Брошенная Императрица / The Abandoned Empress

— Так вот, однажды мой отец, вернувшись из императорского дворца, с серьезным видом рассматривал налог на роскошь. Но я никогда не видел, чтобы мой отец придумывал такие вещи. Это значит, что его придумал кто-то другой, верно? — Да, логично. — Кроме того, он вдруг упомянул вас как свою невестку. — Какого черта? Неужели герцог вдруг упомянул меня как свою невестку? Я с любопытством наклонила голову, и он продолжил: — Давай я расскажу тебе об этом позже. В любом случае, если мой отец упомянул Вас, следующую императрицу, как свою невестку, это означает, что с Вами произошло что-то замечательное или Вы были вовлечены в измену. Определенно нет никакой возможности, что Вы были вовлечены в измену. Если это так, то есть большая вероятность, что Вы сделали это предложение. — О, я все поняла.- Ответил я, удивленная его рассуждениями. Но на этом его рассуждения не закончились. — Кстати, мой отец не может сказать ничего такого, что могло бы показаться предательством. Я просто чувствую, что что-то плохое случилось с твоим статусом следующей императрицы. — … — Ну, я думаю, что знаю. Если я прав, то это будет очень серьезно, так что я больше не буду об этом упоминать. Но я терпеть не могу свое любопытство. Я подумал, не вы ли первый придумали налог на роскошь, и мне так не терпелось приехать сюда, чтобы встретиться с вами, хотя я знал, что это нарушение этикета. Я немного расстроилась, когда он с любопытством посмотрел на меня. А что я должна была сказать? Я не могу сказать, что уже знала это, и он быстро заметит это, если я отвечу неопределенно. Немного поразмыслив, я медленно открыла рот. — Вообще-то, не я первая придумала этот налог на роскошь. — А? О чем ты говоришь? — Ну, я видела это в одной старой книге. Там говорилось, что такая система существовала в древние времена. — Книга? Какая книга? А что за название? — Ой! — Я мысленно прищелкнул языком. Зачем я придумала такое оправдание? Мальчик передо мной был ближайшим родственником герцога Веритас, который произвел на свет многих премьер-министров империи, так что он, должно быть, вырос, читая огромное количество книг. Я думала, что совершила ошибку, но теперь не могла отменить то, что уже сказала. — Ну, это была книга без названия, — сказал я, небрежным тоном. — я случайно увидела книгу в библиотеке Императорского дворца, но не смогла найти, когда пришла туда в следующий раз. — Хм. Неужели? — Да. Мальчик, который спросил так, словно сомневался, пожал плечами и откинулся назад, как будто это не имело значения. Я вздохнула с облегчением, но тут же подняла голову, когда мне вдруг что-то пришло в голову. Я чувствовала, что не могу называть его по имени с тех пор, как он приблизился ко мне, потому что он считал меня ответственной за разработку налога на роскошь. В этот момент я поняла, насколько я хитра. Еще минуту назад я была очень смущена, когда он попросил меня называть его по имени, но теперь мне стало немного жаль, что я не могу назвать его по имени. — Ну что, ты собираешься отменить свою просьбу, чтобы я называла тебя по имени? — А? — Он широко раскрыл свои изумрудные глаза и посмотрел на меня. Взглянув на меня, он улыбнулся и сказал: — Аристия, ты первая, кто предложил налог на роскошь. Когда ты сказала мне, что видела это в книге, Вы думали, что я отменю свою просьбу, чтобы ты звала меня по имени? — … — Не получится. Я не позволял тебе называть мое имя просто из-за этого. Мне немного грустно, если ты так думаешь. — Тогда в чем же дело? Когда я с любопытством спросила его, он слегка прищелкнул языком и сказал: — Конечно, я был удивлен, что десятилетняя девочка придумала это. И еще мне было любопытно, что заставило моего отца упомянуть вас как свою невестку. — … — Я немного подозревал, что не ты придумала это, и даже если это правда, я рад узнать, что ты читала книгу, которую я не смог найти в библиотеке. Я не думаю, что другие дамы глупы, но я рад, что могу иметь подобный разговор с тобой. Даже если не ты придумала его, а прочитала о нем, не все