всё расскажешь ему позже, сейчас им нужно ехать.       — Уже? — разочарованно протянул тот. — Но если мы совсем чуточку поговорим, они же не опоздают и…       — Эй, не переживай, Бо, — Куроо подмигнул другу, хлопая его по плечу. — Я уверен, что потом ты сможешь обсудить со мной все детали и подробности наедине, — он подчеркнул последнее слово. Склонившись к уху, брюнет зашептал: — Скажи только, Акааши знает о проклятье? Он видел, как ты обращался?       Бокуто поспешно закивал и тоже понизил голос:       — Я всё ему объяснил, но почему-то не обратился с закатом в первую ночь, только во вторую. Мне кажется, Кейджи — тот, о ком говорила ведьма!       — Кейджи? — переспросил Куроо.       Котаро хватило совести покраснеть.       — Мы с ним теперь, вроде как, пара, — признался он.       Куроо бросил оценивающий взгляд на Акааши, который в этот момент уже вручил Цукишиме ключи и документы на машину и терпеливо объяснял что-то по поводу вождения.       — Ты уверен, что он не маг? — закусил губу Тецуро.       — Кейджи — волшебный, — просветлел лицом Бокуто. — Но никаких заклятий или чего-то в этом же духе.       — Как скажешь, — медленно кивнул Куроо, подходя ближе к разговаривающим парням. — Цукки, выдвигаемся?       — Да, — Цукишима взглянул на часы. — До Исэ два часа езды, а нам надо успеть доехать туда к десяти, чтобы было время осмотреться. Спасибо ещё раз за машину, Акааши.       Они вежливо раскланялись, и, когда начали отъезжать, Куроо не стерпел и обернулся, успевая увидеть целующихся на подъездной дорожке парней. Бокуто крепко сжал Акааши в объятиях, немного отрывая от земли.       — Не понимаю, как они умудрились так сблизиться, — нахмурился он, позволяя волнению за друга просочиться сквозь маску невозмутимости. — Цукки, я ни в коем случае не хочу обижать твоего друга, но…       — Я понимаю, о чём ты, — прервал его Кей, — мне это тоже кажется удивительным, но, уверяю тебя, Акааши — хороший человек. Я не могу объяснить тебе всё, что происходит в его голове, но плохих мыслей по поводу Бокуто там точно нет. — Цукишима поправил зеркало заднего вида и прибавил газу, выезжая на пустынное шоссе. — Он сказал мне, что влюбился, как только увидел Бокуто, когда вы пришли к нему ночью.       Куроо встрепенулся — в смысле, ночью?       — Но мы приходили к нему, когда Бо был филином! — воскликнул брюнет. — Неужели он полюбил его в птичьей форме?       — Я пересказываю то, что сообщил Акааши, — пожал плечами Цукишима. — Лучше будет узнать у него потом, как вернёмся.       — Ага, — заторможенно согласился Куроо, переводя взгляд на дорогу. — Кстати, ты хорошо водишь машину, я и не знал, что у тебя есть права.       — Я раньше часто брал машину брата, — пояснил Цукишима, улыбаясь в ответ на комплимент. — Это была скорее вынужденная мера — его постоянно спаивала старшая сестра моего сокомандника, а когда нам нужно было ехать к родителям на выходные, Акитеру был не в состоянии даже глаза держать открытыми. Это так меня злило, что в один момент я выучился водить, хотя покупать автомобиль не стал — незачем.       — Ах да, «осенний» парень, — припомнил Тецуро. — Он же и к тебе на машине приехал, точно.       — Осенний? — удивился его словам Кей, бросая на него любопытный взгляд.       Куроо замялся, проводя рукой по и без того взлохмаченным волосам.       — Понимаешь, — неловко начал он, — в кошачьей форме я острее чувствую запахи, это сложно объяснить, но у тебя удивительный аромат: так пахнет поле, весенние травы, свежесть… А твой брат чувствуется иначе — мёд, корица, лимон… В общем, что-то осеннее. Не знаю, как объяснить.       Цукишима кашлянул в кулак, пытаясь прикрыть порозовевшие щёки.       — Забавно, — наконец выдавил он. — Потому что Акитеру родился весной, а я — осенью. Разве не должно быть наоборот?       — Это ничего не значит, — Куроо залюбовался видом смущённого Кея. — Просто у вас уникальные, но совершенно разные запахи. Твой сводит меня с ума, — ляпнул он и покраснел, поспешно переводя взгляд на мелькавшие за окном пейзажи.       — Не хочешь признаться в чём-то ещё? — вскинул брови Цукишима, разглядывая его украдкой. — Вообще-то, если подумать, ты довольно много информации добыл обо мне, пока был в кошачьей форме, не так ли?       