Теория вероятности

Бог мой, как же я устала! Мне пришлось отработать всю смену чуть ли не вприпрыжку, столько раз я бегала по другим этажам с разными бумажками за подписями и согласованиями в них. Я всё успела, я у всех подписала всё, что было нужно для завтрашней поездки в командировку, но я безмерно устала. Придя домой, я сунулась в холодильник, но там была классическая картина абсолютно одинокой мыши — она повесилась и из петли с укоризной грозила мне когтистым пальчиком, в смысле, что в следующий раз повешу тебя, хозяйка. И почему я решила, что у меня ещё оставалась кое-какая готовая еда, чтобы разогреть вечером? Склероз, однако… Мне пришлось «снять и отпустить» видимую мне одной холодильниковую мышь, собраться и снова идти из дома. Теперь мой путь лежал в магазин. Магазинов у нас около дома много разных и хороших, да вот только цены в них такие разные, что сразу не угадаешь, где и что выгодно брать. А на зарплату рядового врача не очень-то расшикуешься. Вот и приходится мне скакать, как савраске, из одного маркета в другой, чтобы сохранить в кошельке хоть какие-то грошики для развлечения душевного и телесного, то есть, на книги и бассейн, а не то, что вы подумали про шоколад и печеньки. На мою пчелиную удачу в третьем по счёту цветке, то есть магазине, куда я залетела в поисках мёда, то есть продуктов, я закупила почти всё. Но не хватало самой мелочи, нужной такой мелочи, без которой я себе не представляла ни ужина, ни завтрака — хорошего сыра. Нет, дело не в том, что я гурман, и мне жизненно необходим какой-нибудь особенный камамбер, к примеру. Я искала сыр, который не портит мне нервы, рассыпаясь в мерзкое крошево, когда его трут в макароны. Ну, и ещё он должен был быть мне по карману, конечно. И вот за этим кусочком сыра мне пришлось ползти нагруженной своими тремя (уже тремя!!!) хозяйственными сумками. Руки мои влачились по земле, оставляя глубокие свежевспаханные борозды на дорожке из плитки… Ну, мне так казалось! На самом деле было просто очень тяжело, ручки резали мне пальцы, мозг ругался на жабу, которая заставила меня положить в тележку не один, а два литра молока, не полкило картошки, а полновесную упаковку (зато картофель мытый и красивый!), не один десяток яиц, а сразу три (так же ж распродажа!), и всё в том же духе. Раз дёшево, значит, надо брать, чтобы сэкономить, сделать запас (карман не тянет) и удовлетворить мою внутреннюю холодильниковую мышь. Да, у кого-то есть внутренний ребёнок, а у меня есть внутренняя мышь, которая играет со мной в вешалку, когда я ленюсь делать запасы. — Девушка! Вам помочь? Я даже не затормозилась, чтобы обернуться на голос. Да мало ли к кому обращался этот волшебный густой баритон, но точно не ко мне, у меня знакомых с таким голосом точно никогда не было, иначе я уже давно бы в него влюбилась. Но баритон, поравнявшись со мной, спросил ещё раз прицельно у меня: — Вам помочь? Вы же надорвётесь такие тяжести таскать! Я всё-таки огляделась по сторонам в поисках той, к кому гипотетически мог обращаться этот чудесный голос, но баритон попытался выхватить мои сумки. — Отпустите! Перестаньте! Хулиган! Бандит! Грабят! — заорала я дурниной на всю округу. Мужик опешил, но сумки не отпустил. Мы так и стояли, взявшись за ручки одних и тех же сумок. Зрелище было, что надо! Гуляющие мимо собачники с любопытством разглядывали придурковатую парочку, не поделившую тяжёлые сумки. — Да я вас ещё в магазине заметил, видел, с каким трудом вы потащили свои покупки. Хотел предложить помощь ещё на кассе, но вы так быстро исчезли, что я не сразу определил, в какую сторону. Вот теперь догнал. Можно, я вам помогу тащить вашу ношу? Я не отберу, мне не надо, у меня свои продукты дома есть. Я в магазин за сигаретами зашёл, забыл их сразу купить, вот и пришлось второй раз из дома выходить. — Понятно, — кивнула я, смирившись с судьбой. — Берите. Мне и в самом деле очень тяжело и пальчики больно. Но предупреждаю сразу, мне надо зайти в ещё один магазин, или даже два, или три. — Это такая проверка на вшивость? — Нет, я сыр ищу. — Это из каких-то особенных экстравагантных импортных сыров? — Нет, сыр просто должен быть не самым вонючим и должен не крошиться, а нормально тереться на тёрке. Меня даже марка сыра не интересует — только твёрдость и аромат. — А я знаю, где именно такой сыр есть. И это недалеко — в «Букваре». Идёмте! Налегке идти было приятно. Только что зашло солнце, но воздух оставался ещё тёплым. В летние вечера гулять так хорошо! А уж в компании с обладателем бархатного голоса и вдвойне приятно. Он нёс сумки, а я шла и рассматривала его. Густые медно-рыжие волосы без единого завитка сзади схвачены резинкой