Прекрасный танец

      Проселочная дорога, бесконечная, очередная. Вокруг было пусто, только трава и лужи, в которых отражалось солнце. Духота стояла такая, что воздух с трудом проходил в легкие. Не дышать бы вовсе, упасть и бить по земле, кричать, требовать.       Лекадия смертельно устала идти. Засохшая грязь на ботинках делала их тяжелыми, она боялась снимать капюшон плаща и подставить взмокшее лицо слабому ветру. Боль сопровождала каждый шаг, в ней терялся и внутренний огонь, и страх, и одиночество. Первые дни Лекадия плакала: лорд Вереска обрадовался ей, обнимал и успокаивал, он обещал помочь, предатель! Спустя время Лекадия удивилась, как легко поверила лорду Нортвану. А все от того, что она не доверяла дяде, просто он казался наименее опасным. Он сам был под ударом после попытки переворота и спасал свою семью через дружбу с регентом. Тут все честно, но, боги, до чего гадко!       Лекадия перестала чувствовать ноги и упала на четвереньки. Засохшая грязь впилась в ладони и колени, кончики волос мазнули по коричневой жиже. Неожиданно для себя Лекадия заплакала, закусила губу и завыла, чувствуя себя еще более униженной. Это была не обида и не жалость, а гнев и растерянность, скопившиеся за недели пути. Вытирая горячие слезы грязными пальцами, Лекадия села и огляделась. Никого, она была совсем одна среди враждебного мира, только ветер шелестели травой. Очень не хватало Верса: молчаливого здоровяка, всегда готового закрыть собой. Пришлось оставить его в замке лорда Вереска, ведь он был слишком приметным. Перед глазами до сих пор стоял его решительный взгляд и сжатые губы, как он втягивал воздух, но не решался оспорить приказ. Лекадия запустила руку под плащ и сжала рукоять кинжала, который он дал ей. От ощущения твердой, бездушной рукоятки стало невероятно жаль себя.       Шмыгая носом, Лекадия встала и еще раз огляделась, по-детски надеясь заметить того, кто все исправит и успокоит. Этого не будет, она уже убедилась за долгие-долгие дни. Она шла пустынными дорогами, ночевала на постоялых дворах и даже в тавернах, прося самые скромные места. Боги, она, леди Лекадия Альда, однажды ночевала в хлеве рядом с вонючей коровой, которая ударила ее хвостом по лицу. Было стыдно перед собой, братом и покойным отцом. Не могли так жить потомки древнего рода, но выбора не было: люди Торадаса и Вереска искали леди, которая пошла бы через города и ночевала в лучших комнатах.       Раскачиваясь, она шла по засохшей грязи и просто ждала, когда все закончится. Приходилось придерживать кошелек лорда Нортвана, который позвякивали под плащом и не давал забыть о нем. Было больно вспоминать его короткие, но внимательные взгляды, неторопливый голос, даже просто его близость давала силы, которые Лекадия не ценила. Рядом с ним она была в безопасности и знала, что ей помогут, но и эта сказка рухнула.       Измотанная, хромая и ненавидящая все вокруг, Лекадия добрела до очередного постоялого двора. Стемнело, из окон лился приветливый свет и пахло подгоревшим мясом. Желудок с болью сжался, Лекадия застыла и вдыхала чарующий аромат, но есть не стала: боялась заходить в освещенный зал. Вместо этого она нашла хозяина и попросилась на ночлег. Это был тощий господин с рыжей щетиной и залысинами, в рубахе из мешковины и жилете. Он брезгливо оглядел Лекадию, почесывая щеку. За столько дней подол ее плаща истрепался, она падала, рвала его, вымазала в грязи и выглядела бродяжкой. Это было удобно, но стыдно.       Комнату ей даже не предложили, от чего накатила новая волна обиды. За пол медяка ей разрешили остаться в сарае, велев «убраться до рассвета». Внутри было темно, между досками проникал свет из здания и освещал солому на полу, воняло сыростью и плесенью. Лекадия уже ночевала в таких местах: отвращения не было, только глубокая пустота, манящая снова разрыдаться.       