Ох, Цукки даже и не представлял.       — М-м-м, — глубокомысленно протянул Куроо, судорожно пытаясь съехать с этой темы. — Давай я лучше расскажу тебе что-нибудь о прошлом?       Он пустился в пространные байки и рассуждения об их путешествиях с Бокуто, замечая, как прищурились глаза Цукишимы, — очевидно, тот всё равно собирался расспросить его позднее.       — …так мы обнаружили, что коты могут пить морскую воду, но всё равно не решились покинуть Японию, — закончил он историю об одной их попытке сбежать во время войн. — Надо было учить другой язык, а я еле-еле научился письменности. У Бо до сих пор проблемы с использованием некоторых слов, а про то, как он пишет, я вообще молчу.       — Неужели бывает почерк хуже, чем у тебя? — усмехнулся Цукишима, аккуратно сворачивая на одной из многочисленных развилок, ведущих в Исэ.       — Цукки, знаешь, я учился сам, да и Бо, для филина, очень хорош, — слегка обиделся Куроо. — Не все же родились с набором для каллиграфии, как ты!       — И то верно, — хмыкнул парень. — Хотя к каллиграфии меня приучил Акааши — неплохо расслабляет.       — Кисти и тушь? — недоверчиво покосился на него Тецуро. — Вы — извращенцы.       — Может и так, — лукаво согласился Кей. — Может быть и не только в пристрастии к письму, — загадочно добавил он, заставляя Куроо гулко сглотнуть.       Скоротав время за разговорами, они доехали до последней развилки, на которой Цукишима уверенно повернул направо.       — Не хочешь для начала немного прогуляться и развеяться? — Куроо закусил губу, следя за его движениями. — Погулять по городу?       — Тецуро, мы это обсуждали, — мягко напомнил Цукишима. — Сначала дела.       Накануне вечером они сели просматривать карты, пытаясь определить место, где мог проходить Куроо много лет назад. Оказалось, что рядом с Исэ есть целое скопление храмов, но неподалёку от одного из них, стоящего в стороне, текла небольшая река. Тецуро вспомнил, что тогда он чуть не свалился в озеро, а Цукишима предположил, что тогда река была шире и вполне могла напоминать водоём.       Храм находился не в самом городе, а рядом, и что-то подсказывало им, что это может быть тем самым местом.       Это пугало Куроо до ужаса.       — Ты уверен? — этот вопрос он задал уже, наверное, в тысячный раз.       — Абсолютно, — вздохнул Цукишима, паркуясь на специально предназначенной площадке для паломников. — Ничего не узнаёшь?       Куроо завертел головой — нет, пока что всё казалось незнакомым. Если когда-то давно здесь и была ограда и ступени, то сейчас всё выглядело иначе.       — Не особо, — покачал головой он. — В любом случае, поднимемся к храму или?..       — Пойдём побродим по округе, — Цукишима отстегнул ремень безопасности, и они вышли из машины.       Немного подумав, Кей приобрёл буклет у словоохотливой бабули, подсказавшей им, что холм нужно обойти по кругу, если они потом хотят подняться наверх и загадать желание.       — Дорога ведёт к изваяниям, а затем к разрушенному алтарю, — пояснила она. — Все местные жители идут по длинному пути и лишь потом поднимаются.       — Почему? — удивился Куроо. — Есть же короткий путь, — он махнул на дорожку, ведущую наверх.       — Храм был разрушен и заново перестроен, — покачала головой женщина. — Говорят, что он так и не получил благословения свыше. Поэтому все идут к месту захоронения и приносят цветы, а потом уже к священнику.       — Какого захоронения? — поинтересовался Цукишима, разворачивая карту из буклета и вглядываясь в схематичные изображения.       — Как это «какого»? — вскинула руки та. — Убиенных мальчиков, конечно!       По спине Куроо пробежал холодок — что?       — Каких ещё мальчиков? — прошептал он.       Бабуля открыла рот, чтобы ответить, но тут возле них притормозила какая-то заплутавшая машина с туристами, и она отвлеклась, объясняя тем направление.       — Пойдём, — Цукишима потянул его за рукав. — У нас не очень много времени до твоего превращения, лучше поторопиться.       Они медленно двинулись по широкой протоптанной дорожке, огибающей холм.       — О чём думаешь? — спросил Кей, пристально всматриваясь в лицо Куроо. Тот потёр висок, нахмурившись.       — Как-то всё это странно, — заметил он. — Храм, мальчики, алтарь… Похоже, что это — то самое место, но…       — Тебе страшно? — догадался Цукишима, ловя его ладонь и переплетая пальцы. — Обещаю, что бы ни случилось — с нами всё будет хорошо.       — Я боюсь за тебя, — признался Куроо. — Столько лет я был один, а теперь нет — и мне становится жутко от одной мысли, что я могу тебя потерять.       — Я уверен, что всё будет хорошо, — успокаивающе погладил руку Кей. — Не знаю, откуда эта уверенность, но…       Он запнулся на полуслове, озадаченно глядя вперёд — на два каменных изваяния, изображающих склонённых людей с выражениями ужаса на лице, будто их пытали, пронзённых снизу вверх множеством окаменевших ростков.       — Мерзость какая, — скривился Цукишима, сверяясь с буклетом. — Это изваяние называется «Кара», по легенде эти двое — грабители, которые утащили из храма ценности, но стоило им спуститься, как земля развернулась под ногами, а деревья пробили их тела, заставляя мучиться и долго умирать. Со временем они обратились в камень.       — Интересный антураж, — Куроо присмотрелся к одной из фигур, чей глаз был будто расцарапан.       Нет, этого, конечно, быть не могло, но…       Те двое?       Неужели ведьма настигла их? Или они ограбили храм?       — Цукки, — напряжённо позвал он парня, — у меня очень плохое предчувствие. Давай уедем отсюда, сейчас же!       Он потащил Цукишиму за руку, вернее, попытался, потому что, несмотря на его усилия, тот затормозил, удивлённо что-то разглядывая.       — Кажется, ведьма всё таки жива, — парень облизал внезапно пересохшие губы. — И, кажется, она приглашает нас к себе.       Куроо оглянулся и обомлел, увидев неподалёку большого белого волка, взиравшего на них с интересом. Любые мысли о том, что это случайность, можно было смело отбросить — волк светился холодным белым светом, а его лапы практически не касались земли.       Дух-проводник.       Волк склонил голову, осматривая их совершенно по-человечески, и повёл носом вперёд, приглашая следовать за ним.       Куроо и Цукишима переглянусь и последовали за духом, который уверенно уводил их куда-то с протоптанной дороги.       — Враждебным не выглядит, — прошептал Кей.       — Это пока, — мрачно отрезал Куроо.       По ауре духа нельзя было понять, добрый он или злой, но если его послала ведьма, то ничего хорошего ждать не стоило. И вообще — ведьма тоже не выглядела злой, хотя внушала животный ужас.       Тропинка, по которой они шли, вильнула, и парням пришлось перепрыгнуть через небольшой ручей, поспешно направляясь за духом, который будто бы специально бежал чуть быстрее.       — Вот скотина, — выругался Куроо, следя за поступью волка. Тот самодовольно обернулся, глядя на них, — точно ускорялся им назло.       — Наверное, распознал в тебе кота, — фыркнул Цукишима, прибавляя шаг.       Пробежка закончилась, не успев начаться, — у каменного изваяния в метр высотой дух ускорил шаг и словно растворился между деревьями.       — Что за чертовщина? — поражённо выдохнул Тецуро, оглядываясь. — Куда он делся?       — Прошёл между теми деревьями, — указал Кей куда-то вбок. — Пойдём?       Не дожидаясь ответа, он уверенно пошёл вперёд, утягивая за собой сопротивляющегося парня. Стоило им сделать пару шагов, как они словно наткнулись на вязкую стену из дыма, которая нехотя пропустила их. Проморгавшись, Куроо удивился — чудесным образом погода, с утра немного пасмурная, прояснилась — на небе светило яркое солнце, а перед ними вырос дом в традиционном стиле с расписными сёдзи и деревянной террасой, на которой лениво полулежал белый волк, следя за чужаками одним глазом.       — Где мы? — Тецуро покрутил головой, осматривая территорию с небольшим прудом и высокой, некошеной травой.       — Кажется, я догадываюсь, — Цукишима огляделся и прикусил губу. — Боже, Тецуро, я поверить не могу, что за столько лет ты не понял…       — Чего не понял? — нахмурился Куроо.       — Что это никакая не… — зашипел на него Цукишима, он хотел высказать что-то, но мелодичный голос изнутри дома пригласил их зайти. — Ладно, говорить буду я, а ты — ни слова!       — Дети мои, не стойте, — слова рассыпались в воздухе колокольчиком, тихий ветер поднял лепестки цветов, выкладывая им дорожку, ведущую в дом.       Цукишима тихо извинился за вторжение и вошёл первый, разуваясь на небольших ступенях, натянутый как струна. Куроо бездумно повторил за ним, ломая голову, что же хотел сообщить ему парень.       Он запнулся, не решаясь переступить порог, — помещение изнутри выглядело в точности как комната в доме, где много лет назад он убил невинного мальчика, только вдоль стен горели свечи, на полу были рассыпаны лепестки и травы, а за небольшим столиком сидела та самая ведьма, сейчас излучавшая доброжелательность и радушие.       Куроо зашёл вслед за Кеем, настороженно поглядывая на женщину, и приземлился рядом на татами, упираясь сжатыми кулаками в бёдра, — если она причинит им какое-либо зло, он должен хотя бы успеть защитить Цукишиму.       — Благодарим за великодушный приём, Госпожа! — Цукишима упал на колени и поклонился, упираясь лбом в деревянные доски. — Просим простить нас за то, что пришли к вам с пустыми руками. Это честь — видеть вас.       Женщина посмотрела на него игриво сощурившись.       — С пустыми ли? А как же то, что ты хранишь у самого сердца? Дар чистой любви? — спросила она. Губы её почти не шевелились, зато ветер разметал пряди волос в невидимом урагане, распространяя запах благовоний и чего-то знакомого…       Куроо озадаченно замер — этот запах, это же…       Замявшись, Цукишима залез в бумажник, доставая его из нагрудного кармана, и вытащил оттуда засушенный цветок — совсем небольшой, — аккуратно держа его за ломкий стебель.       — Просим вас принять этот скромный дар, Госпожа, — он положил цветок на столик, давая Куроо возможность разглядеть соцветие, и тот ахнул.       — Когда он подарил его тебе, то твоё сердце впервые начало биться чаще, не так ли? — она стрельнула глазами в сторону Куроо, будто напоминая им обоим о первой пробежке и о том, как засмущался Цукишима после нехитрых действий парня. Ведьма щёлкнула пальцами, заставляя сухой бутон ожить, набираясь силы, заново распуститься, а после того как лепестки расправились, ветер бережно подхватил цветок, вплетая его в причёску женщины.       — Вы оба получите то, за чем пришли, — заявила она запросто, на какой-то миг показавшись Куроо совсем молодой девушкой. — Ваша связь окрепла, и скоро всё наладится.       — Благодарим вас, Госпожа, — Цукишима склонился ещё раз, не спеша разгибаться. — Скажите, сможет ли Тецуро снова стать человеком?       Куроо перевёл на ведьму выжидающий взгляд — сейчас всё решится. Та удивлённо вытянула лицо.       — Конечно нет, — она захлопала ресницами. — Зачем ему это?       — Ах ты, — Тецуро собирался выругаться на злобную женщину и высказать ей всё, что о ней думает, но Кей довольно больно ударил его по ноге.       — Несколько веков тебе уважения не прибавили, я смотрю, — прищурилась она. — Ах, если бы не Кей, я бы тебя за все гадости в мой адрес…       Она не закончила угрозу — вместо этого ему в лицо красноречиво пахнуло холодом, напоминая, кто здесь правит балом.       — Прошу прощения, Госпожа, он не понимает, кто вы, — Кей опустил голову вниз. — Мои сны помогли мне узнать вас, но Тецуро…       — Бедняжка, всё мучаешься, да? — пожалела его женщина. — Я помогу.       За считанные секунды она дотянулась до лица Цукишимы, невесомо касаясь пальцами лба. Парень тут же закрыл глаза, потерял равновесие и безвольно обмяк на руках паникующего Куроо.       — Что ты с ним сделала? — закричал он. — Цукки, ты в порядке? Ты…       — Очень шумный, — вздохнула она, тыкая пальцем ему в голову. — Посмотрите сны вместе…       Куроо почувствовал, как все мышцы в теле мгновенно расслабились и как он накренился назад, к счастью, подхваченный кем-то и заботливо уложенный рядом с Кеем.       — Когда же он уже поймёт, что я не проклинала его, а…       Тихий шум деревьев стёр из головы Тецуро последние слова женщины.       Куроо недовольно поморщился и раскрыл глаза, когда крошечная травинка защекотала ему нос. Он сел, оглядываясь вокруг, немного теряясь и не понимая, что происходит. Несколько секунд потребовалось, чтобы воскресить в памяти полуулыбку ведьмы, старинный дом и…       Цукишима.       — Цукки! — Тецуро крикнул, тревожно озираясь по сторонам. — Кей!       Он попытался позвать парня ещё раз, но на его крики никто не откликнулся, — лишь ветер играл с листвой, донося до него журчание бегущего вдалеке ручья.       Куроо пошёл вперёд, не заботясь о том, чтобы отряхнуть брюки или привести себя в подобающий вид.       — Кей! — Паника захватила его с головой, подступив комом к горлу и перекрыв доступ кислорода в лёгкие.       Он побежал в лес сломя голову, пытаясь найти ручей, — они же переходили через один, когда шли к ведьме, верно? Господи, хоть бы с Цукки всё было в порядке, только бы ведьма ничего ему не…       — Кейджи! — недовольный детский оклик заморозил его на месте. Нет, его поразил не сам голос, а эти до боли знакомые презрительные интонации. — Кейджи, сколько ещё ты будешь сюсюкаться со своей птицей?       Куроо пошёл на звук, который так внезапно заставил его сбиться с траектории, пытаясь подкрасться незаметно.       — Кей, я уже много раз просил тебя называть его Бокуто, он не какая-то там птица, понимаешь? — размеренно ответил собеседнику подросток.       — Ты притащил его с Хоккайдо, да-да, я помню, но ведь это обычный филин! — воскликнул ребёнок. — Что в нём такого?       — Я никогда не встречал привязанности искреннее, чем у животных. Бокуто — не просто умный и красивый филин, он умеет любить, он знает, что такое благодарность и преданность. Я подобрал его со сломанным крылом, вылечил, и с тех пор он не отходит от меня ни на шаг. Да и я не могу с ним расстаться, признаюсь тебе…       Куроо осторожно выглянул из-за ствола дерева и зажал себе рот ладонью.       Они выглядели иначе: тёмные длинные одежды, другие причёски — с забранными волосами, но это были всё те же Акааши и Цукишима, которых он никак не ожидал увидеть здесь и в такой обстановке. Разве что лица немного отличались, впрочем, как и цвет прилизанных волос.       Кей казался совсем ребёнком — от силы двенадцати лет, Акааши — чуть старше — около шестнадцати, а на руке у него сидел филин, в котором Куроо без труда опознал Бокуто.       Не может быть. Он спит?       Точно, ведьма же говорила что-то про сны, да и Цукки о них упоминал.       Что ж, если так, то им немедленно надо проснуться.       Куроо выбежал из-за дерева, окликая парней и оборотня, но никто не обратил на него внимания, будто бы его и не было, продолжая разговаривать о чём-то своём.       — Кей, ты не должен обижаться на брата. Ему пришлось оставить тебя с нами, чтобы отправиться в плавание, но Акитеру обещал тебе вернуться, а значит… — мягко отчитывал ребёнка Акааши.       — Не хочу его видеть больше! — злобно воскликнул мальчишка. — Он мне соврал! Так и знай, что когда я перерожусь в следующей жизни, то буду его игнорировать. Пусть уже он бегает за мной!       Акааши негромко рассмеялся, ероша его волосы.       Тецуро стоял на расстоянии вытянутой руки, но был словно призраком — его рука прошла сквозь плечо Цукишимы, за которого он хотел ухватиться.       Что за чертовщина?       — Хорошо, я знаю, как поднять тебе настроение. Это — большая тайна, но мне кажется, что ты уже взрослый и тебе можно доверять. Это так?       — Допустим, — подозрительно отозвался Кей и скривил нос. — Ты же не заставишь меня работать в саду? Это не очередная твоя уловка?       — Как хорошо ты меня знаешь, — прицокнул языком Кейджи. — Но нет, в этот раз действительно кое-что необычное.       Он шепнул что-то филину, любовно погладил его, зарываясь носом в надбровные пышные перья. Бокуто ласково ухнул и легко куснул смеющегося парня за нос, а затем ловко оттолкнулся и взмыл вверх.       — Вы будто и правда понимаете друг друга, — вздохнул Цукишима с едва уловимым оттенком зависти.       Куроо очень захотелось крепко обнять мальчика — кажется, все его остроты были вызваны всепоглощающим чувством одиночества.       — А теперь пойдём, — Акааши показал пальцем куда-то вглубь леса. — Нам туда. Но по пути нам необходимо собрать цветы и лекарственные травы. Справишься?       Кей озадаченно кивнул в ответ.       