в низкий хвост. Мне отчего-то сразу же захотелось их распустить и закопать в них пальцы, размассировать кожу, наверное, уставшую от их тяжести. Лица мне разглядеть не удалось, потому что он был высоким, да и шёл уверенным шагом чуть-чуть впереди меня. Не забегать же перед ним с задранной вверх мордой на манер собаки, чтобы его рассматривать, чесслово! Заметила только почти прямой с едва заметной горбинкой нос и выдающийся вперёд упрямый подбородок. Дойдя до продуктового магазина с неуместным названием «Букварь», мой помощник сгрузил сумки в камеру хранения и пошёл по рядам вместе со мной, только взял дополнительную корзинку для своих личных покупок. Я даже не задумалась над этим, мало ли что ему хочется приобрести для дома, для семьи, я же за сыром, вот я и пошла прямиком в сырный отдел выбирать себе подходящий кусочек. Я обнюхала чуть ли не все упакованные куски, прощупала все их разновидности, но мне ни один не понравился, слишком мягкие, значит, раскрошатся, а я сотру руки об тёрку. Фу-у! И я пошла разговаривать с продавцами в отдел развесных сыров, пусть они там дороже, зато уж и качество у тамошнего сыра гораздо лучше. — Ну, как? Удалось найти подходящий сорт? Или пойдём в другой магазин? — мой рыжий баритон подошёл так бесшумно, а я была такой задумчивой и усталой, что я даже подпрыгнула от неожиданного вопроса. — Н-н-не… А… Да, — и уже продавцу, — взвесьте мне полкило вот этого сыра! — и я указала нужный мне сорт. — Хороший выбор, — констатировал мой попутчик. Впрочем, я совсем не нуждалась в его похвале, этот сорт я знала и любила, а ещё сейчас я отчего-то расхрабрилась и решила на любимом сыре не экономить. Но его голос… Он ласкал меня и обволакивал, этот голос. Слушать и слушать… Мы выбрались из магазина и пошли провожать меня домой, дошли до подъезда и встали, пока я набирала код от замка. Мне отчаянно не хотелось расставаться с этим мужчиной. До истерики. Пришлось сдерживать себя всеми руками. Я же шестирукая, если что, как Шива. По крайней мере, так меня называют на работе, когда я остаюсь одна чуть ли не за всех специалистов. А что? Мне говорят: «Ты ж врач общей практики? Так ты можешь и должна!» А я что? Мне за пациентов беспокойно, вот я и стараюсь и уровень знаний поддерживать, и практику вести соответственно. — Я донесу до квартиры? Можно? — Да, конечно! — я чуть не заорала от радости. — Это так приятно, когда так заботятся. — Вы живёте одна? — он спросил, а потом стушевался, поняв, насколько многозначительно прозвучал его вопрос. — Не пугайтесь, я не стану заходить в квартиру! Это я мысленно рассуждаю, почему вам не помогает никто из домашних? — А-а… А то я и впрямь напряглась, вдруг вы маньяк-сумконос. Вот сейчас сумочки на пол в прихожей кинете, и давай меня душить. — Зачем? — он посерьёзнел. — А квартирой моей завладеть чтобы! — Ха-ха-ха! А-ха-ха! У меня своя есть! Кстати, я тоже живу в ней в полном одиночестве. С женой развёлся, а сына она в отместку мне увезла к себе во Владивосток, к своим родителям, чтобы я не порывался видеться с ребёнком каждые выходные. Теперь только раз в полгода… — А мне моя хатка досталась от родителей, когда нас расселяли из старого аварийного дома. Это давно уже было. А с личной жизнью… Да с моей работой никакой личной жизни не предвидится, — и я внимательно так посмотрела на моего провожающего. — Слушайте, а давайте я вас чаем или кофе угощу? Нет, правда! Я вас не боюсь совсем! Заходите в гости, хоть познакомимся. А то всю дорогу не знаю, как звать моего спасителя от тяжести. — Леонид меня зовут, — сообщил баритон, ставя сумки на пол, пока я закрывала дверь на замок. — А я Миляна, — представилась я, разуваясь и влезая в свои домашние босоножки (они мне не подошли для улицы, зато дома пригодились вполне). — Леонид, да вы не разувайтесь, пожалуйста! У меня даже нет такой обуви, чтобы вам на смену дать… Мужской обуви нет совсем… Простите… — Ничего удивительного. Хорошо, я постараюсь не разгуливать по дому, тихонько посижу, где скажете. — Тогда проходите сразу на кухню. Дальше мы пили чай, плавно и незаметно в разговоре перешли на «ты», он рассказывал мне про свои картины. Да-да, он оказался настоящим художником, а ко мне он присматривался, как к возможной модели для будущей картины по каким-то там библейским темам. А я слушала его голос и понимала, что буду позировать, буду делать всё, что он захочет, только бы он вот так вот рассказывал мне что-то хорошее, да хотя бы просто книжки читал. Нет-нет, в этот вечер я проводила его и, закрыв за ним дверь, пустила скупую нервную слезу. А вот потом всё было. И картина, и упоительная близость, и даже целая жизнь. И ничего этого не было.