Теория вероятности

На работу я езжу на троллейбусе, и обратно, соответственно, тоже на нём. Но туда он, как и положено утреннему транспорту, едет быстро и по короткой дороге, а вот обратно его троллея петляет по переулкам, застревает в пробках на светофорах разных перекрёстков и перекрёсточков, которые даже пеший человек проходит быстрее, чем этот рогатый транспорт. Но я и обратно еду на нём, а не иду длинной дорогой на метро, потому что я, во-первых, люблю ездить наземным транспортом, а во-вторых, и это вытекает из первого, люблю смотреть из окна на улицы, дома, людей, спешащих домой или медленно гуляющих по одним им ведомым маршрутам. Я ехала домо-ой, душа была полна-а… кх-м… Заглавная строчка из этого романса точно описывала моё состояние и положение. Какие-то смутные чувства теснились в груди, тревожили фантазии и плескались в сердце. Да, бабочки в животе… Да, было похоже, но причин для такого самочувствия у меня не было никаких, и моё состояние было странно мне самой. Тем не менее, всё было именно так: томление души и буря фантазий. Фантазии конечно же о Нём. О ком? А я и сама не знаю, мне не известно ни его имени, ни возраст, ни из какой страны мог бы быть этот мужчина. Мне не известно даже, существует ли вообще на белом свете этот человек, или его образ является выдумкой молодой художницы из интернета. Да, девушка художница, любительница сетевых игр стрелялок и бродилок, нарисовала Его, а я случайно увидела этот портрет и пропала. Сумасшествие? Влюбиться в картинку в сети — это сумасшествие? Да, ну и что, что сумасшествие? В английском языке вообще влюблённость так и называется «упасть в сумасшествие любви» или как-то так, я помню смысл, но не помню точно, да и не важно это всё. Важно, что я ехала домой, а в душе звучала элегия. Истинной причиной моего состояния, скорее всего, был конец времени. Я отработала последнюю вечернюю смену и этой недели, и целого месяца, и всего года. Дома меня ждал одинокий кот серого цвета и несколько веточек ёлки, которые я украсила пластиковыми шариками, потому что стеклянные закончились ещё в прошлом году. Тридцать первое декабря… Новогодняя ночь… Я перебирала в голове прошедшие за год важные и не очень события, автоматически выстраивались планы на будущее, прогнозы событий, не зависящих от меня. Хотелось… Ах, как же хотелось встретить Его! Невозможно! Невероятно! Несбыточно! Но хотелось так, что… Ну, в общем, бабочки в животе и так далее, и тому подобное… Мечта, ёлки-палки! Сидела я спиной к движению и в заднее окно троллейбуса обозревала свои любимые перекрёстки и улочки старого города. Троллейбус никогда не спешит, вот и теперь он плавно тащился по заснеженному городу, за окном крупными хлопьями падал чудесный сказочный снег, искрящийся под электрическим светом высоких фонарей. На остановках меня слегка закрывала открывающаяся задняя дверь, люди выходили, входили другие, рассаживались по свободным местам, которых в такое позднее предпраздничное время было достаточно. Но этот мужчина, вошедший как раз через прикрывающую меня дверь, не стал проходить в начало салона. Он, слегка качнувшись, орлом огляделся вокруг и, заметив меня, рухнул рядом со мной. При этом его шапка-ушанка из какого-то определённо пушного зверька (вообще-то того самого!) прошлась по моей щеке, как мне показалось, даже с нежностью. На меня повеяло дорогим парфюмом и совсем чуть-чуть хорошим коньяком. — Мамзель… Вы не против, что я тут к вам приземлился? — голос этого пассажира мне понравился. — Я припозднился, конечно, но мы ещё успеем к бою Курантов попасть за стол. — Пожалуйста, не придавливайте меня к холодному стеклу, — стараясь выдержать нейтральный тон, ответила я, — подвиньтесь чуть-чуть, если можно. — Лапонька моя, конечно можно! О чём речь? — и он придвинулся ко мне ещё плотнее, приобнял меня за плечи, но таким образом, чтобы я перестала своим теплом оттаивать морозный узор на окне. — Ой! — невольно вырвалось у меня. — Зачем вы так делаете? — Ты мне нравишься, лапуся. Надеюсь, тебе стало теплее? — Теплее? Мне стало теснее! Отпустите меня сейчас же! Но меня никто и не собирался отпускать. Напротив, этот подвыпивший наглец стал щекотать моё ухо своей песцовой шапкой, нежно проходясь губами по моей щеке. Вскоре он обнял меня и второй рукой, чтобы сжать в объятиях. — Ты такая уютная, лапусь… — он шептал мне глупые нежности, от которых становилось на самом деле тепло и телу, и душе. — У тебя такие вкусные щечки! И меня