Подростки двинулись вперёд, изредка срывая какие-то цветы, а Куроо — от нечего делать — отправился вслед за ними, надеясь, что этот странный сон скоро закончится.       Вот только сон ли это?       Природа вокруг казалась настоящей, дети тоже.       Может быть, это иллюзия? Ведьма накурила их какими-то травами или чем-то ещё, а они этого не осознали и сейчас смотрят потрясающе подробные галлюцинации.       — Думаю, хватит, — Кейджи посмотрел на собранные букеты. — Госпоже это понравится.       — Какой такой Госпоже? — Цукишима подозрительно прищурился. — Мы собирали тут травы целый час ради какой-то девчонки? Кейджи!       — Увидишь, — Акааши растянул губы в улыбке и бодро двинулся вперёд, оставляя позади ворчащего ребёнка, которому только и оставалось, что пойти за ним. Они шли около пятнадцати минут, когда их взору открылось небольшое деревянное строение.       Куроо зажал рот руками — этот дом он узнал бы будучи наполовину ослепшим. Не зря же регулярно видел его в кошмарах.       — Приветствуем вас, Госпожа. — Акааши разулся на пороге и низко поклонился в пустоту. — Мы принесли вам дары, Тоёукэ биме.       Цукишима нерешительно повторил за подростком, заходя в дом и возлагая у небольшого каменного алтаря цветы, пока друг зажигал свечи и благовония от тлеющей лучины.       — Так ты имел в виду нашу богиню, — немного разочарованно протянул мальчишка. — А я-то уж думал…       — Неужели встреча с настоящей богиней для тебя менее интересна, чем встреча с какой-то девчонкой? — хихикнул женский голос из-за закрытой сёдзи.       Дверь распахнулась, и навстречу им вышла ведьма… Нет, Тоёукэ, а следом за ней величавой поступью шёл белый волк, который замер на пару секунд, заинтересованно оглядывая послушников, и повёл носом вбок, словно учуяв запах Куроо.       Тецуро почувствовал, как земля уходит из-под ног.       Всё это время он сквозь зубы ругал злобную ведьму, а выходит, на самом деле пятьсот лет назад он столкнулся не с какой-то женщиной, владевшей магией…       Лицом к лицу он встретился с богиней.       — Так это ты богиня? — засомневался Кей. — А чем докажешь?       Тоёукэ озорно взглянула на тихо смеющегося Акааши.       — Как тебе такой вариант? — Она хлопнула в ладоши, и травы, которые собирали подростки, рассыпались лепестками, в воздухе запахло свежестью и цветами. — Взгляни на улицу.       Цукишима ахнул — теперь все собранные растения цвели вокруг дома так, словно они были здесь всегда.       — Невероятно! — с горящими глазами он посмотрел на женщину. — А что ещё умеешь?       — Пока немного, — Тоёукэ материализовала из воздуха спелое красное яблоко и надкусила его. — Боги сильны только тогда, когда в них верят. Я сама только недавно стала одной из ками, а раньше была обыкновенным духом… Но чем сильнее вера, тем больше может богиня. По-настоящему в меня пока верят лишь несколько людей, но больше всех, конечно, Кейджи.       Какой-то мелкий цветок под воздействием её взгляда взлетел вверх и приземлился ровнёхонько на макушку Акааши.       — Всегда к вашим услугам, Госпожа, — тот поцеловал соцветие и убрал его в скрытый карман в рукаве.       — Тогда я тоже буду в тебя верить, — близоруко прищурился Кей. — Ты станешь сильнее, верно?       — Верно, — повеселела Тоёукэ. — Но запомни: верить нужно не только слепо и всем сердцем. Я — богиня лесов и полей, мне нужна природа, а не огромные каменные храмы, как тот, что построил император в мою честь. Подумать только! Я путешествую по лунной дороге, а они сооружают уродливое здание, в котором и травинке не прорасти! Глупцы!       — Когда мы станем монахами, то будем с честью служить вам, Госпожа, — поклонился Кейджи, заставляя Цукишиму повторить за ним. — В этой жизни и во всех последующих.       — Раз так, — задумчиво проговорила Богиня и проворно поцеловала их в лоб — сначала одного, потом другого, — оставляя на месте поцелуя светящиеся лепестки, которые медленно таяли. — Благословляю, дети мои. Принесёшь чай? — она обратилась к волку, который закатил глаза и проворчал что-то ужасно напоминающее человеческую речь.       