Лекадия сделала пару шагов и наступила на что-то твердое. И вдруг оно дернулось, солома зашелестела и задвигалась под ногами, словно собираясь проглотить Лекадию. Она отскочила, раздался хриплый вопль и пронзительный визг, во мраке блеснули глаза. Лекадия рассмотрела силуэт поросенка, это он визжал и отчаянно рвался прочь, но был привязан на веревку.       — А-а, ворье, порося моего захотел! — вопль сменили гневные слова. — Уж я те, даж не суйся!       Все стихло так же внезапно, как и началось. Лекадия наступила на хозяина поросенка, который теперь сидел черной тенью и едва напоминал человека из-за капюшона на голове.       — А-а, — растерянно протянул незнакомец. Голос казался безликим, но в нем угадывалось понимание. То ли Лекадия выглядела слишком жалко, то ли еще что, но незнакомец протянул: — Чего, ну садись, чего стоять-то?       Хотелось спрятаться в темном углу и забыться, но незнакомец почти не замолкал. От усталости Лекадия с трудом улавливало смысл:       — Порося на ярмарку веду, вот. Ищо овца была, тока ее пришлось волкам отдать.       Лекадия села возле стены и подтянула колени к груди. Она сжала рукоять кинжал под плащом, но усталость брала свое, а монотонный голос убаюкивал. Лекадия соскальзывала в сон, когда услышала резкий звук и чавканье. Глаза открылись сами собой, желудок неприятно сдавило. Точно: незнакомец громко грыз огурец, его было видно в свете. Такой сочный…       — Буш? — он еще раз откусил и протянул его Лекадии.       Хотелось, очень, но представились грязные пальцы, которыми он недавно обнимал поросенка. Лекадия отвернулась, а незнакомец продолжал чавкать, теперь явно чем-то другим. Почти против воли Лекадия глянула на него и увидела, что во второй руке незнакомец держал ломоть хлеба. Она не видела его лица, только черноту капюшона, но ощущала взгляд. А еще вкус свежего хлеба, его аромат и мягкость.       — Эт я в таверне со стола стащил, богатый господин только раз откусил.       Все, Лекадия больше не могла. Она хотела съесть хоть что-то, хоть немного, а от стыда помучается потом. Она подползла к незнакомцу и почти выхватила хлеб. Тот оказался не мягким и не ароматным, но как приятно он наполнил желудок. Лекадия откусывала почти с ненавистью: все из-за Торадаса.       — Ты тож на нового регента едешь смотреть? — хрумкая огурцом, спросил незнакомец. — С порося-то я много не получу, а вот регент монетами будет сыпать, надо ж народ задобрить.       — Какого регента?       — Так этого, Альда. Тот ж малой еще, вот, а регент дня через два уж на его земле будет…       Дальше Лекадия не слушала. Торадас подбирался к брату, и она была обязана помешать. Но как, боги, Лекадия была одна, и даже лорд Нортван неизвестно где!       Стало жарко. Она ощущала горячие языки пламени, которые скользили по коже. Арантак был с ней, и сразу подумалось о кинжале. Не помня о незнакомце, Лекадия сжала рукоять. Мысли крутились, сердце колотилось: она видела выход, но разве это осуществимо?       Лекадия пылала. Она с трудом могла думать, чувствовала только пламя Арантака и потребность защитить брата. Последствия старалась не представлять — плевать, она была обязана уничтожить Торадаса.       Она успела как раз к моменту, когда Тарадас и Траис въехали в Ноель — крестьянской городок на окраине земель брата. Узнать об этом было нетрудно, ведь такое событие не пройдет незамеченным. К этому времени кожа на ступнях стерлась до крови, а капюшон плаща словно врос в кожу. Хромая и морщась от боли, Лекадия сжимала кинжал и торопилась вперед, к подвижной толпе зевак, что собрались вдоль дороги и встречали нового регента. Было мерзко видеть их желтозубые улыбки и слышать радостные голоса. Все просто хотели поглазеть и надеялись на монеты, но все равно хотелось кричать о том, что они чествовали негодяя! От злости Лекадия сжимала зубы и со злостью толкала людей, пробивая себе дорогу. Ей наступали на ноги, по лицу хлестали женские косы, перед глазами мелькали сальные рубахи, воняло потом и немытыми телами. Все смешивалась, гомон нервировал. Лекадия не слышала собственных мыслей и только понимала, что скоро. Она вот-вот дойдет до дороги и дождется Торадаса. С ним будет охрана, он будет возвышаться на лошади, но это ничего: у Лекадии хватит злости добраться до него, а Арантак придаст ловкости. Она не позволит негодяю приблизиться к брату даже ценой собственной жизни.       