Самоизоляция

      В тот момент, когда вся страна оказалась на карантине, Какаши потерял работу и ты стала главной кормилицей наряду с оставшимися сбережениями и заначками, а также деньгами за последние фотосъёмки и всё ещё отчисляющимся процентом с реклам. Настали трудные времена и было неизвестно, когда они должны были закончиться.       Твоя подработка кассиршей стала ещё более невыносимой, когда поползли первые слухи о новом вирусе. Клиенты стали более нервными и заполонили ваш гипермаркет, заставляли работать быстрее. Начальство, словно читая мысли своих работников, велело продолжать быть вежливыми даже с очень грубыми людьми. Как итог, ты возвращалась домой ужасно уставшей и раздражённой и успокоить тебя могла лишь неконфликтность Какаши. Ты могла долго и упорно ругаться со стеной, в которую он превращался в таких случаях, а после тебе становилось ужасно стыдно и ты могла очень долго извиняться за свои выходки. В конце концов, он ничего тебе не сделал и даже не попытался отбить твою словесную атаку.       Тогда Хатаке ещё мог выходить на съёмки — заражений в вашей стране вовсе не наблюдалось.       С вирусом в ваш город пришли волнение и безработица. Даже в магазин, где ты работала, люди стали прибывать в разы реже и закупали они куда больше, чем обычно, что также не позволяло расслабиться ни тебе, ни твоим коллегам. Со всеми этими санитарными и гигиеническими нормами морок было ещё больше, отчего и напряжение росло геометрическими прогрессиями. Под вечер ты всё также, как и за неделю до эпидемии, была никакая — тебе постоянно приходилось обслуживать огромные полные тележки, а перспектива возвращаться домой на метро тебя радовала и ужасала одновременно: с одной стороны — можно сесть и расслабиться под любимую музыку, с другой — менее людно там не стало и ты продолжала чувствовать себя селёдкой в бочке. Такси вызвать ты также не могла — не позволял бюджет, рассчитанный на месяц вперёд.       О, эти ужасные маски!       И вот опять ты возвращаешься в упадническом настроении духа и с порога падаешь в объятия Какаши, издавая измученный стон. Почему так? Почему именно ты должна пахать, да, тем более, в таком неблагодарном месте? Помимо работы у тебя есть и сессия в институте. Выговариваешь всё накопившееся за день возлюбленному. Он понимающе кивает. Говоришь о том, что начальница отдела дала тебе дополнительный выходной за усердную работу (и дополнительный рабочий день твоей ленивой коллеге) и теперь вместо двух выходных дней у тебя их намечалось целых три.       Моешь руки. Отправляешься в кухню. Садишься за стол. Ужин уже остывал и ты с нетерпением ждала, когда наконец смогла бы насладиться едой. Трапеза под будничные разговоры о работе и деньгах, которых становилось всё меньше — модельный бизнес сейчас совсем не востребован, тем более контракты у Какаши пока лишь с небольшими рекламными агентствами, практически не приносящими дохода в данной ситуации. Заканчиваете ужинать. Благодаришь и берёшь на себя заботу о посуде. Уже включаешь воду, когда твою талию обвивают сильные руки, а в твоё плечо утыкается его подбородок.       — Всё хорошо? — чуть поворачиваешь голову, настраиваешь температуру воды, подставив ладонь под струю.       Хатаке молчит, крепко обнимает тебя, стесняя твои движения. Чувствуешь ухом его мирное дыхание, но продолжаешь мыть посуду. Кружки, тарелки, палочки.       — Какаши… — слегка приподнимаешь плечо, на котором уютно устроилась его голова. Вопросительно мычит в ответ. — Мне ещё нужно дописать реферат. Отпустишь?       Тихо вздыхает, нехотя разнимает объятия.       — Какой же ты порой бываешь занудой, — снисходительно улыбается, гладит тебя по волосам.       — Ну, прости, — надуваешь губы, отводить взгляд. — Я просто не хочу тянуть это всё.       И, крепко обняв его напоследок, удаляешься в гостинную, к своему ноутбуку.       Уже светает, а ты всё ещё печатаешь свой реферат. В ход пошла уже вторая банка энергетика, а сонливость так и не думает уходить. Глаза слипаются, мышцы затекают, часто зеваешь, но упорно продолжаешь писать. Даже если получится несусветная ересь, её можно будет просто подредактировать с утра и получится приемлемый связанный текст.       Невозможно… Силы покидают всё быстрее.       В какой-то момент открываешь глаза. Уже обед. Усталость как рукой сняло. Когда ты успела заснуть? И давно ты уже спишь в постели?       Садишься на край кровати, сладко потягиваешься. Так хорошо выспалась… Встаёшь на ноги и… всё темнеет. Старость не в радость. Приземляешься обратно и спустя пару секунд вновь поднимаешься. На этот раз медленнее.       Шаркая босыми ногами по полу, входишь в кухню. Где вообще Какаши?.. Достаёшь из холодильника полную банку энергетика. Может, это дорого и вредно, зато чувствуешь себя не так плохо при недосыпе. В последнее время не спасал даже кофе. Так или иначе, направляешься к своему рабочему месту.       — Уже проснулась? — Хатаке сидит на диване с твоим ноутбуком на коленях.       — Ага, — широко зеваешь, опираешься о дверной косяк. — Что ты… — бесцельно водишь рукой в воздухе, пытаясь сформулировать вопрос.       — Закончил твой реферат, — откидывается на спинку дивана.       — О-о… — садишься рядом, заглядываешь в монитор. Теперь страниц документа было более, чем достаточно. — Спасибо, — приобнимаешь мужчину, касаешься губами его щеки. — Но мне всё равно нужно его прочитать.       Вздыхает, передаёт тебе компьютер.       — Ладно. Приготовлю обед, — целует тебя в макушку и поднимается с дивана.       — Люблю тебя, — провожаешь его взглядом.       — И я тебя, — оборачивается, вновь тепло тебе улыбается и выходит из гостиной.       Наконец, открываешь ледяную алюминиевую банку и делаешь глоток холодной сладко-кислой жидкости. Возвращаешься к тому месту, с которого вчера начала печатать и погружаешься в «удивительный» мир экономики.

***