Волк вернулся спустя десяток минут, ловко неся в зубах чайник. Акааши встал, помогая ему и разливая чай в стоявшие на столе пиалы. Пока они о чём-то переговаривались, Куроо уселся в углу, отрешённо разглядывая собравшуюся компанию.       Кажется, это в самом деле не глюки — теперь он почти уверен, что видит воспоминания Кея или то, что показывает ему сама богиня.       Боже мой, перед ним вправду Тоёукэ — самая настоящая! Это объясняло многое — её силу и мощь, то, почему она жива, почему смогла обратить их с Бокуто в оборотней и тех несчастных грабителей (хотя их ему было ни капельки не жаль!) в камень. Ведьма? Хах!       Пятьсот лет назад он умудрился прогневать саму ками. Везунчик — не то слово.       Видимо, тихие разговоры и тёплый чай разморили Кея, который начал клевать носом, постоянно вздрагивая и просыпаясь на несколько минут, а затем вновь задрёмывая.       — Эй, Кей, ты можешь прилечь там, — Акааши продемонстрировал свёрнутый в углу футон. — Я иногда сплю на нём, не переживай, кроме меня им никто не пользуется.       — Я не буду спать, я же не ребёнок, — встрепенулся Цукишима. — Пожалуй, могу прилечь ненадолго, но просто буду лежать, без снов!       Он свернулся на футоне и почти мгновенно заснул — Тоёукэ рассмеялась, жеманно прикрывая рот ладонью.       — Кей именно такой, как ты и говорил, — прошептала она. — Упрямый и очень милый, пусть и страшная бука.       — Он сейчас расстроен из-за брата и думает, что тот его бросил, — нервно закусил губу Акааши. — Мне хочется открыть ему правду, но она разобьёт его сердце.       — Брат? — переспросила Богиня. — У Кея есть брат?       — У него был брат, — поджал губы Кейджи. — Он умер неделю назад — скрывал свою болезнь, наврал младшему, что уходит в море, в путешествие по миру, а сам пожертвовал всеми сбережениями, лишь бы монахи приютили Кея, — даже на лекарства денег не осталось. Я пытался подкармливать его медовой водой, давал имбирь для укрепления здоровья, но…       — Да, его душа уже в мире духов, — задумчиво пробормотала Тоёукэ. — Но если получится, возможно, я попрошу Аматэрасу, и… — она жалобно посмотрела на волка, — они могли бы однажды опять переродиться братьями.       — Было бы здорово, — заметил Акааши. — Благодарю вас, Госпожа. — Он низко и степенно поклонился, вытягивая вперёд скрещенные руки и касаясь их лбом. — Ваши дары и гостеприимство значат для меня так много, не смею больше вас стеснять, я разбужу Кея, и мы пойдём.       — Если хотите — оставайтесь, — великодушно разрешила богиня.       В этот момент она вовсе не выглядела жуткой, скорее совсем девчонкой — молодой, жизнерадостной и весёлой.       Куроо напомнил себе, что такой она была до смерти послушников, а значит… Значит ли это, что умерли тогда именно Кей и Кейджи?       Значит ли, что он убил одного из них?       Куроо внимательно проследил за тем, как Акааши легонько похлопывает Цукишиму по щекам, приводя в чувства, а тот бурчит и пихается, отворачиваясь от ловких рук.       — Вставай, Кей, — позвал парень. — Пора, а то нас хватятся и накажут. Ты же не хочешь снова штопать и стирать одежду за всеми?       Его слова ускорили процесс пробуждения — Цукишима сел на постели, потирая глаза, и недовольно проворчал:       — Они измазывают её мне назло — едят как свиньи в хлеву. Хотя нет, те аккуратнее.       — Конечно, — ответил Акааши с лёгким смешком. — Пойдём.       Они спешно собрались и распрощались с богиней, отправляясь к храму. Куроо вскочил, намереваясь увязаться за ними и притормаживая в последний момент, услышав странный обрывок разговора.       — Не понимаю. Почему их красные нити так истончены, а? Ты не знаешь?       Тецуро обернулся, отмечая, что Тоёукэ обращается не к нему, а к волку, осуждающе глядящему на неё.       — Я вижу, что их души ещё не раз переродятся! Но спрашиваю не об этом, — Богиня закатила глаза и скрестила руки на груди. — Ну да, благословила. Почему бы и нет? Вернее прислужников у меня уже не будет, а так они смогут узнать и вспомнить друг друга даже в следующей жизни. Разве они не заслуживают счастья и настоящей дружбы?       Куроо отвернулся и побежал за мальчиками, боясь упустить их из виду и не слушая дальнейший спор богини с собственным духом.       