Вот, она добралась до дороги и увидела стражу. Они ехали верхом, блестели металлические нагрудники, где-то за ними ехал Торадас. Скоро. Толпа взбесилась, двигалась, сжимала Лекадию, все старались пробиться к дороге. Она и не поняла, как ее затянуло назад, и дорогу закрыли чьи-то макушки. Нет, стража уже проехала, в воздухе блестели брошенные монеты — это Торадас раздавал, он был близко!       Лекадия рванула вперед и пыталась выхватить кинжал, но толпа сжимала ее, отталкивала все дальше, и мерзавец мог проехать мимо!       — На твоем месте я не стал бы этого делать, — мужской голос прозвучал на удивление четко, но Лекадия не стала думать о нем. Она пыталась локтями распихать людей, упиралась израненными ногами в землю. Она видела Торадаса, как он взмахивал руками и разбрасывал монеты. Он улыбался, его глаза радостно сверкали, проклятье, не достать!       — Впереди и сзади по двое стражников, ты даже подойти к нему не сможешь. А ведь Торадас ищет тебя, сделаешь ему одолжение? — звучал тот же голос, почти теряясь в криках людей.       Он проехал, проклятье! Лекадия изо всех сил толкнула впереди стоящего мужчину, а тот даже не заметил. Лекадия вообще ничего не могла!       — Тем более, что есть иной способ.       Она обернулась в поисках говорившего, хотела выплеснуть на него гнев и кинуться сквозь толпу к Торадасу. Говоривший сразу бросился в глаза: он один смотрел на Лекадию и был в капюшоне. Она видела только ямочку на подбородке и четкие припухшие губы. Незнакомец улыбался слабо и довольно, с каким-то осознанием, и это вызывало беспокойство. Он знал о задумке Лекадии, возможно, знал и ее имя.       — Кто ты? — голос предательски дрогнул, но его заглушил крик толпы. Незнакомец услышал и хмыкнул, улыбка стала кривой. Лекадия до боли сжала рукоять кинжала и ждала, боясь моргнуть.       — Взгляни, — сказал незнакомец и повернулся к дороге. Там было что-то важное, и Лекадия решила глянуть, только на миг. Она не успела ничего разглядеть и почувствовала, что с нее стянули капюшон. Лицо открылось, так близко от врагов. Лекадия отшатнулась и налетела на чьи-то локти, отпустила кинжал и поправила капюшон. А незнакомец все стоял и криво улыбался.       — Что ты делаешь?       Вспыхнул гнев, а за ним и внутреннее пламя. Толпа следовала за Торадасом и редела, звуки становились странно тихими. Незнакомец улыбнулся уже по-доброму и протянул:       — Порося-то я продал, — улыбка исчезла, а голос стал серьезным: — теперь можно заняться более важными делами.       Боги, это он был в сарае, он сказал про регента и заманил сюда Лекадию! Она попятилась. Надоедливая толпа схлынула, и Лекадия осталась одна с незнакомцем в плаще и капюшоне. Она не видела его глаз, но чувствовала на себе взгляд, видела линию плеч: четкую и жесткую, словно перед атакой.       — Тебя послали за мной, — выдохнула Лекадия, — кто? Мой дядя? Торадас?       Незнакомец посмеялся неожиданно приветливо, на миг обнажив зубы.       — Если так, я бы зарезал тебя в том сарае.       Он скрестил руки на груди и дал возможность подумать. Верно, зачем было отправлять сюда Лекадию… тогда она вовсе ничего не понимала и испугалась сильнее. Сердце колотилось, виски взмокли, и незнакомец сжалился:       — Идем, познакомимся уже без масок.       — Куда? — резким голосом Лекадия выдавала ужас, но ничего не могла поделать. Она вздрагивала от каждого вздоха незнакомца и боялась удара.       Он развернулся и направился к крестьянским домам, бросая через плечо:       — Есть здесь таверна, едой только свиней кормить, но эль сносный.       