целовали, целовали, целовали… Вдруг ко мне пришло осознание момента — я еду в троллейбусе, а меня ласкает (уже скоро перейдёт к неприличным для общественного места ласкам) чужой мужик в песцовой шапке! Дед Мороз, блин!!! И я расхохоталась на весь троллейбус. Мечты сбываются!!! Хотела мужика? Получи и распишись! Хотела любви и ласки? Наслаждайся и не говори потом, что мечты не сбываются! От неожиданности мой ухажер отстранился от меня, и мы, наконец-то, посмотрели друг на друга внимательно. Он, наверное, подумал, что зря связался с дурой ненормальной, а я… Рыжие волосы выбились из-под шапки и распались по воротнику пуховика огненной волной, на подбородке красовался Тот Самый Шрам, который я в своих мечтах столько раз мысленно целовала, через левую бровь вниз спускался шрам в виде ветки с листиком… Синие глаза внимательно и серьёзно смотрели на меня из-под ушанки, а я не могла оторвать взгляд от его губ, от тех самых губ, о которых я грезила одинокими ночами, прижимаясь к своей подушке. — Что-то не так? — спросил Он совершенно серьёзным голосом, от его якобы хмельного угара не осталось даже намёка, только лёгкий коньячный флёр. — Всё так. Всё именно так! Просто, когда мечты вдруг неожиданно сбываются, становится немного неловко, даже страшно и смешно… Смех тут, скорее всего, моя защитная реакция. Он снова привлёк меня в объятия и нежно прикоснулся губами к мочке уха. — Я до сих пор комплексую из-за своих «украшений» на морде, поэтому знакомлюсь с понравившимися мне девушками таким образом, чтобы она не сразу разглядела моё лицо. А то как увидит, как шарахнется… А так, под шапкой, вроде бы и не сразу… — Комплексуете? — я постаралась снова посмотреть на него, вывернувшись, чтобы стало удобно. — Вашими «украшениями» гордиться надо, а не комплексовать! — Ого! Такой реакции я ещё не наблюдал. Лапусь, так я тебе нравлюсь? Я не ответила. Я достала свой смартфон и стала искать тот самый портрет, а найдя, протянула ему. — Смотри! Это же твой портрет! Я не знаю, кто его написал, я не знала, есть ли этот человек в природе, но я влюбилась в него… В тебя, получается… Влюбилась с первого взгляда. А до того, как ты вошёл в салон троллейбуса, я ехала и думала об этом человеке. И тут ты… — Ох…ть! Ой, прости ради бога! Это я от неожиданности. — Да, я и сама в таком же состоянии. Вот так сбываются мечты, блин! — Ты не поверишь! — начал было он, но я его перебила со смехом. — Ты тоже нашёл мой портрет в сети? — Нет, но мне почему-то хотелось встретить ту девушку, которая с первого взгляда не заметит моих шрамов, не станет спрашивать и допытываться про их происхождение, но ответит на ласку нежностью. Такую девушку, как ты. — Ой… Мне на следующей выходить, — я сказала, но мне от этого стало так грустно, вот чуть не до слёз. — Меня зовут Миляна, если что. Хоть вспоминать меня будете иногда. — А я Леонид, и я пойду с тобой. Во-первых, уже позднее время, а улицы полны мерзавцев и проходимцев. А, во-вторых, я хочу знать, где ты живёшь, потому что просто вспоминать тебя мне катастрофически мало. Я буду приходить к тебе под окна и петь серенады. Правда, слуха у меня нет, зато я пою громко. — Хорошо, проводи меня, Лёня, — я поняла, что тоже перешла на «ты», и мне почему-то сразу стало так хорошо, легко и просто с этим человеком в песцовой ушанке, как будто мы знакомы уже сто лет, выросли вместе и дрались из-за совочка и формочек в одной песочнице. Выскочив из рогатого транспорта, а остановка была рядом с круглосуточным супермаркетом, мы накупили разных вкусностей, баловства и гурманских прибамбасов. Потом Леонид выбрал шампанское (я аж присвистнула, когда увидела, какую цену стоит эта бутылка). Речи о простом провожании до подъезда уже никто не вёл. Новогодняя ночь принесла нам всё, о чём мы мечтали столько лет. Были ласки, нежности, вкусности, невероятные ощущения полёта, расслабление и уютное посапывание, сон в его объятиях… Утром мы разговаривали про нас — он рассказывал свою историю, потом слушал про мою жизнь. Вопросы, вопросы, потом ответы, удивление, когда находились невероятные совпадения наших путей. Как мы не встретились ещё в те времена? Почему только сейчас? Неисповедимы пути твои, Боже! Я ему рассказывала про своих пациентов, вечерние смены в поликлинике, вечную учёбу для врачей. А он оказался художником, и тот портрет написала его ученица в далёком сибирском городе, где он вёл один из курсов живописи. И были его картины, вечера, ночи и утра, ласки и нежность… И ничего этого не было.