Она сказала «узнают и вспомнят»?       Какова вероятность, что все они встретились не просто так? Что всё это не причудливые случайности и не совпадения, а на самом деле…       Куроо резко открыл глаза и закашлялся, вглядываясь в облегчённое лицо Цукишимы, нависшее над ним.       — Тецуро, ты в порядке? — взволнованно уточнил парень. — Ты никак не просыпался, я начал переживать.       Куроо хватило сил лишь на слабый кивок. Он поднял отяжелевшие руки, обхватил Кея за шею и притянул к себе, впиваясь поцелуем в искусанные губы, пытаясь передать всю гамму охвативших его чувств — понимание, заботу, любовь, — нить, которая крепко привязывала их друг к другу сейчас была крепче, чем когда-либо.       Чем неделю назад, месяц, десять лет…       Пятьсот с лишним.       — Я так долго тебя искал, — шепнул ему Цукишима.       Куроо прижался лбом к плечу Кея, позволяя парочке слёз (нет, сейчас ему было совершенно не стыдно признаться, что в плане романтики он не так уж далеко ушёл от Бокуто) от счастья скатиться по щекам.       — Я и подумать не мог. Всё это время я считал, что проклят, когда в действительности же… — он бросил благодарный взгляд на гордо сидящую за столом напротив богиню, — был благословлён.       — Вы оба помогли моим детям, пытались их спасти, облегчить им тяжкую участь, — теперь Тоёукэ смотрела на него иначе, с благодарностью и толикой снисхождения, — ваши души были связаны уже тогда, я надеялась, что Кей и Кейджи быстро переродятся и вы довольно скоро встретитесь, но… — она вскинула бровь, — кто-то постоянно переезжал с места на место! Клянусь, я пару раз даже хотела упросить Аматэрасу устроить наводнение или землетрясение, или чёрт знает что! Кей перерождался не менее семи раз! Что ты скажешь в своё оправдание?       — Зато он теперь хорошо знает историю, — хихикнул Куроо и тут же охнул, получая внушительный толчок локтем в рёбра.       — Дуралеи, — поджала губы богиня. — Оба.       — Простите за беспокойство, Госпожа, мы благодарим вас от всей души, — Кей припал лбом к татами в знак глубочайшего уважения, Тецуро поспешил повторить за ним.       — Не стоит, дитя моё, — Тоёукэ взмахнула запястьем, и порыв ветра послушно её воле взметнул лепестки, лежавшие на полу. — В каждой из жизней ты находил меня и служил мне по мере сил и способностей — из-за тебя и Кейджи я стала настоящей ками. Что значит это в сравнении с красной нитью судьбы, накрепко связавшей вас навеки?       — Навсегда? — Куроо вопросительно склонил голову. — Значит ли это, что Цукки не умрёт и тоже станет бессмертным, как и я?       — Ты не бессмертный, — нахмурилась женщина. — Я лишь немного затормозила твоё время, но с момента встречи с Кеем оно снова пошло, подумай сам.       Куроо завис, вспоминая и заново переосмысливая неожиданную боль в мышцах после пробежки, свою спячку, помятый вид, синяки под глазами, даже, вроде бы, мелькнувший седой волос в зеркале, когда он причёсывался в последний раз.       Значит, он теперь стопроцентный человек?..       — Но ты всё ещё можешь превращаться в кота, — подмигнула богиня, словно читая его мысли. — Теперь уже можешь обращаться всякий раз, когда захочешь, — попробуй, с каждым разом у тебя будет получаться всё лучше.       — Спасибо, — Куроо обрадовался — за долгое время он порядком привык к хвосту, не говоря уже об усах и когтях.       Тоёукэ лишь легкомысленно повела плечами, показывая, как ничтожно это на самом деле для настоящей ками. Волк тихо тявкнул, и она прищёлкнула пальцами, словно что-то вспоминая.       — Ах да, в твоём сердце есть тот, о ком ты печалишься, — не стоит. Не так уж и сложно встретить богиню в наше время… Лови!       Тоёукэ ловко бросила ему что-то, после чего закружился вихрь из лепестков, и она мигом исчезла в нём, растворившись в воздухе. Следом за ней пропали волк, дом, и парни остались сидеть вдвоём на небольшой поляне возле каменного алтаря с возложенными на него цветами.       Куроо поймал спелое красное яблоко и надкусил — кисло-сладкий сок брызнул во рту, и впервые за много-много лет Тецуро не почувствовал ни капли отвращения или привкуса железа.       У яблока был вкус признательности и искренней любви.