Темнее ночи

      Старому волшебнику снился один и тот же сон. Он никак не мог уловить его происходящее, когда пробуждался. Но точно знал, что сновидение к нему приходило не из приятных. И сейчас его, как и всегда одолевало напряжение. Волшебник не видел, но его пальцы сжали ручки стула заставив дерево едва слышно скрипнуть.       Дыхание участилось в тот же момент сна что и всегда. Он постоянно был в ловушке и никак не мог этого избежать. Голова волшебника едва заметно дернулась, но это было достаточно, чтобы пробудиться.       Маг еще несколько раз моргнул, прежде чем его зрение позволило хоть как-то сфокусироваться. Если бы его руки были свободны, то это не было бы таким сложным действием для него.       Старик потянул руки к себе. Но их все также удерживала легкая ткань, усиленная магией. Как и ноги. Выйдя из плена сна, он все еще оставался заключенным.       В неясном свете он различил тень, движущуюся к нему навстречу. Целитель одетый в белую мантию осторожно сел рядом с ним. Руки его не дрожали, но старый волшебник видел, насколько тот напряжен. Целитель медленно протягивал ему железную миску с неизвестным раствором внутри.       — Прошу, мистер Дамблдор, — подал голос обладатель миски.       Альбус не стал сопротивляться. Как бы ему не нравилось его текущее положение, волшебник понимал, что сопротивление ни к чему не приведет. Он был беспомощен и в этом выборе.       Также осторожно, как и целитель перед ним, Дамблдор омочил губы в неизвестной жидкости. Ощутив прохладу, он позволил организму действовать, жадно захлебнув глоток. Холодная горечь проскользнула через горло, обжигая все внутри. Альбус ощутил, как глаза его вновь подводят. Ослабли и руки. В комнате потемнело.       — Мистер Дамблдор?       Альбус не знал сколько времени прошло прежде чем вновь услышал голос целителя. Почему-то к нему всегда обращался только один из волшебников в комнате. Старый маг не успел ответить. Ощутив едва уловимое прикосновение к собственному плечу, он раскрыл глаза, чтобы увидеть, как целитель покинул его.       Напротив него стоял небольшой круглый столик, за которым спрятался еще меньших размеров стул. Целитель вновь появился, но только для того, чтобы поставить свечу и бутылку с водой на стол.       Альбус молча втянул воздух в легкие. Он знал к чему все идет. И как только его мысли смогли вытащить из разума воспоминания, как за спиной открылась дверь. Дамблдор услышал неторопливые шаги за спиной.       — Здравствуй, Корнелиус, — с хрипом произнес Альбус. Старик без труда угадал вошедшего. Фадж был единственным его гостем.       Министр не спешил с ответом. Он демонстративно молча обошел волшебника, словно стараясь подчеркнуть разницу их положений, пока не занял свободный стул. Некоторое время Фадж изучал Дамблдора. Он всегда так поступал.       — Это все еще обязательно? — Альбус попытался изобразить улыбку, пытаясь поднять руки. Ткань снова натянулась и потянула конечности к стулу.       — Долгое время я приходил сюда, — оценивающе начал Фадж. — Много раз я заходил в эту комнату в надежде на нашу встречу… Но встречал отнюдь не Альбуса Дамблдора…       — Я знаю, — тихо произнес Альбус, пытаясь хоть как-то сменить положение на стуле. Но тканная ловушка держала волшебника очень крепко. — Я помню все. Но это в прошлом…       — Есть ли гарантии? — все еще не сводя взгляд от бывшего директора перебил волшебника Фадж. — Альбус уверен ли ты сам, что вновь не потеряешь над собой контроль? Что не станешь настолько опасен для окружающих, что тебя не сможет оправдать ни один суд?       Дамблдор погрузился в молчание. Ровно год назад он бы с легкостью мог поспорить над словами министра. Но то, что с ним случилось в Хогвартсе он объяснить никак не мог. Все его знания, тщательно собираемые из мировых источников, ни могли дать ответа на этот вопрос.       — Альбус, — донесся до него голос министра. — Не в моих интересах держать тебя здесь вечно. Но, как я уже говорил, мне нужны гарантии… и твоя лояльность.       Дамблдор с удивлением поднял голову.       — В Хогвартсе нет директора. И мне очень важно знать, что же там происходит, — подвел итог министр.       — Как я и сказал ранее, Корнелиус, я помню все, - медленно ответил Альбус. — Но тебе будет сложно поверить в мои слова.       И Дамблдор начал свой рассказ. Ему потребовалось на это достаточно много времени. В основном из-за всяческих вставок Фаджа. Не уступил себе Корнелиус и после пересказа волшебника.       — Альбус, — прокряхтел министр, потягиваясь за бутылкой с водой. Следующим движением он отпил значительную часть содержимого прямо с горла сосуда. — Ты ведь понимаешь насколько все это бредово звучит?       — Я говорил, что тебе будет сложно принять мои слова, — спокойно отозвался Дамблдор.       — Насколько ты уверен в том, что видел? — Фадж придвинулся ближе, чтобы его слова звучали отчетливее, — Насколько ты уверен в собственном разуме, Альбус?       — Достаточно, — твердо ответил старик. — Ты можешь проверить меня омутом памяти или…       — Омут памяти! — громко повторил Фадж. — Не в твоем состоянии, Альбус! В твоей голове сейчас не разберется даже опытный легилимент, пытаясь отделить правду от вымысла. Мы только потеряем время, даже если я приму твои слова, но я тебе, прямо скажу, не верю. Мы не сможем никого убедить воспоминаниями больного разума.       — Я здоров, — чуть громче ответил волшебник. — Я чувствую это.       — Сейчас, — отозвался Фадж. — Сейчас ты это чувствуешь. А что будет через день или месяц? Сможешь ли ты с уверенностью сказать, что помыслы твои останутся теми же?       — Мы вновь возвращаемся к одному и тому же вопросу. Корнелиус, так мы ничего не добьемся.       — Теперь ты видишь, в каком трудном положении нахожусь я, — согласился Фадж, опираясь на спинку стула.       — Ты уже не первый раз спрашиваешь меня о Хогвартсе. И за все время мои ответы не изменились.       — Если бы все, что ты говорил было правдой… — тяжело вздохнул министр. — Я отправлял человека на твою замену. Думаешь он бы за месяц пребывания в школе не увидел ничего странного?       — Он все еще там? — на лице Альбуса проступило искреннее удивление.       На что Фадж лишь покачал головой.       — Прекратил службу из-за несчастного случая.       — И после этого ты еще мне не веришь, Корнелиус? Зло поселилось в школе и каждый кто займет должность директора…       — Альбус, — устало возразил Фадж. — Остановись, пока я не подумал, что ты снова обезумел. Обстоятельства несчастного случая еще расследуются, но был и еще один претендент на твое место.       — Был, — подчеркнул Дамблдор.       — Он был в Хогвартсе. Вернулся сам. И все с ним в порядке, — настойчиво продолжил Фадж. — Он вернулся и сейчас работает в министерстве.       — Вы его проверили? — взволнованно произнес Альбус.       — Он такой же человек, что и раньше, — терпеливо ответил Фадж. — Даже наоборот, поездка в школу оживила его. День и ночь носится со своими бумагами как заведенный.       — Что-то тут нечисто, Корнелиус. Его не могли так просто отпустить…       — Альбус, — снова начал Фадж, но Дамблдор не стал его слушать.       — Почему он вернулся? Этот человек может быть опасен… Корнелиус, есть способ доказать, что я прав…       Фадж вновь покачался на стуле, дотягиваясь до воды.       — Ну давай, Альбус. Расскажи, что ты там придумал.