Он удалялся неторопливо и уверенно, точно зная, что Лекадия пойдет следом. Страх вытеснил негодование, хотелось уйти прочь просто из вредности.       «Его мог прислать лорд Нортван», — подумала Лекадия. Разумеется, он не мог бросить ее одну, он обязательно помог бы.       Метнув ненавистный взгляд в сторону толпы, она поспешила за незнакомцем. Он был ниже лорда Нортвана и более изящно сложенным. Сердце грели мысли о нем и его заботе, особенно приятно это было сейчас, когда за спиной ощущалось присутствие врага. Лекадия жалела, что не совершила задуманное, но теперь она знала, где он был и сможет найти.       Городок казался небольшим, низкие дома стояли на большом расстоянии друг от друга. По случаю приезда регента людей было много, над их головами возвышались соломенные крыши. На Лекадию не смотрели, но она все равно придерживала капюшон плаща.       Незнакомец привел ее к одноэтажному деревянному зданию, из которого доносились веселые голоса. Таверна. Он открыл дверь и вошел первым, после придержав ее для Лекадии — жесть высокородного: проверить, можно ли леди заходить в данное помещение. Судя по большому камину, в котором тлели угли, здесь часто бывали путники. Стояло много длинных столов и лавок, за ними сидели гости в перепачканных сапогах и плащах.       Незнакомец быстро огляделся и повел Лекадию к темному углу. Он сел так, чтобы видеть вход. Она с опасением посмотрела на людей вокруг, но все были заняты едой и прикладывались к деревянным кружкам.       — Садись, — заботливо сказал незнакомец, — города уже проверили и тебя ищет на дорогах и возле замка лорда Альда.       — Откуда ты знаешь?       — Мы все знаем. — Он хитро улыбнулся. Хоть Лекадия и связывала его с лордом Нортваном, а все равно беспокоилась. Для успокоения она прикоснулась к кошельку под плащом, и незнакомец ровно сказал: — И об этом тоже.       Лекадия вздрогнула. Он просто заметил жест и не читал ее мысли, но все равно стало не по себе. Она заставила себя сесть и покосилась на женщину в белом фартуке, которая подошла к столу.       — Хлеб и овощи, — усмехнулся незнакомец. Да он издевался! Хоть и повернулся к женщине, а Лекадия все равно чувствовала на себе взгляд; тень его капюшона оказалось живой, впитывающий все вокруг.       Он заказал еще мяса и эля. Только от слов рот наполнился слюной, Лекадия всеми силами старалась казаться безразличной, но раз незнакомец следил за ней, то наверняка все понимал. Изводило, что он расслабленно сидел напротив и слабо улыбался. Он был уверен в себе и знал свое предназначение, в отличие от Лекадии. Ее распирало от вопросов, но мимо сновали люди, и она не решалась их задать. Ждала пояснений, а незнакомец молчал, наблюдал.       Принесли еду, и стало не до вопросов: жареное мясо, нарезанное ломтиками, румяная корочка, сок. Боги, сейчас это казалось настоящим счастьем, но Лекадие было стыдно. Стыдно за свои грязные руки и голод, который она могла выдать неосторожными движениями, стыдно за то, что она, леди, вовсе находилась здесь.       — Помнится, раньше ты меня не смущалась, — усмехнулся незнакомец и взял ломтик мяса прямо руками. Лекадия хотела не смущаться, но не могла, поэтому злилась.       — Кто ты, зачем ты направил меня сюда?       — Я — никто, всего лишь странник, укрывающейся тенью.       Он невозмутимо жевал. Фраза казалась безобидной, намеком на знакомство в темном сарае, но в голове сразу всплыло: «Тени». Скорее легенда о могущественном ордене, который служил то ли королю, то ли магистрату. Вездесущие убийцы и каратели, неуловимые, как сама тень.       Лекадия даже приоткрыла рот, а торжествующая улыбка незнакомца намекала, что догадка была верна.       — Кому ты служишь? — выпалила Лекадия. Боги, если королю, то он был на стороне Торадаса!       — Народу, — неожиданно резко ответил незнакомец.       Резкими движениями он вытер руки салфеткой и подался вперед.       — Ешь, у нас впереди долгая дорога.       Лекадия сидела спиной к двери, от голода не хватит ловкости сбежать, да и куда? Горло сжалось, она даже вопросы задавать не могла.       — Беги, если хочешь, — совсем недобро сказал незнакомец, — даже днем ты будешь отбрасывать тень, она будет следовать за тобой.       — Что тебе нужно? — скорее прошипела, чем спросила Лекадия. Сердце колотилось, она почти задыхалась от волнения, и незнакомец сжалился:       — Заменить регента. Впрочем, можно и вовсе обойтись без него, если, — он многозначительно помолчал, — если юный лорд Альда проявит благосклонность.       — К кому?       — Народу.       Туманные ответы начинали злить. Эмоции Лекадии метались, как лист на ветру. Она хотела избавить брата от Торадаса и Траиса, а не толкать к более опасным союзникам.       — Хорошо, — она решила начать с другого конца, — ты хочешь, чтобы я помогла убедить брата проявить благосклонность?       — На это был расчет, в начале. — незнакомец улыбнулся, снова приветливо, даже одобрительно. — Видишь ли, очень любопытно было наблюдать, как ловко ты сбежала, даже ухитрилась скрываться столько времени, переступив через себя и притворяясь бродяжкой… это достойно уважения.       Лекадия оторопела. Свою новую внешность, унизительные ночевки в сараях и скрытность она привыкла считать позором. Не было ни сил, ни повода задуматься о том, что она справилась с чем-то важным.       — Поэтому я подумал, что, возможно, ты можешь помочь иначе.       — Зачем мне это?       Незнакомец одобрительно усмехнулся. Лекадия и сама почувствовала, что выходит из ступора и начинает мыслить.       — Регент оказался настоящим вредителем, — он посмеялся и снова взялся за еду, — успел сговориться со Старым Псом, а лорд Вереска сам ждет его с распростертыми объятиями. Они корыстны, в этом нет ничего неудобного, но будет благоразумнее держать на почетных местах своих корыстных людей.       Лорд Мар, дядя… Лекадия не выдержала и опустила голову. О его честолюбии ходили легенды, поэтому и он был потерян. Снова одиночество пронзило и захотелось коснуться кошелька лорда Нортвана. Лекадия уже не была уверена, что он послал Тень, но было приятно смаковать эту мысль.       — И ты думаешь, что я могу сгодиться на что-то еще, кроме как склонить брата к лояльности?       — А что думаешь ты? Чего хочешь? — Тень положил локти на стол, и тот заскрипел неожиданно четко в окружающем гуле.       Первая мысль: Торадас корчится в предсмертных муках, цепляется за юбку Лекадии и молит о пощаде, как она когда-то. Лорд Мар не вызывал ненависти, ведь ничего ей не сделал, а лорд Вереска… его Лекадия уже ненавидела. Он обнимал ее и успокаивал, клялся, что не позволит потерять достоинство и во всем поддержит. А сам вынудил ее сбивать ноги на бесконечных дорогах, прятаться как воровке вместо того, чтобы открыть лицо и потребовать справедливости.       — Я хочу отомстить, — ответила Лекадия и подалась вперед, — сама.       Неожиданный и дикий порыв, она испугалась его и чувствовала, как дрожала. Но эта мысль принесла столько удовлетворения. Запретного, темного, но такого желанного. Огонь извивался внутри, Тень заговорщически улыбался. Почему-то он решил снять капюшон. Сделал это неторопливо, словно давая ей возможность проникнуться тайной. Он был молод, с короткими темными волосами и выбритыми висками. В тусклом свете глаза казались черными, а от носа к щеке тянулся тонкий шрам.       — Сама? — переспросил он. — Это можно устроить, но ты должна понять, что тень безлика, у нее нет имени, нет прошлого, ее никто не узнает, даже близкие. Тень — это просто часть мрака.       Решительности поубавилось. Он явно намекал на то, что Лекадия не сможет восстать из мертвых, и эта мысль пугала. Подумалось, что она и так была мертва: запертая в замке и ожидающая, пока мужчины решат ее судьбу. Тень предлагал самой выбирать, и это мысль казалась самой дикой, Лекадия не смогла ответить сразу.