могут переварить его и предложить такую налоговую идею. — … — И я еще не сказал тебе о самом главном. Внезапно я поднял голову. Когда я встретилась с ним взглядом, мальчик снова открыл рот с яркой улыбкой: — Ты мне нравишься. — А? — Конечно, мне тоже нравится твоя внешность, но мне нравится твое самообладание. Возможно, ты была смущена или рассержена, когда я внезапно изменил свое отношение, но ты немного вздрогнула и все время сохраняла спокойствие. Мне нравятся твои хорошие манеры и ум. Кроме того, ты тоже нравишься моему отцу. Итак, Аристия, я знаю, что сейчас ты не можешь мыслить здраво. Когда ты закончишь разбираться со своими проблемами, не выйдешь ли ты за меня замуж? — Что? О чем ты говоришь? — Ни за что! Ни в коем случае. Мне было так неловко, что я начала заикаться, когда кто-то вдруг открыл дверь гостиной и закричал на него. — Папочка! — Я уже давно не видел Вас, маркиз Моник. В отличие от меня, которая не знала, что делать, Аллендис приветствовал его спокойным тоном, как будто был готов к реакции моего отца. — Тия, иди сюда. Отец быстро подошел ко мне и завел за спину. — О, я думаю, вы действительно заботитесь о своей дочери, сэр. Я люблю её больше за это, потому что только тот, кто получил любовь, может любить кого-то. — … Я тебе чётко сказал "нет"… — А почему я Вам не нравлюсь? Я чувствовала себя странно, потому что никогда не испытывала ничего подобного, поскольку со мной всегда обращались как с невестой кронпринца с самого моего рождения. Я думала, что это случается с большинством дам, которые выходят замуж за своих партнеров ради политических интересов своих семей. Я даже подумала, что то, что я пережила сегодня, было похоже на те романы, которые любили читать горничные. — Насколько мне известно, Вы никогда раньше не встречались с моей дочерью. — Совершенно верно. — Значит, сегодня ваша первая встреча с моей дочерью. Как ты думаешь, есть ли смысл делать ей предложение вслепую? — Ну, я думаю, что смогу. Возможно, я влюбился в нее с первого взгляда. — О боже… — мой отец говорил так, словно был ошарашен. — Я слышал, что в этом году тебе исполняется тринадцать. — Да, сэр. Но неужели Вы думаете, что я не могу любить её только потому, что я молод? — Давай я перестану говорить об этом так. Пожалуйста, садитесь. Тия, ты тоже садись. Даже если тебя называют гением, я не настолько глуп, чтобы спорить с тринадцатилетним мальчиком. Позволь мне перейти прямо к делу. Что Вам нужно от моей дочери? — Я же Вам сказал. Я люблю вашу дочь… Я говорю Вам это серьезно, так что, пожалуйста, уберите свой убийственный взгляд. Аллендис перестал улыбаться его холодному взгляду и сказал серьезным тоном: — Я не знаю, как много Вы слышали, от том, что я с ней обсуждал, но мне действительно нравится Ваша дочь. Но, как Вы сами сказали, мы еще слишком молоды, чтобы говорить о любви. — Ну и что? — Но это правда, что у меня хорошее предчувствие насчет Аристии. Я не думаю, что Аристия ненавидит меня, так что, возможно, мое хорошее чувство может перерасти в любовь. Итак, как насчет этого пути? Учитывая сложившуюся ситуацию, вполне возможно, что Аристия не будет невестой наследного принца. Это правда? — … — Пожалуй, я прав. Я говорю это, исходя из своего предположения, что Аристия не собирается выходить замуж за принца. Что подумают о Вас другие дворяне, если ее брак с принцем будет аннулирован? Я определенно думаю, что они начнут сплетничать о проблемах вашей дочери. В таком случае я бы не сидел сложа руки. Я задумался над тем, на что только что указал Аллендис, но пропустила это мимо ушей, потому что у меня не было никакого способа решить эту проблему. — А как Вы собираетесь заткнуть рот тем, кто вращается в светских кругах? И если это произойдет, то репутация Вашей дочери будет сильно подорвана, чтобы запретить ей иметь хороших перспективных партнеров. Ну, а те дворяне с более низкими рангами или те, кто пытается наладить отношения с семьей Моник, проявят интерес. Как Вы собираетесь терпеть подобное унижение? Мой отец просто слушал его, ничего не отвечая.