***

      Даниэль Келли уже третий час сидел неподвижно. Он устал слушать бесконечные вопросы от приходящих к нему авроров. Но они не давали ему ни минуты перерыва. Как только кончались вопросы у первого волшебника, его сменял второй. Зачастую вновь повторяя те же самые вопросы.       Время тянулось медленно. И Келли даже был рад, когда на него начали кричать и давить. Хоть какое-то разнообразие в его заключении. Авроры оказались единственным примечательным атрибутом в комнате, в которой он находился. Серый стол, с такими же стульями, сливались с полом помещения. От стен веяло сыростью и холодом, а на потолок Келли боялся даже взглянуть.       Часы шли, горло волшебника болело от многочисленных ответов. Оно давно пересохло, но ему никто не предложил воды. А хуже всего, что Даниэль чувствовал потребность в посещении уборной.       Впрочем, насчет последнего слуги закона сжалились. Это был краткий миг, когда Келли мог вздохнуть свежий воздух. По крайней мере он не был таким же затхлым, как тот что стоял в комнате допроса. Передышку сделали и авроры.       После того, как Келли вернули обратно, авроры покинули его. Волшебник остался наедине с собой и пергаментом на столе. Он знал, чего от него хотят. Ему вдалбливали требование добрую половину дня. Но вместо действий, Келли просто уставился на пергамент без движения.       Разум его ушел далеко, оставив тело страдать от неподвижности. Даниэль не знал, сколько времени прошло за его бездельем, но, когда открылась единственная дверь в комнате, он с трудом смог повернуть шею. Суставы затекли, и при каждом движении острой болью отдавались во всем теле.       Но Келли не подал виду. Он с безразличием смотрел на вошедшего. Тот глядел на него абсолютно также.       — Долго ты тут, — произнес Фадж, оценивая обстановку вокруг. — Для тебя было бы проще ответить на вопрос и вернуться к работе как раньше. Один простой вопрос…       — Мистер Фадж, — скрипучим голосом ответил Келли. Собственный голос сильно ударил по горлу. — Я не понимаю, что от меня хотят.       — Почему ты вернулся, Келли?       — Я хочу быть здесь.       — Здесь? — насмешливо повторил Фадж проводя по воздуху рукой.       — В министерстве. Я больше нужен тут, — спокойно прошептал Келли, стараясь найти менее безболезненный тон голоса.       — А в Хогвартсе ты стало быть не нужен?       — Нет, — согласно кивнул волшебник. — Я не понимаю почему вы держите меня здесь. Я ничего не сделал.       — Что случилось в школе, Келли? — Фадж совсем не обратил внимания на ответ.       — Я не знаю, — покачал плечами волшебник и сразу об этом пожалел. Волна боли заставила его согнуться.       — Не знаешь? Или не хочешь говорить? — также безразлично спросил министр.       — Я нужен здесь. В Хогвартсе нет, — глядя исподлобья ответил Келли.       Фадж не спешил с ответом. Он прошел рядом со столом от одной стены к другой, прежде чем повернулся к волшебнику.       — Я верю тебе, Келли. Ты нужен здесь, — наконец ответил министр. Не говоря больше ни слова магу, он пошел обратно к двери.       На встречу министра потянулись авроры. Как только они открыли дверь, Фадж нарочито громко отдал приказ:       — Изолируйте его. Никаких посетителей. Пусть посидит в одиночестве неделю, — затем он обернулся к Келли. Убедившись, что тот смотрит на него, министр со злорадной улыбкой произнес, — У тебя был шанс стать директором Хогвартса, смотри на что ты его променял. Все еще считаешь, что ты здесь нужнее?