Чай со вкусом страданий

Исповедь Ты просто задыхаешься, понимая, что тот, кто показывает видимость заботы, готов тебя сам утопить. И ты мечешься, пытаясь принять новый факт жизни, но чисто физически не можешь. Уйди, уйди, уйди! А потом паника снова накрывает с головой. Тебя успокаивают, чтобы через пару секунд снова ткнуть головой в топь. Пытаться сопротивляться? Бесполезно. «Я тут хозяин, я тут власть, я закон» — и ты ничего не можешь сделать, ведь правда. А подчиняться тоже не в кайф. Где-то внутри шевелится змея, не позволяет сдаться. Спасибо, родная, правда помогаешь. И ты плачешь, задыхаешься, тянешься за соломинку, которая в следующий миг, только ты потеряла бдительность, ошпаривает тебя крапивой. Приятно? Ты что, это же шутка. Хаха, дура, поверила. Ты всплываешь, выдыхаешь, чтобы окончательно не сдохнуть, и снова, черт возьми, снова рука на голову и в топь. Гребаный повторяющийся круг. Тебе давят на больное, чтобы ослабить. Чтобы ты забыла о реальности. Чтобы подчинилась. А когда выходит, снова по кругу мучения. Он специально не даёт тебе утонуть. Ведь смерть — это освобождение, конец игре. Лучше мучать долго и со вкусом, лучше ломать на кусочки, дробить кости и резать внутренности, чтобы ты сгорела заживо, стала живым мертвецом, гребаным зомби. Он вытягивает энергию. И не просто энергию, а энергию жизни. Ты думала все так просто? Приехала в деревню, получила стабильность, набралась сил. Но он это тоже видит, и уже затевает нападение. Сначала по капле, по-немногу, шуточки-прибауточки, особенно на глазах у тех, кто может это прекратить. Ты не хочешь с ним ссориться, и это твоя главная беда. С ним нужно ссориться, послать его к чёртовой матери, как послала папашу. Но нет. Ты не хочешь, чтобы из-за тебя были проблемы у маман. Ты же хорошая девочка, делаешь, что скажут. А потом, когда все это заходит слишком далеко, ты остаёшься без защиты, он нападает высасывая все силы жить дальше. Ему нужнее? Ха. А если без них ты похожа на ебаную куклу? А если без них ты снова начнёшь думать о смерти? Он не понимает, что так просто тебя сломать. А ведь просто. Раз — и кость, только выросшая, сросшаяся, новая, надломилась. Сначала трещина, потом перелом, а дальше — кость превратится в труху. И растить её нужно сначала. Снова проходить все круги ада, чтобы восстановится, чтобы накопить ту самую живительную энергию. </i>«Ты не можешь без меня, никто не может. Я тут командную, и все будет заебись, если вы будете меня слушать. Будет, понятно?!» </i> Ты сжимаешься в комок нервов, когда повышают голос. Он напоминает отца, пьющего и в самые херовые моменты. И всех тех, кто хотел от тебя того, чего не хотела ты. И ладно бы просто шутил, в лоб, сученок, спрашивает, запутывает, зубы заговаривает, и начинает тянуть чёртову энергию. А когда привязка завершилась, ему больше не нужно касаться, руки брать. Все, проворонила. Теперь он сможет вытягивать силы на расстоянии. И ведь даже никому ни о чем не скажешь. Никто не поймёт. А если поймёт, то пошутит, что это все не имеет значения. Как в прошлый раз. «Ой, ушли друзья, новые придут. И что, что довериться сложно? Найдёшь новых, я знаю, я сам через это проходил» Ты веришь, но лучше не становится. И нужно полгода, чтобы мозг на место поставить. А где это «место»? И там ли, куда мозг вернулся? Крутит живот. Чесотка по всему телу от нервов. Захожу в дом, где должна была ночевать. Дверь открыта. Значит, заходил. Молюсь всем богам, что ночевала не там. Мысль, о том, что мне придётся с ним встретится, ужасает. Не хочу. Вырезать из жизни, выжечь из памяти, все, что угодно сделать, но забытьзабытьзабыть. Мне больно за себя, мне больно за маму. Это ужасно. Эта та боль, которая будет преследовать тебя всю жизнь. Ещё один шрам. Ещё один кусок жизни, который не хочется вспоминать. А потом меня спрашивают, почему я люблю девушек. Они бывают невыносимы, но их я, по крайней мере, не боюсь.