Никаких отношений

Ритмичные постукивания ручкой по столу отвлекали Арсения от постоянных размышлений, которые просто напросто не давали ему сосредоточиться на работе. Рефлексия стала постоянным его спутником, и он никак не мог отделаться от навязчивых мыслей, что лезли ему в голову. Вот и сейчас, устав бороться со своим разумом, он вновь ушёл в размышления о предательстве. В той сфере жизни, в которой жил Арсений, было сложно сохранять моральные устои, но предательство он считал самым низким из всех поступков, которые только мог совершить человек. В его жизни было всего несколько неверных людей, но этого ему хватило, чтобы навсегда взрастить в себе отвращение к ним. Попов ненавидел, когда люди вразрез со всеми своими словами шли на измены, словно все клятвы и заверения были пустым звуком. И речь шла не только об отношениях. Дружба, семья, бизнес — во всех этих сферах Арсений ставил на первое место верность. Она — залог доверия, а от доверия шло уважение. А уважение, порой, важнее любви.  — Здравствуйте, Вы — Арсений? — В дверном проёме показалось лицо смутно знакомой ему девушки, и он догадался, что это Ира — подруга Оксаны. Попову зарекомендовали её как отличного психолога, мастера своего дела, который точно знал, когда другой человек лжёт. Арсений предпочитал работать один, но если Добровольскому будет спокойнее так, то он, в принципе, не был против. Мужчина кивнул, и Кузнецова зашла в кабинет, по-хозяйски усаживаясь в кресло позади него. Попов удивлённо хмыкнул, а девушка преспокойно встретила его взгляд. Это было довольно-таки наглым поведением, но отчего-то не раздражало. Арсений даже испытал что-то наподобие уважение к ней — не все так уверенно держат себя, когда знают, что перед ними — глава наркоторговой организации. — Я - Ира, как вы, я думаю, уже поняли. Мы будем напрямую допрашивать людей или косвенно?  — Косвенно. — Протянул Попов, снова удивляясь. Почему-то на вечеринке Кузнецова показалась ему достаточно поверхностной и приземлённой девушкой, ничем не отличающейся от сотни других таких же. Сейчас же, когда речь шла о работе, она буквально переменилась на глазах. Тон её голоса был сдержанным и размеренным, она явно была готова на все сто процентов. Ей хотелось довериться, шло от неё что-то неуловимо успокаивающее, словно ты говоришь не с психологом, а с родной сестрой. Выходит, Воля не преувеличил её профессионализм. — Я буду задавать наводящие вопросы, которые не должны вызвать подозрений у невиновного человека, а крысу явно заставят понервничать. Вот, я их записал. Ира с долей скептицизма пробежалась глазами по листку, а потом, взяв со стола Попова ручку, стала перечеркивать большинство вопросов:  — Если ты задашь этот вопрос, то уж лучше будет сразу напрямую спросить: не сливал ли он информацию. А тут человек может даже не понять, о чём ты говоришь. — Кузнецова исправила некорректности, и когда они с Арсением сошлись во мнениях, то он тут же пригласил к себе первого «подозреваемого». Так они провели около двух часов, расспрашивая людей Арсения, и когда закончили, то ему даже стало страшно. Он не заметил сильного волнения у большинства, лишь несколько парней были на нервах, но это легко объяснимо обычным страхом перед начальником. Попов не хотел спрашивать Иру о том, кого она уличила во лжи, но всё же пришлось.  — Что ж, я заметила только в двух людях странности. Первый — это Комиссаренко. Он постоянно ёрзал на стуле и теребил край кофты. Но говорил уверенно, без попыток увернуться от вопроса — я бы не сказала, что он лгал, скорее уж волновался. Такой милаш, даже не верится, что он замешан в наркоторговле. — Ира прыснула, но Арсений не улыбнулся в ответ. Его слишком волновал второй человек, потому что в Славе он был уверен. Он ни за что бы не пошёл на такое хотя бы из-за отсутствия храбрости. — А вот в другом я уловила признаки лжи. Он пытался выдумать оправдание, поэтому при разговоре часто отводил взгляд, активно жестикулировал, но исключительно правой рукой, при этом являясь правшой, потому что когда он скрестил руки, то правая оказалась сверху. А когда человек жестикулирует только ведущей рукой, то это тоже явный признак того, что человек врёт. Его мимика была заторможенной, и в целом выглядел он очень неуверенно. Думаю, если всё-таки предатель среди твоих, то это точно он. Попов крепко задумался, вспоминая всё, что знает о Журавле. Он работал у них чуть больше года, был относительно спокойным и тихим, редко появлялся на публичных мероприятиях, вроде как, он даже на той вечеринке не был. Его, насколько помнит Арсений, к ним привёл как раз-таки Матвиенко, занимающийся поиском людей, которым можно доверить такую работу. Значит, нужно было поговорить с Серёжей и выяснить, где он нашёл этого Журавлёва.  — Спасибо, ты очень помогла, мне одному было бы не так просто это сделать. — Сказать, что без Кузнецовой он бы просто не справился, ему помешала гордость, поэтому Попов ограничился лишь благодарностью. Ира слегка улыбнулась и стала складывать в сумку ручку и блокнот, в котором делала заметки, если замечала в ком-то странности. Арсений ещё раз изучающе оглядел её и вдруг вспомнил, что она является близкой подругой Оксаны. Не то чтобы Попов так уж сильно не доверял Фроловой, просто, слыша, как Серёжа описывает её чуть ли не самым чистым созданием этой планеты, ему в голову не могло прийти, что её толкнуло в такой бизнес. — Извиняюсь, если мой вопрос получится немного бестактным, я ведь не профессиональный психолог, чтобы правильно формулировать вопросы, но зато я заботливый друг, которому очень интересно, как такая хорошая девушка, как Оксана, ступила на...кхм, кривую дорожку. Ира после этих слов нахмурилась, искоса смотря на Арсения. Ей, скорее всего, не очень понравилось, что Попов не доверяет её подруге. Она выпрямилась, повесив свою небольшую сумку на руку и прямо посмотрела на мужчину.  — Послушай, я понимаю, что ты волнуешься за Серёжу, но, во-первых, он не маленький мальчик. Во-вторых, Оксана — лучший человек, которого мне только удалось встретить за свои тридцать три года. Сомневаться в ней — значит сомневаться в выборе Серёжи. Мне довелось пообщаться с ним, и он, по моему мнению, совсем не глупый человек. Я понимаю, что в данной ситуации о доверии говорить тяжело, но если не верить совсем никому, даже близкому другу, то легко оказаться в ловушке из собственных страхов и переживаний. Он любит её, а значит доверяет, да и она сама ни разу не давала поводов в себе усомниться. А если так судить, то ты сам — наркобарон, а тот парень всё равно смотрит на тебя так, будто ты — посланец Божий. Да, я заметила, такие слюни сложно игнорировать. — Ира снова улыбнулась и, попрощавшись, вышла из кабинета, оставляя Попова одного. Его смутило то, что он действительно сомневался в выборе друга. Просто он искренне переживал за Серёжу, потому что тот впервые был так сильно кем-то увлечён. А Оксана действительно хорошая девушка, которую, скорее всего, как и Антона, жизнь вынудила пойти на такую отвратную работу. Антон. Парень снова проник в его сознание, вызывая бурю неоднозначных эмоций. Сегодня у него был выходной, и он уехал к себе в квартиру, насколько знал Арсений. А может, к тому парню, который звал его на свидание. Вот же блять. Почему-то все мысли единогласно сводились именно к словам Антона про какого-то его однокурсника, который вдруг решил поухаживать за Шастуном. Попов просто не мог выкинуть это из головы, каждый раз прокручивая их диалог снова и снова. Это утомляло. Да всё, что происходило на данный момент в его жизни, утомляло. Мужчина вдруг почувствовал такое острое и внезапное желание выпить, что буквально вскочил с кресла. Но дома пить он не хотел — там было слишком тихо и одиноко, чтобы расслабиться. Поэтому Арсений был уже на полпути к клубу Добровольского, в которым был всего пару раз за всё их сотрудничество. Обычно, ему было просто там неприятно, потому что они с Волей не ладили, но сейчас из-за общей проблемы такая ярая вражда уступила просто взаимному недовольству от присутствия другого, поэтому Попов решил, что хочет наведаться именно туда. Когда он приехал, то заметил пару изменений в экстерьере заведения. В прошлый раз не было такой огромной вывески при входе, а стены были выкрашены в тёмно-синий, а сейчас напоминали по цвету спелую вишню. Мужчина легко добрался до барной стойки, потому что народу было относительно немного, несмотря на то, что сегодня была пятница. Хотя, возможно, он просто пришёл очень рано, и ночной клуб оживёт ближе к двенадцати. В любом случае, отсутствие толпы было ему только на руку. Заказав коктейль «Том и Джерри», он стал внимательно наблюдать за ловкими движениями бармена, периодически отпуская ему лестные комментарии. Настроение заметно улучшилось, он даже находился в лёгком предвкушении от сегодняшнего вечера. Возможно, ему даже удастся забыться на какое-то время. За первой рюмкой шла вторая, за второй третья, а за третьей ещё немалое количество повторов. Мозг Попова постепенно отключался, отдавая полный контроль алкоголю. Арсению захотелось танцевать. Народу заметно прибавилось, и он легко влился в толпу таких же пьяных и счастливых, танцующих людей. Он увидел около себя девушку, лицо которой расплывалось из-за количества виски, которое он в себя влил. Она что-то шептала ему на ухо и заливисто смеялась, когда он отвечал. Ему было приятно, что кто-то рядом, что кто-то смеётся и что-то говорит. Мыслей особо не было, лишь сплошное блаженство, пустота, которую он так давно хотел. Девушка его поцеловала. Или Арсений сам её поцеловал, он уже не помнил. В любом случае, она податливо прижималась к нему, путая пальцы в смоляных волосах на его затылке. Попову захотелось секса. Дикого и быстрого, чтобы не возиться долго. Но он не вёл её в туалет, не предлагал, хотя отчего-то был точно уверен, что она согласится, наверное, потому что её руки очень упорно пытались нащупать что-то в кармане его джинс. Арсений не знал, почему медлил. Возбуждение быстро росло и также быстро превращалось в злость, которую он вымещал на бедной незнакомке, кусая её губы. Но она восприняла это как сигнал к действию, и сама потянула его в сторону туалета. Попов не сопротивлялся, просто покорно шёл, осознавая какой-то частью мозга, что у неё всё равно не получится добиться своего. Он хочет и не хочет одновременно. И он хрен знает что с этим делать. Девушка почему-то замирает, и Арсений смотрит на неё непонимающе, а потом сталкивается с тем, с чем не готов был столкнуться в данный момент — со взглядом, полным обиды и злости. Антон был растрепанный, какой-то совсем домашний, не вписывающийся в атмосферу клуба. Наверняка дома был. Арсению стало даже тепло от этой мысли. Дома был, не на свидании. А если дома не один был? Да твою же мать.  — Тебе что-то нужно? — Спросила та самая незнакомка у Шастуна, но он даже не взглянул на неё. Парень кусал губы и смотрел только на Арсения, словно на его лице были ответы на все вопросы, которые роились у него в голове. Антон понимал, что мужчина очень пьян. А ещё понимал, что не понимал, что он тут вообще делает и какое право имеет сейчас прерывать то, что у Арсения явно намечалось. Ему позвонил Серёжа и сказал, что Оксана видела в стельку пьяного Попова в клубе Паши. На вопрос, зачем Матвиенко ему вообще это говорит, тот ответил, что ему лучше не языком чесать, а ехать, и что он был у него в долгу за тот случай на вечеринке.  — Серёжа сказал забрать тебя домой. — Антон сказал это негромко, но достаточно, чтобы музыка не помешала расслышать его слова. Арсений был не способен рационально мыслить, поэтому просто продолжал бессмысленно смотреть на лицо Шастуна, которое выражало всю гамму его эмоций. Девушка нетерпеливо фыркнула, выпустила руку Арсения и ушла в противоположном направлении. Попов на секунду прикрыл глаза, а потом снова направился к барной стойке, намереваясь выпить ещё. Антон помешал ему, теперь встав горой перед ним. Злость и усталость Арсения снова взыграли в нём, поэтому он достаточно сильно толкнул Шастуна в грудь, отчего тот врезался в нескольких людей, стоящих за ним. — Какого чёрта, Арс?  — Да что ты приебался ко мне, а? Зачем ты оккупировал всю мою жизнь? Ты везде, тебя слишком много, я не могу...не могу я! Я не знаю! Ни черта я не знаю, а ты постоянно лезешь, постоянно мешаешь, постоянно сидишь в моей голове, как заноза! — Парень слушал всё это как-то отрешённо, будто все эти слова предназначались не ему. Когда гневная тирада закончилась, и Попов умолк, Антон снова взглянул ему в глаза. Только там не было ни испуганного мальчика, ни бунтующего подростка. Арсений впервые увидел перед собой взрослого человека, который многое в своей жизни повидал. Шастун выглядел таким…разочарованным, что хотелось даже извиниться, но Попов знал, что это бесполезно. Он снова вспылил, снова сказал кучу слов, которых Антон вовсе не заслуживал. Ему не хотелось обижать парня, не хотелось отталкивать, но он так чертовски устал и запутался. Когда спокойный ритм жизни вдруг полностью сменяется непрекращающимся хаосом, то трудно держать свои эмоции под контролем. Это как если бы поезд, который многие века ездил по одному и тому же маршруту, вдруг резко сошёл с рельс. Ты не знаешь что делать: паниковать или пытаться исправить положение. Всё в голове мешается и превращается в сплошную кашу из эмоций и слов. Плюсом ко всем независимым от него обстоятельствам добавляется то, что он понятия не имеет, что с ним происходит, когда Антон находится рядом. Весь контроль над собственным разумом испаряется, как будто Шастун телепатически снимает все барьеры, удерживающие мужчину от безумства. Он не умел с таким справляться, но ему просто не хватало времени и сил разбираться в себе, расставляя всё по полочкам. Шастун каждый раз вытворял что-то новое, и вчерашняя нежность к нему сменялась раздражением. Хотелось биться о стену головой от понимания того, какую власть над ним приобрёл этот мальчишка, абсолютно не понимающий, что ему с этой властью делать. Сплошной запутанный комок, из которого они оба не могут выпутаться. Антон отводит взгляд, колеблется пару секунд, а потом разворачивается и уходит, сбивая всех, кто стоит у него на пути. Попов взглядом не провожает даже, продолжает свой путь до барной стойки и заказывает чистый виски, который тут же выпивает залпом. Шум в голове сразу утихает, остаётся лишь привкус горечи на губах. Становится легче, ему даже кажется, что он действительно просто смирился со всей ситуацией. Пока он не зажмуривается. А в темноте горят глаза, полные обиды, злости и этого тоскливого разочарования. Глаза Антона.